— Бывай, Рупрехт! Передавай привет отцу, как будешь дома, — сказал хозяин поместья.

— Обязательно. И спасибо за слугу, — кивнул Рупрехт с такой важностью, будто был не обычным рыцарем, а влиятельным человеком, делающим большое одолжение.

Из конюшни вывели гнедую кобылу. Рупрехт ловко вскочил на нее и выехал за ворота.

— Верхом умеешь ездить? — спросил он.

— Умею, — ответил Хугбранд.

— Понятно. Надеюсь, не отстанешь, — сказал Рупрехт и поехал вперед. Хугбранду не оставалось ничего другого, кроме как побежать следом.

Новый господин проверял его на прочность. Через полмили Рупрехт придержал лошадь и заговорил:

— Меня зовут Рупрехт фон Маден. Запомни хорошо мое имя. Скоро мы отправимся на войну, чтобы я обрел славу.

— Я получу оружие? — спросил Хугбранд. Запыхаться он не успел, но уже отвык бегать на дальние расстояния.

— Оружие? У меня что, лишних денег много? — хмыкнул Рупрехт. — Мне нужен тот, кто будет мне помогать, а не мешать. Верный слуга, который будет выполнять мои поручения и подавать оружие. Все понятно?

— Да, господин.

«Надеюсь, хоть кормить будет», — подумал Хугбранд, уже скучая по топору возле сарая.

После сытного обеда и пары-тройки кубков вина Рупрехт не был настроен на долгое путешествие. Остановился он через два часа на постоялом дворе на самой окраине города Тослар, о котором Хугбранду доводилось только слышать.

Поместье Зиннхайм стояло между двумя городами — Тослар и Зиннбург. Если последний был известен за некогда богатые, но ныне истощившиеся шахты, то вот Тослар стал «духовным» наследником Зиннбурга. Шахт там, правда, не было, зато река, бьющая из горы, оказалась щедра на медь настолько, что вода порой становилась красной как кровь.

В остальном Тослар, названный в честь реки Тосе, был грязным городишком, в котором ключом била жизнь. Сюда стягивались желающие подзаработать, дело находилось для каждого — и для мужчин, и для женщин. Как говорил Конрад фон Зиннхайм, «Найти чистую девку в Тосларе сложнее, чем худого повара».

Постоялый двор «Три вола» выглядел едва ли не самым непритязательным в городе. «Видимо, денег у него и вправду немного», — подумал Хугбранд.

— Отведи лошадь и возвращайся, — быстро, почти скороговоркой произнес Рупрехт.

Не стоило заставлять ждать нового господина. Хугбранд быстро вернулся, и Рупрехт сунул несколько медяков.

— На еду. Спать будешь на конюшне, я договорился с хозяином, — махнул рукой он.

Весь вечер Хугбранд стоял неподалеку от Рупрехта, выполняя мелкие поручения. Молодой господин выпил несколько кружек пива, а перекусил капустным супом и рубленой свининой. Хугбранду хватило только на похлебку.

Только поздним вечером он смог пойти на конюшню. Пришлось носить воду, чтобы господин смог умыться. Конечно, Рупрехт мог заплатить одной из местных служанок, но делать этого не стал. Было видно, что он экономит деньги, и дело было не в крайней нужде. Просто Рупрехт был прижимистым человеком и не собирался тратить и без того небольшие запасы.

— Качество скорее хорошее, чем плохое, — подвел итог Хугбранд. Ему предстояло провести с этим человеком не один год.

Проснулся Хугбранд рано, еще до рассвета — сказалась привычка. На всякий случай он отправился к комнате господина и решил подождать возле нее.

На удивление Рупрехт тоже проснулся рано.

— На, — коротко сказал он, снова сунув пару медяков. Покачиваясь и зевая, Рупрехт направился вниз, чтобы подкрепиться перед поездкой.

Посвящать в свои планы Хугбранда он не собирался. Спрашивать было бесполезно. Хугбранд был оруженосцем только на словах, на самом деле он был обычным слугой. А уж про разницу в статусе и говорить не стоило, ведь по местным меркам он был простолюдином. Кем конкретно был Рупрехт фон Маден, Хугбранд не знал, но в знатности сомневаться не приходилось. Поэтому молодой господин смотрел на своего новоиспеченного слугу соответствующе — как на глуповатого раба, который хотя бы понимал все, о чем ему говорят, в отличие от собаки или лошади.

