— Мои люди? У меня мало стрелков. А тех, кто стали бы наносить на стрелы яд — тем более.

Аристократы зашептались между собой.

— Стрела была отравлена? — спросил аристократ с болезненно-желтой кожей, записывая ход разговора на пергамент.

— Именно так. Спас зачарованный перстень, он вывел часть яда, — ответил Дитрих, с трудом поднимая руку.

— У вас есть догадки, кто это мог сделать? — спросил маркграф Штальвард.

— Не знаю, Ваша Светлость. Знаю только, что сделал это человек, которому я был, как кость в горле. Видимо, из-за моих успехов на поле боя.

— О них мы поговорим позднее, ваши достижения будут щедро вознаграждены, барон. Можете идти, — сказал маркграф, и Дитрих поклонился так низко, как только мог в своем состоянии.

Когда командира наемников вытащили из шатра маркграфа, охранник Дитриха спросил:

— Стрела была отравлена?

— Конечно нет, дурень, — хмыкнул Дитрих. — Позови ко мне Ражани.

— Будет исполнено.

Проснулся Хугбранд в середине дня. Не потому, что захотел, а потому что пьяные песнопения стали до безобразия громкими и нескладными. Пришлось вставать, чтобы умыться.

— Брандо.

В трех шагах сидел Армин-Апэн. Он не пел и не пил, лишь терпеливо дожидаясь чего-то — сразу стало понятно, что ждал Армин-Апэн пробуждения Хугбранда.

— Что такое?

— Тебя зовет к себе старший сержант Ражани. Сказал, что дело важное, мешкать не стоит. Ну… Не совсем так сказал.

— Я понял, — кивнул Хугбранд, устало вставая на ноги.

После ночной битвы все тело ныло от нагрузок. Болели руки, ноги, спина — Хугбранду казалось, что, поспав, он успел превратиться в старика.

Старший сержант командует сотней. Если точнее — десятью сержантами. Поэтому звание старшего сержанта нельзя давать кому попало даже в таком сброде, как «Стальные братья».

Раньше старший сержант Ражани был для Хугбранда голосом. Грубым, громким, изобретательным на ругательства. Теперь Ражани предстал перед наемником Брандо во всей красе, сразу дав понять: для старшего сержанта это далеко не первая компания.

Он был смуглым, а каштановые волосы отливали блеском пота. Половину головы закрывала кожаная пластина — сержанту Ражани когда-то пробили череп. Белыми неровными мазками лицо пересекали два старых шрама — один на лбу, другой чуть ниже рта. Но важнее всего была холодная уверенность опытного бойца, которая пронизывала, как зимний ветер.

В одной руке старший сержант держал кружку с элем, сидя на ящике, а другой опирался на глефу. В «Стальные братья» Ражани пришел не с двумя серебряниками — или хорошо поживился на поле боя.

— Боец Брандо, — сообщил о себе Хугбранд.

— А, волчья рвань, вот и ты. Мне сказали дать тебе выспаться — радуйся, — ответил Ражани. — Приказ командования — ты теперь сержант первого знамени.

— Это как?

— Гад ты речной, а не наемник! Сержант первого знамени — первый сержант в сдвоенной десятке.

О двойных десятках в «Стальных братьях» Хугбранд не слышал. Командование зачем-то сделало усиленное подразделение, а главным поставили бойца Брандо.

— Кто второй сержант?

— Армин-Апэн. Твой знак. С завтрашнего дня — новое жалование. Будешь получать свое и для своей десятки, можешь посылать второго сержанта. Для тебя я — почти что император. Вопросы?

— Какое жалование?

— Восемьдесят.

— Зачем двойная десятка?

— Для особых тактических задач, твою мать! Остальное завтра.

Назначение было внезапным. Затеял это сам Дитрих, все было понятно. Но Хугбранд надеялся, что его не будут трогать какое-то время и оставят на должности простого наемника, чтобы не мозолить глаза знати. У Дитриха, очевидно, были на него другие планы.

Двойная десятка — пятнадцать бойцов из-за недобора после штурмов. На то, чтобы перезнакомиться со всеми, ушло минут десять: Хугбранд почти никого не запомнил. С десяткой Армин-Апэна все было ясно, у второй десятки не осталось сержанта — погиб вчера.

— А почему мы теперь двойная десятка? — спросил кто-то.

