Следующие дни в лагере Геро Боерожденного прошли тихо. Каждый день «Стальные братья» выходили за ворота, чтобы потренироваться. Никто из них не хотел этого делать, но Хугбранд был непреклонен, а богатый словарный запас Ражани придавал мотивации.

Главное, чего дёт хотел добиться — это возможности положиться на своих людей. Вместе они прошли ад в горах, наемники барона стали смелее и научились сражаться. Увы, этого было мало. Стоять в стене щитов они умели. Но равнины — не горы. Поэтому Хугбранд учил своих людей так, как учили дружинников.

— Быстрее, волчья рвань! В квадрат! — кричал Ражани.

Даже у Хугбранда не было опыта, он только видел тренировки, но всего за пару дней Ражани лучше него понял, что нужно делать. Стена щитов, квадрат, а главное — перемещение в строю. Наемники учились двигаться строем — и двигаться быстро. Только под конец первой недели начало получаться сносно.

— Левая нога! Левая!

— Я что, знаю, где левая? — недовольно буркнул наемник.

— Ты бы вместо шлюхи раз заплатил грамотею, рыбья требуха! — плюнул на землю Ражани. — Что, готов, капитан?

— Давай, — кивнул ему Хугбранд.

Без Брюнета самым сильным как раз был Ражани. И с ним Хугбранд уже успел сразиться.

Конечно, дрались тренировочным оружием. Хугбранд нашел себе «копье» — древко с грузом на конце, а Ражани «глефу». И в первый же бой дёт проиграл.

Ражани оказался действительно хорош. Опыта у него было достаточно, «глефой» он управлялся будь здоров. А вот «копье» Хугбранда оказалось слишком тяжелым. Для правильности тренировки дёт привязал подходящий по весу груз и сразу понял, что управляться таким копьем одной рукой непросто.

В этот раз Хугбранд был осторожнее. Ражани рубанул «глефой» — дёт отступил. В первый бой Хугбранд принял удар на щит, чтобы «открыть» Ражани, и это стало ошибкой. Ражани отлично понимал, что такое дистанция и сила удара, а уж обманных атак в его арсенале было порядочно.

Поэтому Хугбранд стал драться аккуратнее. Вместо быстрого броска — методичный бой. Вместо приемов ударов на щит — отходы. Глефа была длиннее, и когда Ражани колол, Хугбранду оставалось только защищаться.

За боем наблюдали все наемники. Когда Ражани поднимал глефу, Хугбранд делал быстрый шаг вперед. Глефа била или колола — дёт отходил. Два бойца двигались по кругу, танцуя друг с другом, пока Хугбранд не подловил Ражани: вместо отхода глефа скользнула по щиту, дёт бросился вперед и ударил «копьем». От удара Ражани упал на спину и разразился матной тирадой.

Вождь не обязан быть сильнейшим. Но он не имеет права быть слабым. Проиграть сильнейшему подчиненному — нормально. Плохо проигрывать ему раз за разом.

За две недели Хугбранд сразился с Ражани десять раз. Семь при этом проиграл.

— На поле боя было бы иначе, — сказал дёт сразу после десятого боя.

— Да. Пять на пять, — согласился Ражани, даже не став ругаться.

У наемника был опыт — то, чего так не хватало Хугбранду. На поле боя можно что-то придумать, выкрутиться, но когда это тренировка на пустыре в окружении соратников, остается только полагаться на опыт.

Остальные становились лучше. Наемники как минимум не пропили все деньги: кто-то купил шлем или новую стеганку, кто-то — оружие. «Стальные братья» немного научились действовать вместе, а большего от них ждать и не стоило.

Неожиданно лагерь оживился. До этого он казался спящим, и тысячи людей, живших в нем, почти не создавали шума. Все резко переменилось: лошади ржали, а воины собирали свои пожитки.

— Уходим, — сказал Дитрих, и Хугбранд отправился поднимать людей.

Уже через час войска покинули лагерь, оставив небольшой отряд. «Стальные братья» с тоской посмотрели на охрану. Кто бы не хотел охранять лагерь, а не идти на войну?

Жам-е-Лат остался позади. Войска растянулись, вихляя по дороге влево-вправо, как змея, и медленно продвигаясь в сторону Лефкии. Вскоре показалась крепость.

— Красная Юмаль, — сказал с улыбкой Дитрих. — Последние владения Лиги.

