— Блядь, она убивает его! — кричат они, врываясь внутрь.

Подмигнув Кейну, я жду, пока они подойдут достаточно близко, а потом разворачиваюсь. Их трое, и я бросаюсь на них, отбрасывая назад, одновременно выдёргивая из-за пояса джинсов гаечный ключ и вколачивая его в голову одному. Он валится, а чьи-то руки обхватывают меня и поднимают в воздух. Используя инерцию, я переворачиваюсь через него и опускаю ключ на затылок. Он спотыкается вперёд, размахивая руками, и я бью снова, пока третий пытается обойти их и добраться до меня.

Кейн обматывает мужика своими цепями, удерживая его, пока я добиваю остальных. Я поворачиваюсь к ним и подхожу. Выдёргиваю лезвие из плеча Кейна и вонзаю его мужику в грудь, проворачивая, пока тот не хрипит от боли.

— Можешь отпускать, — говорю я, и Кейн отпускает. Мужик падает мёртвым на пол, и я улыбаюсь. — Видишь? Мой план просто шикарно работает.

— Восхитительно. Освободишь своего дамсел? — спрашивает он, глядя то на своё плечо, то на меня.

Закатив глаза, я осматриваю комнату. Идиоты даже дверь оставили открытой в своей спешке.

— Бэксли, — подгоняет он, звеня цепями.

— Не будь таким нытиком. Это всего лишь рана в мякоти. Ничего жизненно важного там нет. Я проверила, — я обыскиваю тела, пока не нахожу ключи, а потом подскакиваю и начинаю снимать с него цепи. Они падают, и он поднимается на ноги, разминая больное плечо.

— Всё равно болит как сука, — отвечает он, мрачно глядя на меня.

— Отлично, мне нужно было, чтобы болело. А теперь, если ты закончил ныть, пошли убивать сучек, — подхожу к столу, выбираю пару игрушек и распихиваю по карманам. Я смотрю, как Кейн наматывает цепь на одну руку, и это чертовски горячо. Он ловит мой взгляд и ухмыляется, так что я отворачиваюсь и обыскиваю тела. Я нахожу три пистолета, два прячу, а третий протягиваю Кейну.

— Почему тебе два? — бурчит он, проверяя патронник и магазин.

— Я их нашла. Кто нашёл, того и тапки, — пожимаю я плечами, подхожу к двери и выглядываю.

Он прижимается ко мне со спины, и губы задевают моё ухо:

— Я тебя нашёл. Значит, я могу оставить тебя себе?

Я бью его локтем, и он отступает, хрипло выдыхая.

— Детка, это я тебя нашла, а не наоборот.

— Тогда ты оставишь меня себе? — флиртует он.

— Может, отложим это до того, как выберемся? — огрызаюсь я и прячусь за дверью как раз в тот момент, когда врывается ещё один мужик. Кейн выбрасывает цепь, она бьёт охранника под подбородком и ломает ему шею. Тот падает на пол, и Кейн сматывает цепь обратно. Он едва даже посмотрел на него, не отрывая глаз от меня.

— Я умею делать два дела сразу. Хочешь увидеть? — его взгляд скользит вниз по моему телу.

Выходя за дверь, я на ходу прячу в ладони электрический шокер, свою украденную игрушку.

— Знаешь, если бы я тебя не знала, я бы сказала, что для тебя получить ножом – это прелюдия, но я слышала, что великий старший брат Сай самый вменяемый из всех.

— Или так думают все, — дразнит он, следуя за мной и позволяя мне вести.

Двое мужиков орут, вылетая из-за угла на нас. Кейн швыряет одного ко мне и хватает второго, без усилий ломая ему шею. Я ныряю под нож, которым машет мой охранник, и втыкаю электрический шокер ему в яйца. Его крик обрывается, когда его дёргает, и он обсыкается. Когда он падает, я втыкаю шокер ему в глаз, наблюдая, как кожа обугливается, пока его тело корчится, а потом он сдыхает. Откидываю волосы с лица и бросаю взгляд на Кейна – он прислонился к стене и смотрит на меня.

— Я хорошо ношу на себе здравомыслие, да? — он наклоняет голову, ухмыляясь. — Всегда носил. Никто, кроме моей семьи, не знает, насколько я на самом деле ебанутый, особенно когда речь о том, что я считаю своим.

Я направляю на него шокер.

— Я не твоя, Сай. Запомни это. Я не принадлежу ни одному мужчине.

— Нет? — его язык скользит по губам, когда он делает шаг ко мне. — А как насчёт того, чтобы принадлежать троим вместо этого? — я прищуриваюсь, а Кейн ухмыляется. — Ладно, чертовка, как насчёт того, чтобы я принадлежал тебе? Ты же меня спасла, в конце концов, так что я должен тебя поблагодарить, — он подходит ближе, пока говорит, и я не отступаю, даже когда он прижимается ко мне. Он ранен, но этот больной ублюдок всё равно упёртый.

