Я подождал, пока ирландцы сбросят в воду болванку, которая заменяла якорь, подтянут канат и, подозвав Финиана, спросил:

— А на малом шлюпе мы можем подойти к берегу?

— На малом шлюпе? — переспросил Финиан. — На малом шлюпе да. Он узкий и поместится между бурунами. Если ветер сильнее не поднимется, тогда придётся ждать. Только зачем, если есть пирога? На ней гораздо удобнее.

Я скривился, представив, насколько это удобнее, и отрицательно покачал головой.

— Подтягивайте шлюп, на нём пойдём к берегу.

В этот момент рация зашипела голосом Старого:

— И это корыто ты назвал яхтой? Где вы раскопали эту рухлядь, отняли у бомжей?

— Ну, извини, ничего другого не нашёл. Тут, знаешь ли, нет яхт-клуба.

— А Марина с Шаманом где? — поинтересовался Дарс.

— Всё в порядке, сейчас высадимся и доложу.

— Сейчас они высадятся, — рассмеялся Старый. — Да вы эти двести метров два часа преодолевать будете!

— Может, и два часа, — согласился я, — но вы бы тоже не сидели без дела, а таскали ящики на берег, чтобы время не терять. Нам их на это самое корыто грузить придётся. Мы место более-менее отыскали. Пума с Шаманом остались его охранять.

Пауза затянулась секунд на тридцать, а потом Дарс спросил:

— Какого чёрта, Док? Что вы ещё задумали?

— Высадимся — расскажу, а вы всё же займитесь ящиками, это не шутка. И да, Старый, мы тут одного человечка привезли. Ты не кидайся на неё, это не Наташа.

— Не понял, — голос Старого прозвучал почти грозно.

— Увидишь — поймёшь. Ладно, мы тут делами занимаемся, и вы займитесь. Поговорим на берегу.

Ирландцы, пока я болтал по рации, не стали подтягивать лодку за канат, как я изначально подумал. Спустили на воду пирогу и успели не только добраться к малому шлюпу, поднять парус, но и довольно резво двигались в нашу сторону. Похоже, Финиан не врал, когда говорил, что с четырнадцати лет ходит по морям.

— Кащей, поднимай женщин, а то ребята почти управились, а они ещё спят. Ты не только разбуди, ещё и поторопи их, чтобы слишком долго не растягивали это удовольствие.

Вопреки прогнозам Старого, всего лишь через час с небольшим утлое судёнышко уткнулось мордой в песок, и я с наслаждением спрыгнул на берег. Всё ж таки я до мозга костей сухопутный товарищ, и подобное плавание мне совершенно не по нутру.

Ирландцы и женщины остались на палубе, а мы отошли на некоторое расстояние, и я вкратце обрисовал ситуацию.

— Значит, не показалось, — проговорил Поли, когда я закончил свой рассказ.

— Что не показалось? — тут же поинтересовался я.

— Да, через пару часов, как вы ушли, по дороге, по которой мы на осликах сюда притащились, проехала группа всадников, — сказал Дарс. — Мы как раз осматривались. Изначально решили, что цирк-шапито гастролирует. Два фургона, таких же, что вы с Пумой нашли. И все как один — разряженные, как клоуны. А выходит, это мы здесь лицедеи. — Дарс умолк, кинул взгляд в сторону шлюпа и спросил: «А это что за оборванцы? Поприличнее никого не нашлось?»

Пришлось кратко изложить встречу с французами.

— Ну вы и накуралесили! Так, чего доброго, можно и историю пустить по другому пути, и неизвестно, как лучше будет.

— Ну, извини, — я театрально развёл руки, — как-то не было желания свою голову класть на рельсы.

— Я не в том смысле, — отмахнулся Дарс, — просто прикидываю, что нам предстоит тут делать и сколько народу отправить на тот свет. Оружие уже засветил, и, стало быть, тех, кого вы высадили на берег, к своим доберутся.

— И даже очень быстро, — поддакнул Старый. — Если сейчас действительно 1704 год, то озёра под протекторатом Франции, и лягушатников здесь как собак нерезаных. Они с англичанами два года уже махаются. И индейцев, которые примкнули к ним, не мало. Они по всему побережью фортов понатыкали, а тот, куда вас занесло, вероятнее всего, англосаксы отбили. Так что нам грузиться и лететь на всех парах нужно. Французы просто так это не оставят. — Он замолчал, уставившись в какую-то точку за моей спиной. Несколько раз моргнул и удивлённо произнёс: — Наташа⁈

— Стой, Старый! — я едва успел перехватить его за руку. — Я же тебе сказал. Очень похожа. Но эта дама местного разлива и на сегодняшний день числится поварихой у барона. Вдова. Зовут Кристина. И две дочки взрослые. Старшая — Грейс, и младшая — Камила.