— Дальше — Лефкия?

— Разумеется, Брандо! Уж точно не Дитрихо-Канбергия!

Крепость оказалась небольшой. Ее построили совсем недавно из бревен и земляной насыпи, а необычное название крепость получила за верхушку стены, выкрашенной в красный. Цветная полоса шла по кругу, и ее было видно издалека.

— Новая.

— Эти земли захватили после смерти прошлого императора Лефкии, Коринха, — сказал Дитрих.

Хугбранд посмотрел по сторонам. Хотелось спросить о многом, но место было неподходящим.

Когда прошлого императора не стало, как и дружины Хугвальда, Лефкия стала слабее. Гернская Лига ударила и заняла земли, построив Красную Юмаль. Теперь же Лига собиралась продвинуться еще дальше.

Вечером армия остановилась. Крепость тоже осталась позади. Слева вдалеке виднелись горы, а справа текла река. Знающий обо всем Армин-Апэн объяснил, что там — болото, в разы большее, чем то, что «дышало».

— Великое болото, — важно добавил блондин, поднимая палец.

Частокол на скорую руку поставили только с одной стороны — конечно, «Стальных братьев» тоже к этому привлекли.

А утром начался совет.

— Ты пойдешь со мной, — сказал Дитрих. — Как мой человек. Возьми.

Барон вручил меховой плащ. Шкуру явно сняли с медведя, и Хугбранд с вопросом посмотрел на своего нанимателя.

— Надо придать тебе «северности», — усмехнулся Дитрих. — Ты же северный варвар, черт возьми.

Знать собралась не в шатре — ни один шатер не вместил бы столько людей. Вместо этого аристократы Лиги отъехали подальше от лагеря, где слуги поставили длинные лавки, застеленные коврами.

«Сколько их тут?», — удивился Хугбранд, ведь до этого не понимал, как много знати ведет Геро Боерожденный.

Каждый аристократ привел с собой слугу. Но даже поделив число людей надвое, получалось не меньше тысячи. Сотни знатных воинов в латных доспехах разговаривали друг с другом, и в любой момент вся эта толпа могла превратиться в неукротимую силу, в жесточайший таран, сметающий вражеские армии.

Хугбранд думал, что на них никто не обратил внимание. Вот только Дитрих знал, что делает: часть знати сразу же уставилась на дёта.

— Ого, это твой северянин?

— Неплохо, неплохо.

— И как он? Хорош в бою, как черти прошлого лефкийского императора?

Дитрих широко улыбался. Он был всего лишь бароном, поэтому ему приходилось пользоваться уловками. И сегодня у Дитриха была с собой прекрасная тема для общения.

Минут через пятнадцать, когда все прибыли, начали обсуждать сражение.

Оказалось, что лефкийцы совсем рядом, в часе езды верхом. И у собрания знати нет четкого плана будущего сражения.

— Геро нет? — вполголоса спросил Хугбранд.

— Он занимается делами в герцогстве, — шепнул Дитрих.

Без Боерожденного каждый тянул в свою сторону. Отойти к крепости, послать пехоту, выслать стрелков, попытаться завязать бой легкой конницей, сделать фланговый обход — планов было много, но найти что-то общее не удавалось.

«Они опасаются лефкийцев, — понял Хугбранд. — Не знают, что делать».

Аристократы резко затихли. В ряды знати вошел пожилой мужчина, которому на вид было лет шестьдесят. В таком возрасте никто уже не воевал, но этот человек пришел в латных доспехах и только шлем держал в руке.

— Ландграф Гусс, какая честь, — сказал один из аристократов, граф фон Яриц. Его голос на собрании знати был самым громким — фон Яриц пользовался большим уважением, несмотря на молодость.

— Ландграф Гусс фон Кун, правая рука Геро, — шепнул Дитрих.

Пройдя в самый центр, Гусс склонился над картой. Руки мужчины дрожали, возраст давал о себе знать. Полминуты Гусс изучал карту, а потом поднял голову и медленно сказал:

— Мы атакуем кавалерией.

— Ландграф, но это же узкое место. Да, наша кавалерия сильна, но и они могут воспользоваться…

— Когда у меня две тысячи рыцарской кавалерии на три мили ширины, я не спрашиваю, удачна ли атака. Я спрашиваю, сколько врагов успело отступить.