Я выдохнула с облегчением и вернулась головой на грудь Айдара, но по пути уловила странный взгляд Айдара, который я еще никогда у него не наблюдала. Он смотрел так, будто просил у меня прощение. Без раскаяния, но с глубокой верой в мой правильный ответ.

– Малыш, я понимаю, что давлю на тебя, – начала Айдар. – Что ограничиваю твою свободу. Что добивался тебя напористо и жестко. Я манипулировал тобой, чтобы ты сама делала такие поступки, которые я от тебя ждал.

Я настороженно взглянула на Айдара. Это не было похоже на какую-то его боль. Может быть он хочет рассказать о чем-то другом?

– Да, я поступал так, – продолжал Айдар. – И возможно, поступлю так с тобой еще не раз. Но пока я не могу иначе. И... я надеюсь, ты примешь это во мне и дашь время научиться отпускать тебя на учебу и куда тебе там еще понадобится.

– Конечно, приму, – я поднялась выше и легла так, чтобы можно было смотреть Айдару в лицо. – Я ведь и так принимаю это, и понимаю, что ты это делаешь не из вредности. Ты просто волнуешься за меня, правда?

– Правда, – Айдар тяжело сглотнул, словно у него был ком в горле. – У меня была не самая легкая жизнь, Алиса. На момент нашей встречи я уже потерял очень многое. И продолжаю терять. Некоторые потери не имеют значения, но я не могу потерять тебя. Ты сейчас для меня слишком много значишь.

– Как и ты для меня, – я погладила Айдара по волосам, стараясь подбодрить его.

Я видела как ему было некомфортно показывать свою уязвимость.

– Я потерял всю свою семью, – Айдар с осторожностью для себя подбирался к сути. – У меня был очень суровый отец. Он сидел. Несколько раз. Бил меня, мою маму сестренку и братишку. Но мама не разводилась с ним. Любила. Я презирал ее за это. Она всех нас подвергала опасности, но продолжала терпеть все выходки своего звереющего мужа.

Я тяжело вздохнула.

– Я был старшим в семье, – продолжал Айдар. – С детства работал, чтобы помогать маме. А этот подонок отец мог за минуту уничтожить все наши сбережения. Мы жили в нищете. Я боролся изо всех сил, чтобы хотя бы помогать брату и сестре. Мать я уже тоже ненавидел. За ее слабость и не способность уйти от такого ничтожества.

– В общем, в один момент случилось самое страшное, – Айдар замолчал, словно собираясь с духом. – Отец... в очередной раз вышел из тюрьмы, напился и... в общем... моя сестренка. Ей тогда только исполнилось восемнадцать и она мечтала выйти замуж. Но ее парень на тот момент был в армии. Через пару месяцев должен был вернуться. И отец... совершил насилие...

Айдар закрыл глаза, пытаясь справиться с наплывом чувств, а у меня у самой брызнули слезы.

– Он нанес ей травму, – продолжал Айдар. – Я тогда уже учился в медицинском. Поступил на бюджет. Я мог ей помочь. Но она... постеснялась ко мне обратиться. Испугалась того, что я тоже мужчина. Я опекал ее, но строго. Не был для нее другом, которому она бы могла признаться в чем-то. В поликлинику пойти она побоялась. Там бы пришлось все объяснять. Она боялась что отец отомстит ей за это. Его ведь уже не пугали судимости. И у него было множество корешей, которые могли отомстить и за него. Обратиться в клинику, где бы ей помогли секретно она тоже не могла – у нее просто не было денег. В итоге она не сказала ни о чем. К тому же у нее было кровотечение. Она просто не могла ходить.

Айдар все это говорил с закрытыми глазами. И сейчас остановился, чтобы перевести дыхание.

Я же обняла его за голову и прижала его лицо к своей груди. Я знала что он безумно сильный мужчина, но сейчас ему нужно было выпустить эти эмоции. Я постаралась его закрыть, чтобы сохранить в тайне его слабость даже от самой себя.

Айдар сидел так почти десять минут. Молчал. Собирался с силами. А потом продолжил:

– Ее не стало. Я не уберег мою сестренку Элю. Несмотря на учебу, я все продолжал подрабатывать, поэтому приходил домой поздно, спал, а на утро убегал в мед. На третий день ее кровотечения, я увидел что она уже вся бледная и не может встать. Тогда она мне все рассказала. Я вызвал скорую. Ее увезли. Но до утра она не дожила. Слишком долго у нее продолжалось кровотечение...

