Отдали им треть мушкетов, а вот пушку, порох и ядра приказали занести на территорию форта, оставив им по десять зарядов на ствол. Они и за это благодарили.

Дарс предупредил Полянского, что в следующий раз мы не будем столь великодушны, поэтому к форту дорогу лучше позабыть. Чтобы так и передали вышестоящему начальству. Мы на них нападать не собираемся, но если не внемлют, то не обессудьте.

— Вариантов у нас всё равно нет пока, — подвёл итог Дарс, когда последние французы вошли в лес и мы устроились на совет, — сунутся — получат по сопатке и оставят нас в покое. Завтра какой-нибудь сарай присмотреть нужно будет покрепче, и разгрузим ящики. И хорошая мысль прогуляться к индейцам. Дочку вождя всё-таки спасли. Что скажешь, Старый?

— Такое добро индейцы помнят. Вождь будет благодарен. Но они союзники англосаксов. Вот ежели бы мы на пару веков раньше попали — это в дырочку, а сейчас, когда белых здесь уже тьма народу, — под вопросом. Но попытка не пытка. У нас теперь восемь жеребцов имеется, а седел так в два раза больше. Можно было у французов и больше лошадей отжать, да только они нам пока без надобности. Но раз барон пару сараюшек сеном забил или до него это сделали, и фураж имеется — пусть будут. Другого транспорта всё равно нет.

— Значит, так и решаем. А сейчас, Док, ты к Поли — охраняете груз. Пума, — Дарс развернулся к Марине, — к Шаману на вышку. Сегодня небо чистое, видимость нормальная. Сами определяйтесь со сном. Кащей, ты со Старым здесь, ну а я похожу, осмотрюсь.

Марина, остановившись у сосны, минуту разглядывала дерево, словно что-то искала на нём. Потом решительно развернулась и негромко произнесла:

— Док.

Я, внезапно догадавшись, о чём подумала девушка, вздрогнул и, не вставая, проговорил:

— О, нет.

— Док, — упрямо повторила Марина.

Вождь мохоков, не понимая языка, но догадавшись, что девушка обращается ко мне, повернул голову.

Я понял, что медлить нельзя. Если Марина уже что-то задумала и решила сделать меня своей мишенью, от этого не уйти. Поэтому, поднявшись и чувствуя дрожь в ногах, я всё же, твёрдой поступью, подошёл к ней.

— Всё в порядке, — негромко проговорила Марина и показала на ствол сосны. — Встань здесь.

Я попытался воспротивиться.

— Чёрт возьми, ты ведь не сделаешь этого!

— А ты хочешь, чтобы я вышла за одного из этих бродяг замуж? — возразила она.

— Ты можешь это сделать другим способом, — не унимался я, прекрасно понимая всю бесплотность своей попытки. Конечно, то, что задумала Марина, сразу закончит спор вождей, потому что никто из них не решится повторить.

Но я уже сожалел, что согласился отправиться с Мариной сопроводить Чану и её брата в своё племя. Совсем рядом, со слов индианки, оказалось почти пять часов верхом, причём и рысью, и галопом иногда. Да ещё Чана начала кидать на меня взгляды полные любви и обожания ещё в форте.

Дарс сразу обратил внимание и заявил, что это весьма любопытно. Любопытно ему.

Встретили нас прекрасно, как самых дорогих гостей, но появилась и проблема. В племени было около десятка молодых вождей, и они, едва завидев Марину, стали пожирать её глазами. А уж когда узнали, что зовут её Пума и она не замужем, совсем взбеленились.

У индейцев, кстати, в плену находилось несколько французов и одного из них как раз собирались подвергнуть пыткам, но наше появление спутало им все карты.

Они, причём с согласия самой Марины (развлекалочки ей захотелось), устроили меж собой соревнования: кто будет её мужем. Ножи в дерево покидать, стрелы, томагавки.

Разумеется, Марина оставаться в племени не собиралась, но возбудила индейцев, как мужчин, так и женщин, по самые гланды. А под конец решила из меня сделать мишень.

— Ты уверена? — спросил я, сдаваясь на волю девушки.

— Более чем, — подтвердила она.

— Чёрт с тобой, Пума, делай что нужно. Но не забудь. Я к тебе всегда хорошо относился.

Она улыбнулась и снова показала на ствол высокой сосны.

— Встань здесь.

И когда я повиновался, достала из кармана яблоко.

— Зараза, — процедил я сквозь зубы, — ты уже заранее всё спланировала.

— Не шевелись, — с улыбкой произнесла Марина и водрузила плод на мою бренную голову. Потом сделала шаг назад и добавила: — Разведи руки.

— Вильгельм Телль недоделанный, — снова процедил я, однако руки послушно расставил в стороны.

