— Алекс, я знаю, что это за мою руку, — сказала Алиса так тихо, что расслышал только я. — Та тьма внутри тебя радуется, когда ты делаешь больно другим людям, а другая твоя часть — она не злая. Она не человеческая и очень жестока, она мурлычет, словно кот, от того, что ты сделал это ради меня. — Она помолчала. — Я не знаю, кто ты на самом деле, Алекс Доу, но ты мой друг, и я с тобой.

Я обнял её. Просто положил руку на плечи и притянул к себе. Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — подалась чуть ближе, и я почувствовал, как напряжение медленно уходит из её тела. Маленькая, хрупкая, пахнущая дешёвым шампунем и чем-то цветочным — духи, которые ей подарила Эйра на прошлой неделе. Со стороны это выглядело как наставник утешает расстроенную ученицу после тяжёлого зрелища. Ничего подозрительного. Ничего, на что стоило бы обращать внимание.

Я наклонился к её уху. Каштановые волосы Алисы закрыли мои губы, как занавес. Ни одна камера, ни один наблюдатель, ни один человек, умеющий читать по губам, не разберёт моих слов.

— Ты мой друг, Алиса. И любой, кто причиняет тебе боль, — мой враг.

Она замерла. На мгновение, не больше. А потом её пальцы сжали мою руку — крепко, до боли — и тут же отпустили.

Мы больше не говорили об этом. Не было нужды. Некоторые вещи не требуют обсуждения. Они просто есть — как кровь, как дыхание, как клятва, данная мёртвому мальчику в пространстве между мирами. Кайл Баррет сломал ей руку и смеялся. Теперь у него сломана рука, и смеётся кто-то другой. Кровь — это память. Кровь — это обещание.

Чёрное солнце в груди пульсировало ровно, сытое. Боль Кайла, его страх, ярость отца, тревога зала — всё это стекало в кадавр-ядро тонкими ручейками, и каждая капля была на вес золота. Двадцать семь процентов. Ещё немного — и будет двадцать восемь.

Следующие бои подтвердили то, что я знал с первого дня в этой школе. Мои союзники были на голову выше всех остальных, и зал это понял.

Эйру вызвали третьей.

Её противник — Томас Рейн, земля, D+, крепкий парень с хорошей защитой и широкими плечами. Он принял низкую стойку, вдавил пятки в бетон и выставил перед собой стену спрессованного грунта. Арена затряслась от вибрации. Зал одобрительно загудел — для школьника техника была серьёзной. Плотная, ровная стена в человеческий рост, без трещин и пустот. Видно, что парень тренировался. Может, даже надеялся на что-то. Разумная тактика против большинства бойцов. Спрятаться за щитом, дождаться ошибки, контратаковать.

Проблема Рейна заключалась в том, что его противником было не большинство. Его противником была наследница семьи, в которой воинские традиции вбивались в учеников с самого детства.

Эйра не стала ждать. Шаг вперёд, правая ладонь вниз — и по полу арены метнулась волна инея, превращая бетон в каток. Температура упала так резко, что несколько зрителей в первом ряду поёжились. Ноги Рейна разъехались на льду, который секунду назад был сухим бетоном. Стена дрогнула, покрылась паутиной ледяных трещин. Полсекунды — всё, что ей было нужно.

Ледяной шип, быстрый и точный, ударил в грудь. Не пробивая — вминая, как кувалда через подушку. Рейна оторвало от земли и отбросило назад. Он проехал по собственному льду три метра и врезался спиной в бортик арены. Его земляная стена, оставшаяся без хозяина, осыпалась грудой мёрзлой крошки.

Три секунды. Хант даже не успел поднять руку для остановки.

Зал ахнул, но скорее по привычке. Эйра Чен побеждала всегда одинаково: быстро, хирургически и скучая. Она вернулась на скамью, даже не запыхавшись. Откинула чёрную косу за спину и посмотрела на свои ногти с видом человека, которого оторвали от важного дела ради ерунды. Алиса рядом со мной тихо выдохнула. Она спарринговала с Эйрой и знала, каково это — стоять на пути ледяной лавины. Тридцать секунд она продержалась лишь потому, что Эйра её щадила. У Рейна не было и трёх, просто потому что он был для неё чужаком, о котором можно даже не думать.

Рейнхарт написал в своём блокноте что-то короткое и перевернул страницу. Одно слово. Может, два. Для него Эйра была ожидаемым результатом. Дочь криминального клана, выращенная для боя с рождения. Тут нечему удивляться. Тут есть чему завидовать, сказали бы многие, но, узнав детали, уверен, они бы захотели назад свой слабый ранг и спокойную жизнь. У Эйры Чен не было такой возможности.

