Хаммонд рухнул, как подрубленное дерево. Лицом вниз, руки даже не попытались смягчить падение. Полный нокаут. На его лице застыло выражение тупого непонимания — он до последней секунды не верил, что девчонка с четвёртым размером и помадой на губах способна его ударить.

Три удара, и опасный противник упал. Ноль магии, если не считать иллюзию, которую никто, кроме меня, скорей всего даже не заметил. Кто знает точный размер девушки, которая всегда ходит в мешковатой одежде?

Связка «висок — подбородок — основание черепа». Одна из тех, которые я ставил ей на глиняном манекене, в чьё лицо она вколотила ненависть к человеку с фотографии. Сейчас перед ней был не тот человек. Но руки помнили путь. И она честно заслужила свою победу, использовав все свои навыки.

На мгновение повисла звенящая тишина, а потом зал взорвался.

Смех, заполнивший арену, был другим. Не тем жалостливым хихиканьем, которым встречали «бедную девочку» в начале турнира. Это был хохот узнавания — зрители поняли, что произошло. Школьный извращенец попался на самую древнюю ловушку в истории, и красивая девчонка уложила его тремя ударами, пока он таращился ей в декольте.

— Вот это дебют! — крикнул кто-то с задних рядов.

— Хаммонд, вставай, она уже оделась! — добавил другой, и волна хохота прокатилась снова.

Медик бежал к Хаммонду, но тот уже приходил в себя. Ошалевший взгляд, рука у затылка, потерянное выражение лица. Сотрясения нет, я видел по его зрачкам даже через ползала. Похоже, его крошечный мозг невозможно потрясти. Все три удара были рассчитаны на то, чтобы выключить противника, а не покалечить. Моя ученица отлично усвоила разницу.

Алиса подняла толстовку с перил, натянула и застегнула до подбородка. Спокойно и деловито. Так профессиональный солдат разбирает оружие после стрельбы. Я почувствовал, как иллюзия тихо растворилась, вернув всё к честному третьему размеру.

Подойдя ко мне, она села рядом. Её руки чуть дрожали от избытка адреналина. Как-никак, это был настоящий бой, а не спарринг и не манекен. Но лицо при этом было совершенно спокойным. Хладнокровная Зрячая, умеющая убивать, — это будет очень опасный противник для кого угодно.

— Ну как? — спросила она тихо.

— Чисто сработала. Дистанция точная. Связка как на тренировке.

— Но?

— Никаких «но». Хотя… — я помолчал. — Чья идея с иллюзией?

Щёки порозовели, но взгляд остался твёрдым.

— Моя. Я подумала: зачем тратить энергию на призрачные руки, если можно потратить каплю на то, что сработает лучше? Против него это будет точно лучше и намного эффективнее.

Я смотрел на свою ученицу. На девочку, которая месяц назад боялась ударить глиняный манекен. Которая закрывала глаза при замахе. Которая плакала после первого спарринга, потому что ей было стыдно за собственную слабость.

Эта девочка только что самостоятельно выбрала оружие под конкретного противника, нанесла три точных удара по уязвимым точкам и вырубила D-рангового воздушника, не получив ни царапины. И самое главное — она приберегла настоящий козырь для следующего боя. Никто в зале не видел призрачных рук, а значит, следующий противник о них не узнает.

Она учится использовать всё. Внешность, обстоятельства, слабости врага. Мой клинок обретает форму, и эта форма опаснее, чем кто-либо в этом зале способен себе представить.

Эйра через три ряда показала большой палец. Дэмион в дальнем углу кивнул, скрестив руки на груди. А Рейнхарт в своём блокноте написал — я готов спорить на что угодно — что-то вроде «Грейс, D-ранг, повезло с жеребьёвкой». Пусть пишет. Именно это он и должен думать.

— Хороший ход, — сказал я. — Ты всё сделала правильно.

Алиса по-настоящему улыбнулась, довольная моей похвалой. Просто девочка, которая только что выиграла бой за выход в полуфинал и которой подтвердили, что она действительно большой молодец. Я заметил, как дрожь в её пальцах постепенно унялась. Не сразу, но гораздо быстрее, чем я ожидал. Адреналин уходил, а на его место приходило что-то другое. Что-то прочное, как фундамент, на котором можно строить.