Я оглянулся на судно. Вопреки моему приказу сидеть и не отсвечивать, и Кристина, и обе девчонки стояли рядом с ирландцами и глазели на нас.

— Поварихи, говоришь? — задумчиво проговорил Дарс. — А давай-ка их сюда. Мы тут вчера вечером оленя у водопоя зацепили. Разделать-то разделали, но готовку решили на утро перенести. Вот пусть и занимаются по профилю. А бомжей этих давай запрягать к тасканию ящиков. Раз уж они теперь вроде как твои слуги, — и в конце добавил с сарказмом, — господин граф какой-то. Даже фамилию свою не запомнил. Как же так, Док?

И все дружно расхохотались.

Управились до обеда благодаря тому, что ящики таскали под гору. Вот если бы наоборот, реально упыхались, а шлюп стал выглядеть как цыганская кибитка.

Старый, проходя мимо Кристины, каждый раз хмурил брови и шею выворачивал на 180 градусов, с удивлением выговаривая:

— Как две капли воды! А я и не знал, что у моей Наталки английские корни. Ну надо же! Вот удивится, когда я ей это расскажу.

Он единственный из нас, кто был твёрдо убеждён, что попадание в начало XVIII века — дело временное и не далее как через пару дней, максимум неделю-другую, нам удастся открыть портал в обратном направлении.

Кристина, вероятно, решила, что взгляды Старого — не что иное, как внезапно вспыхнувшая любовь к её персоне, и всячески поощряла их. Строила глазки и обаятельно улыбалась.

Завтрак совместили с обедом здесь же, на берегу. Всю пустую тару наполнили водой и отчалили.

Правда, ещё около двух часов дрейфовали, пока Старый с ирландцами модернизировал мачту на малом шлюпе, оснастив её косым парусом. Добавил на нос бушприт и подвесил на него кусок ткани, найденной в трюме.

Согласились на предложение Старого только по одной причине: он пообещал, что эта маленькая посудина будет бегать быстрее всех на озере.

Мы тоже не сидели сложа руки. Перетаскали две трети ящиков на большой шлюп и достали пару убойных пушечек на случай, если кому-нибудь вновь придёт в голову поинтересоваться нашим направлением.

Со Старым на переделанном судне остались я и Поли, да напросилась Кристина, уверяя, что негоже быть кораблю без повара. И Старый, смущаясь как юноша, согласился. Все остальные разместились на большом шлюпе, и мы понеслись к форту. Образно, конечно. Пять-шесть узлов в час — это ни о чём.

Смогли воочию убедиться, что модернизированное судно стало гораздо проще в управлении и, конечно, резвее. Оставило большой шлюп далеко позади, и это при попутном ветре. При встречном, Старый пообещал полностью оторваться.

Солнце уже клонилось к закату, когда я стал раскисать. Сказалась бессонная ночь. Поэтому, поужинав, устроился на одном из ящиков и, подложив под голову куртку, отключился.

Разбудил меня Поли, сообщив, что мы, вероятно, уже рядом, и, приложив палец к губам, предложил прислушаться.

— Канонада, — сон выветрился мгновенно. — С ребятами связывались? Что там у них?

— Только донеслось, — сказал Поли. — Поднимайся. Второе судно отстало километров на пять, так что ориентируй.

Старый стоял у штурвала в шлеме Шамана, вытянув шею и прислушиваясь к отдалённым выстрелам. Увидев, что я подскочил, сунул мне ПНВ и достал рацию.

— Пума, ответь, меня слышно?

— Старый! — раздался радостный голос Марины. — Кто бы мне сказал, что я буду счастлива услышать твой противный, скрипучий голос! Надеюсь, вы уже очень близко, потому как у нас всех боеприпасов полрожка. Только для того, чтобы качественно застрелиться.

— Твою ж мать, — выругался Старый. — Это кто вас так прижал, да ещё в таком количестве?

— Лягушатники, — отозвалась Марина. — От синих мундиров аж в глазах рябит, и прут словно бессмертные.