— Алина, — Марк схватил меня за руки, присел на корточки, заглядывая в глаза. — Что за фотографии?

— Я не видела, — мой голос был безжизненным. — Декан сказал, они… убедительные. Сказал, что ректор будет ставить вопрос об увольнении. И об отчислении вас.

— Кто мог? — спросил Артём, оглядывая преподавательскую. Несколько коллег поспешно отвернулись, делая вид, что не слушают.

— Я не знаю, — я покачала головой. — Может, Катя? Или кто-то ещё из студентов, кто видел… что-то.

— Катя здесь ни при чём, — вдруг сказал Денис.

Я подняла на него глаза. Он стоял у двери, и лицо его было белым, как бумага.

— Откуда ты знаешь? — спросил Марк, поворачиваясь к нему.

— Я знаю, кто это, — Денис сглотнул. Его голос дрожал, но он держался. — Мой отец. Он нанял детектива. Следил за мной. За нами. Я нашёл отчёт у него в кабинете на прошлой неделе. Он знал. Всё знал. Когда, где, как часто.

— И ничего не сказал? — Марк встал, и в его глазах появилось что-то опасное.

— Ждал момента, — Денис опустился на стул рядом со мной, уронил голову на руки. — Хотел сделать больнее. Чтобы удар пришёлся на самый неподходящий момент. Он всегда так делает. Сначала собирает компромат, потом бьёт наверняка.

Я смотрела на Дениса, и внутри всё обрывалось. Его отец — крупный бизнесмен, привыкший всё контролировать. Я знала его только по рассказам Дениса, но этих рассказов хватало, чтобы понять: этот человек не остановится ни перед чем.

— Зачем? — спросила я, хотя догадывалась. — Зачем ему это?

— Он хочет, чтобы я женился на дочери своего партнёра, — Денис поднял голову. Его глаза были красными, но он не плакал. — Ей восемнадцать, она из «хорошей семьи», она подходит по статусу. А ты… ты мешаешь. Ты меня портишь, как он считает. Делаешь слабым. Неуправляемым.

Марк выругался сквозь зубы. Такое я слышала от него редко — он вообще редко выходил из себя, предпочитая холодную злость. Но сейчас его лицо перекосилось.

— Значит, завтра заседание, — сказал он, прохаживаясь по комнате. — Нам нужно подготовиться.

— К чему? — я развела руками. — Всё кончено. Меня уволят. Вас отчислят. Ваши родители… Денис, твой отец добьётся своего. Это его игра, и он выиграл.

— Не отчислят, — жёстко сказал Артём. — Мы не позволим.

Я посмотрела на него. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и его лицо было спокойным. Слишком спокойным.

— Что вы можете сделать? — спросила я устало.

— Мы можем признаться, — сказал Марк, останавливаясь передо мной. — Открыто. Всем. Что мы любим тебя. Что это наш выбор. Что мы не дети, которых можно наказывать за чувства.

— Это самоубийство, — я покачала головой. — Вы не понимаете. Ваши родители…

— Это честность, — возразил Денис. — Ты же сама этого хотела. Помнишь? Вчера. Ты сказала: «Скажите при всех».

— Но не так же! — я вскочила, чувствуя, как паника поднимается из груди. — Не под дулом пистолета! Я хотела, чтобы вы сами пришли к этому. Чтобы вы были готовы. А сейчас нас просто прижали к стенке!

— А как? — спросил Артём, и его голос прозвучал громче обычного. — Когда будет удобно? После защиты дипломов? После свадьбы Дениса с дочкой партнёра? После того, как Марк уедет в Москву работать на отца? После того, как я стану таким же, как мои родители — разведённым, циничным и одиноким? Никогда, Алина. Если ждать удобного момента, можно прождать всю жизнь.

Я смотрела на них. На троих молодых, отчаянных, любящих парней, которые готовы пойти против всего мира ради меня. На Марка, который привык всё контролировать, но сейчас смотрел на меня с такой надеждой, что у меня сердце разрывалось. На Дениса, который всегда казался самым слабым, самым мягким, но сейчас сжимал кулаки и готов был бросить вызов собственному отцу. На Артёма, который никогда не говорил лишнего, но каждое его слово было высечено из гранита.

— Вы с ума сошли, — прошептала я, и слёзы снова потекли по щекам.