— Поторопимся, — сказал Рупрехт слегка недовольно, будто его задержал слуга. — Мы должны прибыть до начала компании.

— Война против Лефкии?

— А против кого еще, — хмыкнул Рупрехт на очевиднейший вопрос. — Меньше думай, больше делай.

Хугбранд кивнул и побежал следом.

Одного у Рупрехта было не отнять — он знал, где и когда стоит заночевать. Молодой господин отлично умел высчитывать расстояние в пути, видимо, сказался опыт. Уже на третий день Хугбранд почувствовал, что долго так продолжать не сможет. Пусть Рупрехт и не ехал слишком быстро, полдня бега на одной только овощной похлебке истощали Хугбранда. Нужно было срочно что-то сделать.

— Хозяин, могу наколоть дров, — сказал Хугбранд хозяину постоялого двора, когда Рупрехт отправился спать.

— На кой черт ты мне сдался?

— Делаю дешево и быстро. Покажу.

Если бы Хугбранд заявился с улицы, хозяин выгнал бы его взашей. Но слуга дворянина — совсем другое дело. Поэтому Хугбранду был выделен топор, и минуты хватило, чтобы показать свои умения.

— Хорошо, — сказал хозяин постоялого двора. — Забей дровник доверху.

К счастью, дровник был заполнен на две трети. На то, чтобы забить его полностью, ушло часа два. Хугбранд колол внутри сарая, закрыв дверь. Наступила полночь, и если бы он перебудил постояльцев, то его выпороли — скорее всего, занялся бы этим сам Рупрехт.

— Закругляйся, ночь на дворе, — сказал хозяин.

— Я закончил, — ответил Хугбранд, вытирая пот.

В сарае горела масляная лампа. Сняв ее с петли, хозяин поднял ее повыше и осмотрел дровник.

— Добро, добро. Пойдем, накормлю.

Такой платы Хугбранд и добивался. Вечером на кухне всегда оставалась еда. Что-то отдавали слугам, что-то — свиньям. А часть оставляли на утро, чтобы разогреть и положить на тарелки похмеляющимся постояльцам.

Хугбранду выделили пару жареных рыбех в ладонь длиной, миску овощей и кусок хлеба. Впервые с начала похода удалось наесться.

А утром все продолжилось.

Боль в ногах менялась на постоянную, но слабую. Не успевая отдохнуть, тело пыталось адаптироваться, чтобы Хугбранд мог и дальше поспевать за своим господином.

— Тучи, — коротко сказал Рупрехт. Хугбранд кивнул.

Собирались тучи, а порывистый холодный ветер дал знать, что дождь уже близок. Добраться до города или деревни было невозможно, поэтому Рупрехт свернул в лес.

— Там, — сказал Хугбранд, завидев хорошее место под деревьями, где можно было переждать дождь. Рупрехт даже ничего не сказал и сразу направил туда лошадь.

Первые капли упали с неба, когда молодой господин спрыгнул на землю, а когда он привязал кобылу к дереву, полило как из ведра.

— Разведи огонь.

Без топора приходилось полагаться только на сухостой, да еще и подходящий по размеру. Хугбранд торопился, чтобы дрова не промокли, и принес их к месту стоянки в самый последний момент, когда искать новые дрова становилось невозможно.

Уже через пятнадцать минут огонь пылал. Нужды в нем особой не было, Рупрехт не промок, просто молодому господину хотелось комфорта. Посмотрев на Хугбранда, он сказал:

— Найди чего поесть. Вы, простолюдины, умеете искать съестное в лесах, верно?

— Хорошо, господин, — ответил Хугбранд, не показывая и тени недовольства. Не стоило объяснять, что искать съестное в погожий день и делать то же самое под проливным дождем — не одно и то же. Рупрехт хорошо это понимал — и специально показывал свое безразличие.

«Злой, потому что не доехал до постоялого двора», — подумал Хугбранд.

Пришлось искать. Обратно Хугбранд вернулся промокшим, зато с добычей.

— Траву есть не буду, — сразу заявил Рупрехт. Хугбранду оставалось только пожать плечами. Кинжалом он наточил несколько палочек, чтобы пожарить на нем лисички: грибы достались господину.

— Без соли не то, — недовольно сказал Рупрехт, но есть не перестал.

«Трава» досталась Хугбранду. Немного заячьей капусты, молодые листья подорожника, а на закуску — клевер.