Я тихо заплакала, не в силах выдержать этот рассказ. Какого же было Айдару я не представляла. Но Айдар уже не останавливался. Он хотел все рассказать до конца:

– А потом я сам совершил нечто ужасное...

– Что ужасное? – я замерла.

Он что, тоже изнасиловал какую-то девушку?

– Я убил своего отца, – признался Айдар, а у меня все похолодело внутри.

– Как «убил»? – дрогнувшим голосом спросила я, потому что Айдар замолчал и больше ничего не говорил.

– Если я не стану тебе объяснять как, ты меня осудишь? – с вызовом спросил Айдар и крепче обнял меня, будто заранее приготовился применить силу, чтобы никуда меня не отпускать.

– Нет, – выдохнула я и была абсолютна честна. – Мне не нужны объяснения. Я в любом случае буду на твоей стороне.

– Уверена? – его голос стал жестким.

– Да, – твердо ответила я.

– Даже если я скажу, что жестоко пытал его? – спросил Айдар. – И... растворил его в ванне для отходов после операции?

Меня аж передернуло от такой картины, но я по-прежнему была в себе уверена.

– Да. Даже если ты так скажешь.

На этот раз мы оба замолчали. Айдар будто проверял меня, а я просто не хотела, чтобы он продолжал свою исповедь. Но все же через пару минут я снова заговорила первой.

– Для меня правда не имеет значения как ты его убил, – ответила я. – Я даже представить не могу что ты чувствовал. В каком был состоянии. И я ни на секунду не сомневаюсь, что тот человек это заслужил. Единственное, что... пожалуйста, не рассказывай мне как ты это сделал. Я не изменю свое отношение к тебе после этого, но я не хочу, чтобы картинки этого потом снились мне по ночам.

Айдар продолжал молчать, словно ожидал как моя реакция раскроется дальше. Дал мне время чтобы я все осознала до конца. И тогда я добавила:

– Я не верю, что ты пытал его. Не верю! Ты не такой человек. Ты не жестокий. Даже если ты это сделал, то это произошло очень быстро. Ты не такой человек! Но даже если это случилось, то это был прошлый Айдар. Не тот, который сейчас со мной. Сейчас ты уже совсем другой человек, ведь правда?

– Ты очень наивная, моя малышка, – его голос стал мягче. – Но ты права. Я не пытал его. Я убил его не сказать что целенаправленно. Я пришел вызвать его на разговор, а тот был пьян как свинья. Я за шкирку вытащил его из дома и толкнул на лестничную площадку, а он запутался в своих ногах и полетел головой вниз со ступеней. Мою вину не признали. Все указывало на бытовой несчастный случай из-за опьянения. Напился, упал с лестницы, сломал шею. Меня никто не видел в тот момент на лестнице.

Прошло еще пять минут, прежде чем наш разговор продолжился.

– Я убил его тем, что мог помочь, но не помог, – вновь заговорил Айдар. – Я мог сразу зафиксировать его шею. Интубировать. Вызвать скорую. При таком переломе он бы навсегда остался инвалидом. Был бы прикован к кровати и аппарату ИВЛ. Я понял что не позволю кому-то из моей семьи ухаживать за этим чучелом. И я сказал себе, что мои заработанные деньги не пойдут на лечение этого урода. Я убил его своим бездействием. Он хрипел, но я не подошел к нему. Просто дождался когда хрип закончится и только потом вызвал скорую.

Я выдохнула, чувствуя облегчение от того, что не зря верила Айдару.

– После этого я прекратил общение с матерью, – сообщил Айдар. – Мы не общались десять лет. А потом я узнал что она умерла. Инсульт. В сорок семь лет. Но я общался с братом. Помогал ему. Помог съехать от матери и тоже поступить в мед. Мой братишка женился на матери Дэна. Дэн – его сын и мой племянник. Но мой брат погиб в автомобильной аварии за неделю до рождения Дэна. Я все еще терзался чувством вины, что не уберег свою семью. Поэтому в день выписки в графе отца у Евгении – матери Дэна, записали меня. Я приходил к ним в выходные, но у меня с Евгенией никогда ничего не было. Однако она до сих пор не рассказала кто настоящий отец Дэна потому что мой брат Рифат погиб в тот день в машине... со своей любовницей.