Я испугалась еще сильнее.

А если у этих уродов есть оружие?! Они ведь меня сейчас в заложники возьмут, а потом убьют!

– Твари! – заорал пассажир, пытаясь выломать дверь, но у него ничего не получилось. С другой стороны он был крепко прижат.

В этот момент из машин вышли полицейские и один из них скомандовал в громкоговоритель:

– Открыть люк!

– Не открывай! – приказал водителю пассажир. – Нас с девкой не убьют. Надо сидеть до последнего, а там посмотрим.

– Открыть люк! – повторил полицейский. – Это сопротивление при задержании!

Водитель не сдержался и все же нажал на кнопку. Люк плавно открылся.

– Дайте девушке уйти через люк! – снова сообщил полицейский в громкоговоритель.

В этот момент я почти ничего не слышала, так как у меня мутнело сознание из-за острой боли в руке, которую все еще стискивал похититель.

Я слышала лишь неразборчивые выкрики полицейского через громкоговоритель, и злобные ответы похитителей.

Однако через какое-то время тот, что был на заднем сиденье все же перехватил меня за талию и потянул куда-то вверх.

– Тварина, – выругался тип, протискивая меня через люк, а я никак не понимала чего он от меня хочет.

В какой-то момент сильные горячие руки перехватили меня, а потом мне стало очень-очень тепло.

Я закрыла глаза, чтобы отдышаться и хоть немного прийти в себя. Прохладный воздух защипал мои щеки, и я вся задрожала.

– ... все хорошо, малышка, – до меня прорвался голос Ревана. – Все хорошо, моя девочка.

Мне это пока казалось нереальным и я зажмурилась, не желая видеть реальность.

– Посмотри на меня, Анфиса, – Реван убрал волосы с моего лица. – Посмотри, малышка.

Только сейчас я поняла, что Реван действительно со мной, и наконец открыла глаза.

– У тебя что-нибудь болит? – спросил он, а я впервые видела такое выражение лица у Ревана.

Он был так растревожен! А еще ему самому как будто было физически очень больно.

– Рука, – тихо призналась я и всхлипнула.

– Дай посмотреть, – ласково попросил он, а я осторожно огляделась.

Реван нес меня сейчас на руках, и мы все дальше отдалялись от машины с похитителями.

– Ай! – взвизгнула я и дернулась от боли, когда Реван притронулся к моей руке.

– Сейчас, малыш, – он понес меня быстрее. – Здесь есть машина скорой. Они помогут.

– Это все из-за тебя! – ко мне возвращалась трезвость мышления, и я больше не хотела жаться к Ревану. – Ты разрушил всю мою жизнь! Тебе нужно было только переспать со мной, а на все остальное плевать! И ты все видел, но не помог мне! Я больше ничего не хочу с тобой. Я больше не стану с тобой даже разговаривать!

Я разрыдалась от этих слов, чувствуя боль не только в руке, но в душе. Мне было дико больно произнести все это. Вроде бы все было правильно, но мне не становилось легче.

– Сейчас тебе помогут, малыш, – тихо проговорил Реван и внес меня в машину скорой.

Фельдшеры быстро занялись моей рукой, а сам Реван отошел в сторону.

Пока мне накладывали шину, я наблюдала за Реваном, и испытывала неясное чувство вины.

Но за что?

Я все правильно сказала! Он пер как танк, сметая все на своем пути. Он запудрил мне мозги. Я ни в чем не виновата.

Но с другой стороны что-то внутри меня гложило.

Меня тоже тянуло к Ревану. Это неправда, что я не дала ему поводов. И это неправда, что мне не было хорошо с этим мужчиной. Я тоже виновата. Не он один.

– Пожалуйста, можно мне сказать кое-что моему мужчине? – попросила я фельдшера, указыв взглядом на Ревана.

Женщина кивнула и подозвала Ревана. На нем не было лица. Я видела его внутреннюю боль и то как он старался мне это не показывать.

– Там у них в багажнике Самвел, – сказала я. – Он... все же пытался за меня заступиться.

Реван тут же подозвал одного из полицейских и передал ему эту информацию.

Когда же он встал, чтобы уйти, я не выдержала:

– Реван, прости меня, – прошелестела я. – Я не должна была все это говорить. Я тоже виновата. И это было жестоко с моей стороны.

