СЕРДЦЕ ТЕНИ

ПРОКЛЯТОЕ НАСЛЕДИЕ

КНИГА 2

МОРГАН БИ ЛИ

Над книгой работали:

Karina

Katana

Предупреждение о содержимом:

• Смерть (на странице)

• Смерть главного персонажа (не переживайте, она не окончательная)

• Наркотики

• Женское доминирование / свитч

• Групповые сексуальные сцены (без M/M)

• Графическое насилие

• Потеря близкого человека (в прошлом)

• Упоминания насилия в детстве

• ПТСР

• Сомнофилия (с заранее данным согласием)

• Сталкинг (МГГ преследует ЖГГ)

• Ненормативная лексика

• Пытки (на странице)

ПРОЛОГ

ЭВЕРЕТТ

Тринадцать лет назад

— Я не хочу смотреть на казни, — тихо говорю я своей биологической матери, наблюдая за каплями дождя, стекающими за окном справа от меня.

Мы вдвоем на заднем сиденье лимузина. Мы опаздываем, потому что ей нужно было убедиться, что мой наряд безупречен, прежде чем я смогу появиться на публике. Остальные мои родители уже внутри большого здания суда, к которому мы направляемся, где «Совет Наследия» и «Бессмертный Квинтет» встречаются для ведения официальных дел.

В четырнадцать лет я уже был в здании суда столько раз, что и не сосчитать. Каждый раз я его ненавидел.

Мама тянется поправить мне воротник, бормоча о том, что хочет, чтобы я выглядел безупречно, когда мы выйдем на улицу. Я уже вижу толпу людей с камерами в руках, стоящих перед массивными входными дверями здания суда, и мой желудок сжимается.

Я ненавижу камеры.

С тех пор, как мои родители настояли, чтобы я дебютировал моделью в мире людей в прошлом году, камеры следуют за мной повсюду, куда бы я ни вышел за пределы поместья Фростов. Мои родители говорят мне, что я феноменальный ребенок-модель, но я больше не могу смотреть в зеркало. То, что я так похож на своего отца, не помогает.

— Ты должен научиться наблюдать, когда это происходит, сынок, — говорит мать. — Казни — явление необычное, но необходимое. Совет и «Бессмертный Квинтет» ожидают, что сильнейшие наследия поддержат их окончательное решение, а кто мы такие?

— Самые сильные, — бормочу я на автопилоте. Я знаю, что бесполезно пытаться избавиться от этого страха, скопившегося у меня внутри, но я все равно смотрю на нее с мольбой. — Хайди никогда не приходилось проходить через такое дерьмо. Почему я это делаю?

— Придержи язык. И твоя сестра не настоящая Фрост. Ты это знаешь.

Я слышал это слишком много раз, чтобы сосчитать, но это все еще беспокоит меня. Аларик Фрост — мой отец и престижный хранитель элитного квинтета моих родителей, поэтому все они взяли фамилию Фрост. Но Корбин, еще один мой родитель, зачал Хайди вместе с Дафной, моей матерью. Поскольку Хайди не является биологически Фростом из родословной Аларика, они заставили ее взять девичью фамилию моей матери. Ей всего восемь, но нас воспитывали так по-разному.

Хайди тоже не может смотреть на меня. Интересно, всегда ли она будет ненавидеть меня так сильно, как я ее заставлял? Я оттолкнул ее ради ее же блага, просто на случай, если мои родители когда-нибудь опустятся достаточно низко, чтобы попытаться использовать ее как рычаг давления на меня, но это все равно больно.

— Боги даровали тебе силу и красоту, подобающую настоящему Фросту, — размышляет моя мать, в последний раз проверяя свою помаду, когда лимузин замедляет ход и останавливается. Она поворачивается и смеряет меня суровым взглядом, убирая зеркальце-пудреницу обратно в сумочку. — Но ты должен соответствовать нашему имени. А это значит, что в зале суда больше не будет ни нытья, ни гримасничанья, ни даже хлюпанья носом, если тебе не понравится то, что ты увидишь. Фросты не бывают мягкими. Ты будешь сидеть прямо, наблюдать и ничего не говорить. И если ты каким-либо образом поставишь нас в неловкое положение, ты знаешь, что произойдет.