— Возможно, — улыбнулся Марк. — Но мы ваши сумасшедшие.

— Что же делать? — я обвела их взглядом, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Страх уходит. Остаётся только решимость.

— Идти до конца, — сказал Денис. Он встал, подошёл ко мне, взял за руки. — Вместе.

Я посмотрела на Артёма. Он кивнул. Один раз, коротко, но в его глазах было что-то, чего я раньше не видела — уязвимость. Он, самый закрытый из всех, сейчас смотрел на меня так, будто от моего ответа зависела его жизнь.

— Вместе, — повторил он.

Я выдохнула. Впервые за этот день я почувствовала не страх, а облегчение. Как будто я несла на плечах тяжёлый груз, а теперь сбросила его.

— Вместе, — согласилась я.

Мы стояли посреди преподавательской, обнявшись, и нам было плевать, кто смотрит. Плевать, что скажут коллеги. Плевать на всё.

Завтра будет битва. Битва с деканом, с ректором, с родителями, с целым миром, который считает, что имеет право указывать нам, как любить и с кем быть.

Но сегодня мы были вместе. И это было главное.

Я подняла голову, посмотрела на Марка.

— Значит, завтра в десять, — сказала я. — Мы идём на учёный совет. Все четверо.

— Все четверо, — подтвердил Марк.

— И мы скажем им правду, — добавил Денис.

— Всю правду, — кивнул Артём.

Я улыбнулась. Слёзы ещё не высохли, но улыбка была настоящей.

— Тогда, — сказала я, — нам нужно подготовиться. И, возможно, выпить кофе. Потому что разговор будет долгим.

— Я за кофе, — сказал Денис и вышел.

Марк взял меня за руку, повёл к дивану. Артём сел рядом, положил руку мне на плечо.

— Всё будет хорошо, — сказал Марк.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Не знаю, — он усмехнулся. — Но я в это верю. А если я во что-то верю, это обычно сбывается.

— Обычно? — переспросила я.

— Ну, почти всегда, — он поцеловал меня в висок. — А в этот раз — точно.

Я закрыла глаза, прислонившись к его плечу. Артём гладил мои волосы. Где-то в коридоре раздавались голоса, смех, обычная университетская жизнь.

А мы сидели втроём на диване, и мне казалось, что это — самое правильное место в мире. Неважно, что будет завтра. Важно, что сегодня мы здесь. Вместе.

Вечером мы сидели в квартире Артёма. Он жил один, родители были в командировке, и это было нашим убежищем — местом, где можно быть собой.

Мы пили чай. Обычный чёрный чай с мятой, который заварил Артём. Ели печенье, которое купил Денис по дороге. Обсуждали, что скажем завтра.

— Я начну, — сказал Марк. — Скажу, что это я был инициатором. Что я ухаживал за тобой, что я не оставил тебе выбора.

— Нет, — я покачала головой. — Не надо врать. Тем более так. Это будет выглядеть… как будто я жертва. А я не жертва.

— Ты права, — согласился Денис. — Мы не должны врать. Мы должны сказать правду. Всю правду. Что мы любим друг друга. Что это наши отношения, наш выбор.

— И что мы готовы отвечать за него, — добавил Артём.

— А ваши родители? — спросила я. — Что вы им скажете?

— То же самое, — Марк пожал плечами. — Если они хотят меня потерять — это их выбор. Я не буду выбирать между вами и ними. Потому что вы — это я. А они — это они.

— Жёстко, — сказала я.

— Реалистично, — возразил он.

Денис молчал, глядя в чашку.

— Денис? — окликнула я.

— Я позвоню отцу сегодня, — сказал он. — Скажу, что знаю про фотографии. Скажу, что завтра буду на учёном совете. И что если он хочет сохранить хотя бы видимость отношений — пусть не приходит.

— Ты уверен? — спросил Марк.

— Нет, — Денис усмехнулся. — Но я должен.

Он вышел в коридор. Мы слышали его голос — сначала тихий, потом всё громче. Потом он сказал что-то короткое, резкое, и наступила тишина.

Денис вернулся. Лицо его было бледным, но спокойным.

— Он придёт, — сказал Денис. — Сказал, что посмотрит, как его сын будет позорить фамилию.

— Денис… — начала я.

— Всё нормально, — он сел за стол, взял чашку. — Я ждал этого разговора десять лет. Наконец-то он случился.