– Ничего, Анфис, – сейчас его голос был таким пустым, что напугал меня. – Ты во всем права. Ты сделала меня лучше. Заставила о многом задуматься. Я не заслуживаю такую как ты. Ты – солнышко, а я так... грязь из-под ногтей. Я только разрушаю твою жизнь. Я люблю тебя, и только поэтому я должен оставить тебя в покое. Прости меня... сладкая. Но я действительно все сделаю ради тебя...

У меня на глазах выступили слезы.

Впервые за все это время я увидела, что Реван не делает так, как нужно ему. Он не ломает все на своем пути, а напротив, сломал себя сам.

А ведь ничего о нем не знаю! А что если его самого ломали и предавали много раз, а я сейчас просто добиваю его ногами?

Но ведь с этим мужчиной опасно! В какой среде он живет! Это ведь как минном поле: один неверный шаг и на тебя тут же набрасываются!

Однако теперь все эти доводы казались мне несущественными. Реван и вправду изменился за это время. Я прекрасно помню какой он был в первые дни нашего знакомства и каким стал сейчас. И потом, если бы я ответила на его звонок, возможно он бы успел меня предупредить, что за моим подъездом следят. Если бы я поехала домой с его водителем, а не сама, то была бы в безопасности. И если бы я нормально поговорила с Реваном, а не вываливала бы все вот так, мы бы спокойно и без травм пришли бы в правильному решению.

Вот только какое это решение? Чего прежде всего хочу именно я?

– Реван, – я взяла его за руку. – Пожалуйста, не уходи. Не бросай меня.

– Не бойся, малышка, – он улыбнулся сквозь свою горечь и погладил меня по волосам. – Ты будешь под охраной. Твоей маме я все равно помогу. И маме Яны. И ты всегда сможешь ко мне обратиться. Я помогу тебе что бы ты у меня ни попросила.

– Я прошу тебя: не уходи! – я крепче сжала его руку. – Ты мне очень нужен. И ты... правда меня любишь?

– Правда, сладкая, – выдохнул он. – Я люблю тебя. Только ты имеешь значение в моей жизни. Больше ничего.

– Пожалуйста, обними меня, – искренне попросила я.

Реван сгреб меня с кушетки в кабине и прижал к себе.

– Я хочу к тебе, – продолжала я. – Возьми меня на руки, если тебе не тяжело.

– Сладкая... да я бы тебя всю жизнь носил на руках, – он прижал меня к себе, а я зарылась носом в его шею.

– Да, я хочу этого, – прошептала я. – Носи меня всю жизнь на руках. Оставь меня себе, пожалуйста.

– Анфис, – он замер, как будто не верил моим словам, – пойми: во второй раз я тебя уже не отпущу. Я понимаю что ты имела в виду, когда говорила что я делаю все только то, что я хочу. Да, я всегда иду к цели, не разбирая пути. Ты была моей целью, и я очень тебя хотел. Не только для постели. Я хотел именно тебя. Твою улыбку, твои поцелуи, твои прикосновения. Ты нужна мне как воздух. И я до сих пор тебя хочу. Я ведь больше не сдамся, что бы ты мне ни сказала.

– Хорошо, – я выдохнула с облегчением. – Не сдавайся. Я ничего не понимаю в отношениях. Не знаю что правильно, а что нет. Я просто не хочу тебя потерять.

– Ты меня больше никогда не потеряешь, – твердо сказал он. – И я тебя больше не отдам.

Реван смял меня в объятьях так, что я снова ощутила легкую боль, но мне от нее было хорошо.

Мне прежде всего хорошо с Реваном, а все остальное – неважно.

Если я попрошу его, то он все решит с Самвелом. А с Яной... я сделала все, что могла. Она попросила меня выбить деньги из Ревана для ее мамы – и я это сделала. Это самое главное. Если бы я двадцать четыре часа в сутки была бы с ней и морально ее поддерживала, это бы все равно не заменило главного: дорогостоящего медицинского лечения. Поэтому если она больше не хочет со мной общаться – я это приму. Но я ни в чем перед ней не виновата. Я помогла ей. Честно и самоотверженно. Никто бы не сделал для нее большего, чем сделала я. Так что впредь я ей ничего не должна.

В этот момент в кабину скорой принесли и Самвела. У него была пробита голова, но он был в сознании.