Я гладила его, сжимала, водила по всей длине. Он был горячим, твёрдым, пульсирующим. Моя рука двигалась в такт движениям Дениса, и я чувствовала, как Артём напрягается, как его дыхание становится чаще.

Три стимуляции одновременно. Марк во рту, Денис в киске, Артём в руке. Я чувствовала, как напряжение растёт, как приближается волна — огромная, неотвратимая, как цунами.

— Сейчас, — застонала я вокруг члена Марка, и слёзы выступили на глазах от переизбытка ощущений. — Я сейчас…

— Не смей, — приказал Марк. Его голос был резким, как хлыст. — Не смей без разрешения.

Я задержала дыхание, пытаясь отодвинуть оргазм. Это было мучительно — чувствовать, как волна накатывает и отступает, оставляя дрожь в ногах. Денис продолжал лизать меня, и это было невыносимо. Его язык двигался быстрее, настойчивее, и я вцепилась пальцами свободной руки в ковёр, чтобы не закричать.

— Пожалуйста, — взмолилась я, когда Марк вышел из моего рта. — Пожалуйста, дайте мне кончить. Я больше не могу.

— Не сегодня, — усмехнулся он. Его лицо было влажным от моей слюны, глаза горели. — Сегодня мы будем мучить тебя долго. Ты хотела быть нашей — будешь. Полностью.

Он подал знак Денису, и тот поднялся с колен. Они переглянулись. Что-то беззвучное пронеслось между ними — то понимание, которое возникает только у людей, давно знающих друг друга.

— Перевернись, — сказал Марк. — На живот.

Я перевернулась, щекой уткнувшись в пушистый ворс. Артём подложил под меня подушку, приподнимая таз, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу от этой позы — открытой, уязвимой.

— Сейчас мы тебя накажем, — сказал Денис. Его голос звучал у самого уха, хотя он стоял сзади. — За то, что заставила нас волноваться. За то, что сомневалась в нас. За то, что думала, будто мы можем тебя бросить.

Я почувствовала, как его пальцы раздвигают мои ягодицы. Потом — что-то холодное, влажное. Смазка. Он готовил меня к анальному проникновению, массируя, растягивая, и я закусила губу, чтобы не застонать.

— Ты будешь послушной? — спросил Марк, вставая у моего лица. Его член касался моих губ, и я чувствовала его запах — мускусный, возбуждающий.

— Да, — выдохнула я, глядя на него снизу вверх. — Буду.

— Докажи.

Я взяла его член в рот. С жадностью, с благодарностью, с той отчаянной благодарностью, которая кипела во мне после сегодняшнего разговора.

Денис вошёл в мой анус медленно, осторожно. Я застонала вокруг члена Марка, принимая его. Боль была короткой — привычное растяжение, потом осталось только давление, распирание, странное, запретное удовольствие.

— Хорошо? — спросил Денис, замирая.

— Ммм, — промычала я утвердительно, и Марк застонал от вибрации.

Денис начал двигаться. Медленно, глубоко, ритмично. Каждый толчок отдавался во мне вибрацией, толкал меня вперёд, на член Марка, создавая идеальный цикл.

Марк двигался в моём рту в том же ритме, и я была мостом между ними, связующим звеном, центром их вселенной.

Артём встал сзади, рядом с Денисом. Я чувствовала, как его член скользит по моим половым губам, собирая влагу, которая текла по бёдрам.

— Я хочу войти в тебя, — сказал он. Его голос был низким, напряжённым. — Одновременно с Денисом. Можно?

Я замычала утвердительно, и Марк вышел из моего рта, давая мне возможность дышать.

— Да, — прошептала я хрипло. — Да, войди.

Он вошёл медленно, осторожно, давая мне привыкнуть к двойному заполнению. Два члена — в анусе и во влагалище. Одновременно. Полные, абсолютные.

Я закричала. Не от боли — от переполнения. Ощущение было невероятным — каждое отверстие занято, каждая клеточка тела принадлежит им. Я чувствовала их одновременно — Дениса сзади, Артёма внутри, Марка надо мной.

Они двигались синхронно. Денис и Артём — в унисон, входя и выходя одновременно, как будто одно существо с двумя телами. Марк — в моём рту, в том же ритме, и я сосала его, теряя счёт времени.

Я теряла себя. Растворялась. Исчезала.