Его братьям не стоило за него переживать. Кейн Сай как таракан, его невозможно убить или прижать. Неудивительно, что они настолько влиятельны. Я понятия не имею, в какую игру он сейчас играет, но мне не нужна никакая её часть. У меня такое чувство, что если я свяжусь с ним, мне это принесёт только страдания и смерть, каким бы красивым ни было его лицо и как бы сильно мне ни хотелось узнать, насколько ему на самом деле нравится боль.

— Стоять! — орёт кто-то, и, даже не оборачиваясь, мы оба достаём пистолеты и стреляем. Раздаётся приглушённый вскрик, затем глухой удар, и мы опускаем руки.

— Ну что, чертовка? Хочешь узнать, что значит владеть семьёй Сай?

— Размечтался, — фыркаю я, поднимая пистолет и упирая его ему в подбородок. Он подаётся в него, не отрывая от меня взгляда. — После того как я спасу твою задницу и получу свою месть, ты меня больше никогда не увидишь. А теперь пошли убивать их.

Разворачиваясь, я держу пистолет наготове, переступая через тела и выходя из-за угла.

— Никогда не говори «никогда», чертовка. Никто от меня не сбегает, не когда я держу их на мушке.

Я игнорирую его слова, даже когда от них по мне медленно прокатывается волна удовольствия. Меня боятся все, и даже мужчины, с которыми я встречаюсь, осторожны в словах и в том, как обращаются со мной, и вот он, Кейн, мать его, Сай, угрожает мне сталкерством. Это должно было бы бесить, но мне кажется это милым.

Тейлор была права. У меня реально не всё в порядке с башкой.

Там тянется след из трупов, ведущий из подвала, где нас держали. Мы задерживаемся на верхней ступени лестницы, пытаясь понять планировку и людей наверху. Я понятия не имею, где мы, но по размеру лабиринта внизу это должно быть что-то вроде промышленной зоны и здания. Чего именно – понятия не имею. Учитывая, что полиция не приехала после шквала выстрелов и криков, я бы сказала, мы за пределами города. Бутчер всегда любил держаться вне радаров, так проще делать своё дело. Ему нравится свобода, которую даёт уединение. Ему нравится свобода, которую приносит изоляция.

— Ты иди первым, — киваю я на дверь. — Возраст прежде красоты и всё такое.

— Ты меня спасла. Ты иди первой, — парирует он с самоуверенной улыбкой.

— Ссыкло, — бурчу я, тянусь к ручке, но он отбивает мою руку и открывает дверь, крадучись наружу. Я иду следом за ним. Мы в другом коридоре, с отвратительными лаймово-зелёными стенами и распашной дверью в конце. Мы двигаемся вместе бесшумно. Прижимаясь спинами к стенам, отсчитываем и киваем, вырываемся наружу и замираем.

Место, мать его, огромное. Два этажа, металлические перила по периметру второго, наверху видны частные кабинеты и комнаты. Внизу – старая техника и ящики, которые перетаскивают, скорее всего набитые наркотой и стволами. Я замечаю охранников, слоняющихся вокруг, но не это заставляет ужас сжать моё сердце.

Это знакомо.

Развернувшись, я понимаю, что знаю это место. Подвал я никогда не видела, но здесь, наверху? Я помню всё слишком хорошо.

— Бэксли? — бормочет Кейн, утягивая меня за ящик и выглядывая, заметили ли нас, но я застыла. — Что такое?

— Я знаю, где мы, — выдавливаю я, сжимая пистолет так крепко, будто это спасательный круг, нужный мне сейчас больше всего.

— Отлично. Где?

Облизнув зубы, я делаю глубокий вдох.

— Это старая электростанция за городом. Она хорошо охраняется, и они используют её для своих фильмов, — говорю я ему.

— Фильмов? — он хмурится, глядя на меня в растерянности.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Снафф-фильмы⁸, такого рода. Раньше он приводил меня сюда, чтобы показать, что будет, если я не буду себя хорошо вести. Сзади стоят камеры, набитые женщинами. Их ещё и продают здесь – на час, на день, на ночь или навсегда. Я не вижу подготовки под аукционы, значит, сейчас этого не происходит. Я вернулась сюда после того, как думала, что убила Бутчера, но тут было пусто. Похоже, они переехали прямо мне под нос, — я ненавижу это место. Оно набито одними лишь ужасными воспоминаниями, которые я бы предпочла забыть, и именно поэтому он притащил нас сюда. Он думает, что напоминание о сломанной женщине, которой я была здесь раньше, причинит мне боль. Он ошибается, это лишь бесит меня ещё сильнее.