Боль в животе усиливается, и я отворачиваюсь, пряча руки в карманы серого пальто, чтобы она не увидела, как иней покалывает кончики моих пальцев.

Это правда. Я действительно знаю, что происходит, когда я разочаровываю свою семью. Они наказывают меня, но не причиняя боль мне. Вместо этого они вымещают это на чем угодно или на ком угодно, кто мне хотя бы отдаленно нравится.

Вот почему я притворяюсь, что ненавижу все. Каждый подарок, каждое хобби, каждого человека.

Так безопаснее для всех.

Может быть, однажды я смогу полюбить кого-нибудь, что угодно, не опасаясь, что это будет разорвано на куски, если я переступлю черту. Даже мое проклятие насмехается надо мной, напоминая, что я разрушу любой шанс на собственное будущее счастье, если мне будет не все равно.

— Да, мама, — бормочу я.

Она открывает дверь. Когда мы выходим, я смотрю прямо перед собой сквозь мигающие огни, несмотря на то, что фотографы кричат, чтобы я посмотрел на них. К тому времени, как мы проходим через двери и занимаем свои места по краям массивного сводчатого зала суда, заполненного наследиями, передо мной мелькают вспышки всех камер.

Я сижу с квинтетом моих родителей. Мой отец, как обычно, сидит с остальными членами «Совета Наследия». Я не могу вспомнить время, когда он не сидел с ними в передней части зала. Он полностью сосредоточен на чем-то, что ему говорит другой член Совета. Даже здесь многие наследники смотрят на меня со своих мест, им любопытно увидеть наследника Аларика Фроста. Члены влиятельных квинтетов присутствуют здесь как представители каждого из «Четырех Домов».

Мое внимание падает на двух Крейнов, сидящих на противоположной стороне комнаты, единственных участников их квинтета, присутствующих сегодня. Они одеты во все черное, а их лица цвета мела с темными кругами под глазами. Я почти уверен, что кровавый фейри с бегающими глазами — биологический отец Сайласа Крейна.

Мама видит, куда я смотрю, и шепчет: — Их хранитель только что покончил с собой. Ходят слухи, что незаконнорожденный сын Сомнуса ДеЛюна проник в его голову и довел его до этого. Настоящий скандал — излишне говорить, что мы больше не будем общаться ни с кем из них. Но будь внимательным. Даже в трауре, даже когда возвращаются их проклятия, Крейны знают, что нужно прислушаться, когда «Бессмертный Квинтет» подает зов. Мы, Фросты, такие же. Верность — это все.

Она замолкает вместе со всеми остальными, когда большие двойные двери в конце зала открываются, и входит «Бессмертный Квинтет».

Я видел их лично раньше, но все равно трудно не замкнуться в себе, когда их пугающее присутствие заполняет комнату. Невозможно забыть, что они веками правили наследниками по уважительной причине — мы, наследники, могли происходить от первоначальных монстров, сбежавших из Нэтэра, но они являются монстрами, которые сбежали оттуда. Они пугающе могущественны.

Особенно их хранительница Наталья, которая призывает суд к порядку, прежде чем обратиться к «Совету Наследия». Когда она это делает, я смотрю на эмблемы хранительниц, выгравированные короной у нее на лбу и прикрытые волосами цвета меди. Каждая эмблема представляет один из «Четырех Домов» — по одному для каждого из членов ее квинтета.

— Приведите диссидентов, — говорит она.

Несколько охранников наследия в униформе втаскивают в комнату двух оборотней и заклинателя, избитых до полусмерти. Я не узнаю ни одного из их окровавленных, покрытых синяками лиц.

Но потом мои глаза расширяются, когда вводят еще и человека.

Он также выглядит так, словно его побили, но он высоко держит голову, несмотря на хромоту из-за искалеченной лодыжки. Когда они толкают его вперед, чтобы он встал перед «Бессмертным Квинтетом», он не отшатывается, как это делают другие. Вместо этого он смотрит на комнату и толпу вокруг с любопытством и ошеломленно хмурится.