— Сейчас, — простонал Марк, выходя из моего рта. Его лицо было искажено усилием, на лбу выступила испарина. — Я сейчас.

— Я тоже, — выдохнул Денис, его дыхание стало рваным, движения — более резкими.

— И я, — отозвался Артём, и я почувствовала, как его член пульсирует внутри меня.

— Кончай, Алина, — приказал Марк, сжимая мои волосы в кулаке. — Кончай с нами. Сейчас.

И я кончила. Волна накрыла с такой силой, что мир взорвался белым светом. Я потеряла сознание на секунду — или на вечность. В ушах шумело, перед глазами плыли круги. Я чувствовала, как Денис и Артём кончают в меня одновременно, горячими толчками, наполняя меня изнутри. Как Марк кончает мне на спину, разбрызгивая сперму, оставляя горячие следы на коже.

Я рухнула на ковёр, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Вся мокрая — от пота, от слюны, от спермы. Внутри пульсировало, вытекало, и я не могла остановить эту дрожь.

Они легли рядом. Марк — справа, Денис — слева, Артём — в ногах. Ковёр был тёплым от наших тел, камин всё ещё горел, и комната пахла сексом, потом и воском.

— Ты как? — спросил Денис, убирая слипшиеся волосы с моего лица. Его голос был мягким, почти нежным.

— Я… я не знаю, — прошептала я. Губы распухли, горло саднило. — Это было… слишком.

— Хорошее слишком? — усмехнулся Марк. Он лежал на спине, глядя в потолок, и его грудь тяжело вздымалась.

— Лучшее, — призналась я, и они оба рассмеялись — тихо, устало.

Артём промолчал, но его рука легла на мою щиколотку, сжала, и это пожатие сказало больше, чем любые слова.

Мы лежали на ковре, глядя на огонь в камине. Тишина была тёплой, уютной, как одеяло. Полено прогорело, рассыпавшись красными угольками, и свет стал мягче, приглушённее.

— Я хочу, чтобы вы кое-что знали, — сказала я, глядя на пляшущие языки пламени.

— Что? — спросил Артём.

— Я никогда не была так счастлива, — слова выходили медленно, будто я пробовала их на вкус. — Никогда. Даже когда вы меня бесите, когда я ревную, когда мы ссоримся — я всё равно счастлива. Потому что вы есть. Потому что я просыпаюсь и знаю: где-то в мире есть вы трое. И это меняет всё.

— Мы тоже, — ответил Марк. Он повернул голову, и я увидела его профиль — чёткий, как вырезанный из камня. — Я думал, что знаю, что такое счастье. Дорогие машины, деньги, девушки на одну ночь. Я был уверен, что это оно. Но это всё ерунда. Игрушки. Настоящее счастье — это ты. Это мы.

— Четверо, — добавил Денис. Он переплёл свои пальцы с моими, и я почувствовала тепло его ладони. — Одно целое. Не знаю, как это называется — любовь, безумие, судьба. Но это работает. И это единственное, что имеет значение.

Артём промолчал, но его рука сжала мою ногу — сильно, почти до боли. Я знала: он говорит, когда уверен в словах. Если он молчит, значит, он просто слушает. И этого достаточно.

Мы пролежали так до полуночи. Камин догорел, и в комнате стало прохладно. Марк встал первым, потянулся, хрустнув позвоночником.

— Пора в кровать, — сказал он. — Я замёрз.

— Ты всегда мёрзнешь, — фыркнул Денис, поднимаясь.

— Потому что я человек тонкой душевной организации, — парировал Марк, подавая мне руку. — А ты — быдло с периферии, тебе и снег по колено.

— Я из центра, придурок, — Денис подхватил меня с другой стороны, и они подняли меня на ноги, не дав упасть.

Мы перебрались в кровать — огромную, с белоснежным бельём, которое Артём менял каждую неделю, потому что «чистота — залог здоровья». Я улыбнулась, вспомнив, как он впервые сказал эту фразу, когда я застала его за сменой простыней в четыре утра.

В кровати мы не спали. Мы любили друг друга. Медленно, нежно, почти без слов.

Марк вошёл в меня сзади, лёжа на боку. Его руки обхватили мою грудь, пальцы играли с сосками, дразнили, щипали. Денис прижался спереди, целуя мои губы — мягко, лениво, смакуя. Артём гладил мои бёдра, спускался ниже, находил самые чувствительные места, заставляя меня выгибаться.