Достаю пончик из пакета, который мне дала повариха, и откусываю. Шейла замечательная женщина. У неё трое детей. Кто бы мог подумать? Мы с ней сошлись на нашей раздражённости мужчинами после того, как она застала меня, когда я убегала от охраны Кейна с его ключами в руке.

На двенадцатом километре Зейн замедляется и явно нуждается в мотивации.

— Быстрее! — кричу я в окно, всё ещё жуя пончики. — Тебе нужно улучшить время. Давай шевели задницей, или я собью тебя машиной.

— Я пытаюсь, — хрипит он, оглядываясь на меня. Он весь потный и блестит на солнце, и я думаю о том, чтобы полюбоваться его красивым телом, но, когда он снова замедляется, у меня нет выбора.

Не бросаю я пустых угроз.

Я газую и слегка задеваю его бампером. Вообще-то это маленький дружеский тычок, но он летит вперёд, перекатывается и вскакивает обратно на ноги. По крайней мере я ничего не сломала. Было бы жаль, если бы все эти мышцы пропали зря.

Задыхаясь, он поворачивается ко мне.

— Ты меня сбила! — орёт он.

Высунувшись из окна, я приподнимаю очки и подмигиваю.

— Угроза остаётся угрозой только если ты готов её выполнить, а я всегда готова. Надо было бежать быстрее. А теперь шевелись.

Его глаза расширяются, он трёт задницу, а я газую, медленно подкрадываясь вперёд, пока он не разворачивается и не срывается в спринт от меня.

К тому моменту, как он выходит на финишный отрезок, он уже несётся и орёт, а я маньячно хохочу, и когда мы добираемся до подъездной дорожки, он валится в объятия охранника. Заглушив двигатель, я вытираю липкие руки и выбираюсь наружу, присвистывая на вмятину на бампере.

— У тебя, должно быть, крепкая задница. Ты помял ему машину, — замечаю я, наклоняясь к капоту.

— Ты въехала в меня на ней четыре раза! — орёт он, стряхивая с себя охранника и сверля меня взглядом.

— Ты разве не улучшил своё время? — парирую я, и он смотрит на часы, а потом таращится на меня. — Видишь? Я помогла. Пожалуйста, — отвернувшись, я направляюсь к входной двери, а Зейн следует за мной в холл.

— Ты такая злая, но я всё равно пиздец как хочу выебать тебя. У меня проблемы, — бурчит он и, бросив на меня ещё один злой взгляд, хромает к лестнице, потирая задницу и ноги.

Я смотрю ему вслед, когда рядом со мной останавливается Кейн.

— Я хочу знать? — с любопытством спрашивает он.

— Мотивация и позитивное подкрепление, — пожимаю плечами и поднимаю его ключи. — У тебя классная машина. Надеюсь, ты не против крошек… ну, везде. А, и бампер помят, — я иду к лифту и ухмыляюсь ему, пока он держит ключи, а его взгляд резко метается ко мне.

— Чертовка! — ревёт он, сотрясая дом, и я разражаюсь смехом.

О, оно того стоило.

Охота на крота на удивление скучна. Сегодня днём я два раза вздремнула, пока Додж просматривал личные дела персонала. Честно, я просто хочу собрать их всех и выбить из них правду.

Стоп, а ведь это не такая уж плохая идея.

Вскочив на ноги, я игнорирую Доджа, который зовёт меня по имени, и направляюсь в главный зал, где тусуются охранники в выходной. Если Бутчер может склонить их страхом, то я могу добыть правду с его помощью.

Хлопнув в ладоши, я забираюсь на один из столов, откидывая стаканы в сторону, пока упираю руки в бока.

— Слушайте сюда, миньоны. Все встречаемся у бассейна. Пять минут. Не больше, — указывая пальцем, я окидываю толпу взглядом, пока не цепляюсь за кого-то. — Ты, принеси мне кофе, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь. — Погодите, напомните, где бассейн.

В ответ поднимается гул голосов, и я отмахиваюсь от них, игнорируя ворчание. Кому-то не нравится, что я здесь, кто-то меня боится, а кто-то просто выполняет приказы. Мне же просто насрать.

Когда я добираюсь до бассейна после небольшого крюка, я вижу, что они уже собрались, и все взгляды обращаются ко мне, пока я оглядываюсь. Тут куча шезлонгов и лежаков, а бассейн олимпийского размера. Одну стену закрывает пуленепробиваемое стекло, выходящее в сад.