Алиса Грейс обретала уверенность в себе и своих силах.

Месяц назад эта девочка считала себя никем. Сейчас она знала, что может ударить живого человека и уложить его на бетон. Эта разница стоила дороже любого ранга и любого ядра.

Эта улыбка стоила дороже, чем весь турнир.

А Хаммонд? Он будет в порядке. Через час забудет про головную боль. Но взгляд Алисы перед ударом — тот самый, с влажной помадой и ангельской улыбкой — его он, клянусь Небом, запомнит надолго.

Может, даже отучится подглядывать.

Хотя нет. Некоторые болезни неизлечимы. Уж я-то как целитель это знаю.

Карен вышла к арене, когда последний бой отборочного этапа завершился. Её лицо было спокойным, но, судя по пальцам, сжимающим папку с бумагами, было видно, что она очень нервничает, несмотря на то что мастерски это скрывала. Всё-таки с её стажем работы в бюрократической системе это не удивительно.

— Дамы и господа, — её голос, усиленный артефактом, разнёсся по залу. — Поздравляю участников с завершением первого этапа. Девять бойцов прошли в финальную стадию турнира.

Она развернула лист и начала читать имена. Эйра Чен. Дэмион Кросс. Алекс Доу. Алиса Грейс. И, что удивительно, Виктор Райс из класса Эйры, тот самый ублюдок, что работает на Кайзера и любит запугивать девушек. Удивительно потому, что, несмотря на огонь как основную стихию, он толком ничего не мог показать, и вот тут действительно выглядело, что ему повезло. Ну или он намного более искусный лицедей, чем мне кажется. Из интересного была лишь Лина Торн — воздушница, тоже из класса Эйры. В отличие от Кайла эта девочка знала, как пользоваться ветром по-настоящему. Её техника была переработкой школьной, но очень творческой, да и сама она была очень гибкая и злая в бою. Ещё трое, чьи имена я уже забыл, потому что они не представляли ни угрозы, ни интереса.

Нас было девять, но я смотрел не на арену. Я смотрел в дальний угол зала, где у стены стоял парень, которого я заметил ещё час назад.

Среднего роста, крепкий, коротко стриженный. Тёмные волосы, чуть вздёрнутый нос, спокойные глаза. Лицо обычное, из тех, что забываешь через минуту. Но костяшки на его руках были набиты до мозолей. Плоские, широкие, с белёсыми шрамами — такие формируются годами работы на жёстких снарядах. Этот парень бил часто и бил очень серьёзно.

Он стоял свободно, вес на передней части стопы, руки вдоль тела. Расслабленная стойка, за которой пряталась готовность мгновенно взорваться атакой. Так стоят люди, для которых насилие — не исключение, а норма. Они не боятся его и не ищут, но в любой момент готовы к бою, потому что схватка — часть их существования.

Я наблюдал за ним с начала турнира и заметил систему. Ему было плевать на зрителей, на учителей, на Карен с её папкой. Он изучал только участников и изучал очень внимательно. Его взгляд задерживался на бойцах лишь когда они показывали что-то стоящее. На Эйре, на Дэмионе и особенно на мне. Во время боя с Кайлом я несколько раз ощущал его пристальный взгляд. Долгий, внимательный, с тем особым прищуром, который бывает у людей, оценивающих противника, а не зрелище.

Кто ты такой? Явно не из нашей школы — в лицо я знал всех участников. Чей-то родственник? Гость?

Ответ пришёл меньше чем через минуту.

Рейнхарт поднялся со своего места в третьем ряду. Закрыл блокнот, аккуратно убрал ручку во внутренний карман серого пальто и начал говорить. Голос был абсолютно спокойный, без малейшей тени эмоций — так говорят опытные чиновники, уверенные в своём праве:

— Благодарю за организацию, директор Миллер. Это было впечатляюще. Возможно, кому-то из участников просто повезло, но везение — это тоже часть нашего мира. С учётом сложности в выборе участников Гильдия пользуется правом, закреплённым статьёй четырнадцать устава школы, и вводит дополнительного участника в финальный этап. Грег Ферро, выпускник программы подготовки Гильдии.