Она отступила на несколько шагов назад и минуту рассматривала меня, потом попросила:

— Сделай ладони лодочкой, вот так, и правую руку подними на сантиметр выше. Хорошо, так и стой. — И, развернувшись, зашагала к пню, около которого располагались вожди, участвующие в соревновании за обладание девушкой.

Индейцы, уже догадавшись о предстоящем событии, негромко, но возбуждённо перешёптывались, указывая на меня, на яблоко и на саму Марину.

Я, в принципе, особо не переживал. У нее единственной из нашей группы в арсенале оказался лук, из которого она уверенно за пятьдесят метров попадала в десятирублёвую монету, а тут всего-то 15 шагов — для Марины это вообще не расстояние. Однако чувство опасности не покидало меня. Это всё-таки лук, и стрела, пущенная из него, весьма непредсказуема.

Индейцы сдвинулись в сторону, и краем глаза я увидел, что Марина им что-то сказала, а Чана перевела. Они дружно загугукали и подошли ко мне почти вплотную, обступив со всех сторон и внимательно всматриваясь в моё лицо.

Попытавшись сделать его совершенно непроницаемым, я уставился на Марину и от неожиданности вытаращил глаза. И было от чего! Девушка, усевшись на неровный пень, расшнуровала берцы, скинула их с ног, сняла носки и, расстегнув ремень, вполне сексуальным образом стянула брюки. Одним быстрым движением сбросила футболку на землю, оставшись в белых прозрачных трусиках и таком же лифчике, едва прикрывавшем соски, и на мгновение замерла, услышав, как громко завыли мохокские женщины, уставившись на её наряд.

Мужчины даже не хмыкнули, пытаясь понять, что вообще происходит. Но уже в следующее мгновение дикий рёв возбуждённой толпы заставил меня вздрогнуть. Марина, упёршись руками в пень, легко подняла своё тело в воздух и выпрямилась, задрав ноги вверх. А я едва сам не взвыл, когда увидел, что левой ногой она сжимает лук между пальцами, а стрела смотрит в небо. В этот момент Марина, согнув правую ногу в колене, пальцами ухватила стрелу и, слегка натянув тетиву, замерла, словно примериваясь. Мохоки замерли, вытянув шеи и выпучив глаза на это зрелище. Наверное, какое-то выражение появилось и на моём лице в тот момент, когда наступила зловещая тишина, а Марина, подняв голову, ободряюще глянула мне в глаза. Только какое к чёрту ободрение! Я видел не раз на YouTube, как стреляют из лука ногами, но расстояние там было не более 4–6 метров, и при этом они целились по огромным воздушным шарикам, устанавливая рекорды Гиннеса. С 15 метров по яблоку, находившемуся на голове живого человека, никто не пускал стрелу, да и само попадание считалось удачным, если получалось попасть в круг диаметром почти полметра.

Я не успел перебрать в голове все варианты такой стрельбы, когда увидел, что Марина начала складываться. В буквальном смысле этого слова. Она отклонилась назад, заваливая ноги над головой и удерживая таким образом баланс. Лук медленно опустился, и натянутая тетивой стрела уставилась своим наконечником прямо мне в лицо. Марина замерла, пытаясь на ощупь найти цель, и я вдруг понял, что мое нервное напряжение при полете на американской вертушке на самом деле было детским нетерпением, забавой по сравнению с тем, что я испытывал в этот момент. Но мне явно повезло, что Марина своим акробатическим, невозможным для всех стоящих на поляне людей, трюком отвлекла всё внимание на себя, иначе индейцы, глядя на мое побледневшее лицо, наверняка расхохотались бы, увидев проявление трусости, которое они с детства учатся в себе подавлять.

В этот момент Марина пальцами правой ноги натянула тетиву сильнее. Всё, казалось, замерло, даже шелест листьев исчез, погрузив мгновение в тишину. По-видимому, в этот момент я отвлекся, увидев Чану, которая с ужасом переводила взгляд с Марины на меня, словно только сейчас догадавшись, что должно произойти. Я не услышал, как щелкнула, тетива, только почувствовал, что тяжесть яблока, стоящего на голове, внезапно исчезла, а по ладоням что-то ударило. В правой руке, сложенной лодочкой, это что-то осталось, а вот из левой начало вываливаться, и чтобы не потерять, я крепко сжал пальцы. Марина, ловко соскочив на землю с ленивой грацией львицы, виртуозно вихляя бедрами, зашагала ко мне с улыбкой победительницы. И в этот момент вокруг всё взревело, словно болельщики на трибунах дождались триумфального гола своей команды. Нет, конечно, это было гораздо хуже, когда двести глоток дикарей, находясь не далее чем в десяти метрах от меня, внезапно заголосили.