— Для особых тактических задач… твою мать, — ответил Хугбранд.

Когда простые бойцы разошлись, подошли двое — Армин-Апэн и Хуго Шуго.

— Поздравляю, поздравляю! Может, и мне местечко найдешь? — спросил последний.

— Поздравляю, — кивнул блондин. — Что случилось вчера?

— Да, мы думали, что тебя казнят, а потом сказали, что перепутали с кем-то другим. Где был? — спросил Хуго.

— Я взял стену.

— Что?

— Ночью. Это я убил дозорных.

— Да кому ты чешешь⁈ — возмутился Хуго.

Пришлось пересказывать весь ночной бой. Хуго слушал с открытым ртом, Армин-Апэн тоже был в шоке. На моменте боя против воина с огненным мечом блондин неожиданно сказал:

— Ты столкнулся с ним.

— С кем?

— Стратиг Наксий. Говорят, он приехал ночью, чтобы возглавить оборону.

В иерархии Лефкии Хугбранд разбирался лучше, чем в иерархии Лиги. Стратиг — серьезное звание, отражающее не знатность, а роль. Обычно стратиг мог командовать крепостью или районом, и то, что Хугбранд столкнулся с одним из стратигов, холодило кровь. Теперь было ясно, откуда и хорошее снаряжение, и отличная выучка, и баснословно дорогой стихийный камень. Хугбранду повезло выжить — стратиг мог легко его убить.

Армин-Апэн знал куда больше, чем положено сержанту. Поговорив немного с товарищами, Хугбранд выдвинулся на поиски товара.

Что-то «Стальные братья» успели продать. Что-то придержали, но поменяли решение, когда выпивка подошла к концу. Лучше времени для торговли было не найти.

Переступая пьяные и спящие тела, Хугбранд крутил головой и подсаживался к бойцам, заметив добычу. Где-то через полчаса он нашел пехотные цепи — примитивную пародию на доспех всего за семь серебряных монет. Две небольших металлических чашки для защиты плеч, еще две чашки — для локтей. А между ними и до кистей тонкие полоски металла, скрепленные с чашками железными кольцами. От рубящего удара может помочь — и то лишь под нужным углом. Но такая защита лучше, чем никакой.

Попутно Хугбранд купил разную мелочевку, без которой бойцу в походе обходиться сложно. Не нашел он только самого важного — круглого щита на замену разрубленному.

Тогда Хугбранд отправился к торговцам, стоявшим у своих телег прямо за осадным лагерем. Первые ряды занимали маркитанты, бойко торгующие едой и выпивкой. За ними скучающе стояли торговцы оружием, в услугах которых сегодня почти никто не нуждался. В первый день наемники пьют, а все остальное — уже потом.

— Круглый щит? Такой ты здесь не найдешь, — ответил один из торгашей, у которого как на подбор, стояли десять разных щитов.

— Ни у кого?

— Нет. Кто повезет специфический товар, который попробуй еще продай? Есть тут плотник, мог бы и сделать, но он берется только за ремонт. Сам понимаешь, работы хватает, а денег за нее — и подавно. Так будешь что брать?

— Да. Пехотное копье на мой рост. Наконечник нужен длинный и широкий, для рубки.

— Посмотрим, что есть.

Хозяин пяти телег крикнул своему помощнику — мальчишке лет восьми — и тот принес несколько копий.

— Выбирай.

Половина копий была с листовидным наконечником, еще половина — с четырехгранным. Но ни одно не подходило Хугбранду. Он пытался найти что-то похожее на дётское копье, которым можно было и колоть, и рубить.

— Тебе нужно что-то вроде этого?

Торгаш достал оружие, которого Хугбранд не видел никогда. Длинное древко, на конце — лезвие шириной в полторы ладони, от которого отходили два острых крыла.

— Без лезвий по бокам. И не такое широкое.

— Что-то среднее, между этим и этим, да? — спросил торговец, взяв во вторую руку для сравнения копье с листовидным наконечником.

— Да.

— Не проблема. Но будет стоить денег, — пожал плечами торговец. — Пять. И ждать три дня.

— Устроит, — кивнул Хугбранд и протянул золотую монету.

— А тебе здорово повезло, да? — усмехнулся торговец и взял монету в руку. — Или заплатили? Монета чеканки прошлого императора.