Дэмион вышел пятым.

Его противник — Марк Вебер, огонь, С+. На бумаге один из сильнейших бойцов в школе. Рыжий здоровяк с широкими плечами и уверенной улыбкой парня, который привык побеждать. Его огненные кулаки разогрелись ещё до команды, наполняя воздух дрожащим маревом. Вебер был из тех, кто верит, что ранг решает всё. Что если твоё ядро больше, а стихия мощнее — победа гарантирована. Мир ещё не успел объяснить ему, насколько он ошибается.

— Бой!

Вебер ударил первым. Огненный шар, плотный и быстрый, полетел в грудь Дэмиону. Хороший удар для школьника. Чистый, с правильным вращением. В любом другом бою этого было бы достаточно.

Дэмион не уклонился. Не поставил блок. Он шагнул вперёд, навстречу, и тьма, хлынувшая от его тела, поглотила пламя, как болото поглощает камень. Беззвучно и без остатка.

Зал замолчал, потому что тьма в Освящённой империи — не самая популярная стихия. А техника, которую он использовал, была не тьмой в привычном понимании. Не тени, не затемнение. Скорее нечто жуткое и голодное, впитывающее чужую стихию, как губка впитывает воду. Дэмион шёл сквозь угасающий огонь, и его лицо было совершенно спокойным. Безразличным, как лицо мясника, который каждое утро режет одну и ту же тушу.

Вебер попятился. Глаза расширились, улыбка исчезла. Он выбросил ещё один шар — мощнее, злее, с хрипом вложив всё, что мог. Дэмион отмахнулся от него левой рукой. Тьма слизнула пламя, не оставив даже дыма.

А потом Дэмион атаковал своим любимым копьём, что появилось у него в руке в одно мгновение.

Три коротких удара меньше чем за секунду. Первое — остриём в рёбра, запустившее полосу инея на коже противника, от которой Вебер шарахнулся в сторону, открывая свой бок. И Дэмион тут же обозначил ему второй удар — пяткой копья в печень. Я видел, что он сдерживается, но даже так здоровяк согнулся от боли пополам. И третье касание — снова остриём, прямо в центр лба. Вебер не успел сделать ничего, а Дэмион уже развеял копьё и спокойно шёл в свой угол, ожидая, когда объявят результат. Полнейший декласс от холодного красавчика с платиновыми волосами. Выйди против него Кайл, уже после первой же секунды боя он валялся бы на полу, выблёвывая свои внутренности. Дэмион был реально хорош.

Зал молчал ещё три секунды после того, как Хант объявил победу. Потом взорвался, но в этом шуме была не радость — скорее нервное облегчение людей, которые увидели что-то, что их напугало.

Рейнхарт писал. Долго. Его ручка двигалась быстро, и я видел, что он исписал не меньше половины страницы. Двойная стихия, поглощение чужого огня, скорость, контроль — каждый из этих пунктов стоил отдельного абзаца. Дэмион показал больше, чем планировал, или же он сделал это специально. Тогда возникает вопрос: зачем? О его тьме было известно многим, но он её практически не использовал, а тут раз — и выдал такое шоу.

Дэмион вернулся на своё место в дальнем углу зала. Скрестил руки на груди, закрыл глаза. Его лицо не выражало ничего, но я видел, как подрагивают пальцы. Не от усталости. От усилия сдерживать себя. Он знал, что засветился, но его взгляд был направлен на тихого мужчину в дорогом костюме, который с улыбкой смотрел на происходящее. А это ещё кто? Дэмион отвернулся, и наши взгляды встретились на мгновение. Я чуть кивнул. Он кивнул в ответ. Между нами не нужно было слов. Мы оба понимали: Рейнхарт запишет двойную стихию, и эта запись отправится наверх. Но сейчас не время для сожалений. Сейчас самое главное — турнир и победа.

Следующие четыре боя были предсказуемы. Земля против воды — долгая возня на средней дистанции, закончившаяся по очкам. Два огневика столкнулись лбами и выжгли друг друга до состояния мокрых тряпок — медику пришлось тащить обоих. Воздушница из параллельного класса красиво уложила здоровяка-земельщика серией ветровых лезвий. Крепкий парень с огнём вырубил соперника за пятнадцать секунд грубым, но эффективным ударом.