— Так, вот как это будет. Я выстрою вас в линию перед бассейном и буду задавать вопросы. Если вы соврёте мне, вы умрёте. Вы все уже знаете, что я ищу, но, если нет, я поясню. В ваших рядах есть информатор, который предал вашего работодателя, и моя работа – найти вас. Я это сделаю, так что начнём. Одна линия. Пошли.

— Ты, блядь, не можешь быть серьёзной. Если они нас подозревают, пусть они и спрашивают нас! — орёт один. Раздаётся несколько согласных голосов, и я прищуриваюсь, вытаскивая украденный арбалет, чтобы они увидели. Их оружейная и правда набита всем подряд.

— Ты не можешь это сделать! — кричит мужчина, выходя вперёд и становясь со мной нос к носу. — Кто ты такая, чтобы нас допрашивать? Я с этой семьёй уже два года⁠…

— И всё равно тупой, — парирую я. — Никто не незаменим, даже ты. Кто-то предал своих работодателей. Ты должен хотеть помочь мне найти его, если только это не ты? — я наклоняю голову, наблюдая за ним. — Это ты?

— Ты психованная сука. Я покажу тебе, кто здесь тупой! — он идёт на меня. Закатив глаза, я поднимаю арбалет и стреляю.

Я не целилась, и, честно говоря, никогда по-настоящему не пользовалась таким, потому что я не в «Безумном Максе», так что, когда болт влетает ему в глаз и он валится на землю, у меня расширяются глаза. Упс, я всего лишь хотела, чтобы это был предупредительный выстрел, но страх остальных может только помочь моему делу.

— У него были дети! — кричит один из его друзей сбоку от свежего трупа.

— Почему все всегда говорят это так, будто это причина, по которой мне нельзя вас убивать? Я только услугу им оказала. Он был тем ещё мудаком, — пожимаю плечами. — А теперь выстроили свои задницы в линию!

Некоторые из них сверлят меня взглядом, но большинство выстраивается, и я жду. Те, кто мешкает, остаются стоять передо мной.

Подняв арбалет к глазу, я ухмыляюсь.

— Смотрите, сильно не дёргайтесь. У меня с этим мало практики, так что не хотелось бы промазать, — они встают в линию, я опускаю арбалет и начинаю мерить шагами. Минимум сорок мужчин, все в своих характерных чёрных костюмах с эмблемой Сай на шевронах.

Один из этих мужчин их предал.

— Ну что, начнём отсюда, — я наугад выбираю охранника и подхожу ближе. — Ты когда-нибудь изменял своему партнёру?

Он разевает рот и оглядывается в поисках помощи.

— Я думал, это по делу.

— Ладно, ломай мне веселье, — бурчу я. — Ты предал братьев?

— Нет. Никогда, — выплёвывает он яростно. Я смотрю ему в глаза, как они чуть сужаются – нервничает. Капля пота скатывается по лбу, но я знаю, что он говорит правду. Тейлор всегда говорила, что я машина правды, среди прочих не слишком приятных вещей. — Ты знаешь, кто это сделал? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он, сжимая кулаки и глядя прямо перед собой.

Правда.

Я делаю шаг к следующему мужчине и повторяю процесс, наблюдая за его бегающими глазами, прежде чем перейти к следующему. Этот просто выглядит взбешённым, когда я спрашиваю:

— Я спросила, ты знаешь, кто это сделал?

— Нет, — отвечает он, но смотрит влево, и тело напрягается.

Он мне врёт.

Подойдя ближе, я прижимаю острый наконечник болта к его подбородку.

— Ты мне врёшь. Последний шанс. Кто предал братьев?

— Не знаю, — цедит он, — а если бы и знал, я бы тебе никогда не сказал, так что делай что хочешь.

Отступив назад, я прицеливаюсь и стреляю. Он валится навзничь в бассейн с громким всплеском. Вода быстро краснеет.

— Не сомневайтесь, я здесь не для того, чтобы быть вам другом. Мне похуй, будете вы жить или умрёте. Если мне придётся убить вас всех, чтобы найти крота, я убью, так что не испытывайте меня.

— Ты думаешь, он просто так признается? — огрызается кто-то, и я ищу глазами в строю, пока он не выходит вперёд, кивая мне. — Со всем уважением, никто бы в этом не признался.

— Очень верно, — соглашаюсь я. — Стоило попробовать. Я ненавижу бумажки. Ладно, давайте попробуем иначе.