Ведь если Реван не станет меня этим шантажировать, то мне не придется ему продаваться.

– Позвони бабушке Яны и спроси, – ответил он.

– Спасибо, – тихо проговорила я. – До свиданья.

На это Реван рассмеялся и не дал мне закончить разговор.

– Нет, курносая, подожди. Объясни мне что это за хрень. Ты там приняла что-то? Что за странный звонок?

Я замолчала. Реван ведь открыто оскорбляет меня, нет? Мне нужно как-то оправдаться или лучше просто закончить разговор?

– Извините, – пробормотала я, собираясь уже отключить телефон.

– Анфиса! – он снова включил строгость. – Я понимаю, у нас с тобой разговор не получается. Мне похрен уже на этот испорченный телефон, когда вы вчетвером не можете ни о чем договориться. Я имею в виду тебя, Яну, ее мать и бабушку. Ты мне скажи что с тобой. Что именно с тобой?! Почему ты сейчас на грани того, чтобы разреветься мне в трубку? Ответь мне только на этот вопрос.

– Просто... все сразу навалилось, – ответила я.

– Что навалилось? – спросил он. – Расскажи.

– Да нет, – выдохнула я. – Я справлюсь.

– Ты мне скажи, курносая, тебе есть у кого попросить помощи? – снова спросил он. – Хоть кто-то может сделать твою ситуацию легче и проще, кроме тебя самой?

Я как будто даже задумалась на несколько секунд, но все же ответила:

– Нет.

– А я могу?

– Нет, – решительно ответила я.

Я планировала совсем другое. Я хотела попросить помощи у Ревана, но прямо сейчас снова испугалась этого.

– Ты либо обманываешь саму себя, либо это проблема какого-то всепланетного масштаба, – сказал он. – Напомню тебе, если ты забыла: тебе восемнадцать. Это нормально если ты чего-то там боишься, или не знаешь как поступить. Это нормально, что ты где-то хочешь сбежать от ответственности, а где-то покапризничать. Ты еще девчонка. Не наваливай на себя слишком много. К тому же ты красивая девчонка. Ты понимаешь, что одно твое правильное решение сделает твою жизнь очень легкой?

– Какое решение? – не сразу сообразила я, но была удивлена, что Реван нашел как меня успокоить.

Может я и вправду пытаюсь унести за раз слишком много? Почему я так впрягаюсь за Яну? Очевидно же что восемнадцатилетняя студентка никак не сможет вытащить тяжелую больную мать подруги. Я не врач. У меня нет никаких связей и знаний в этой области. У меня нет работы и очевидно, что я сейчас не найду сразу высокооплачиваемую работу. А если я буду работать пусть даже официанткой, няней или домработницей, то я только выгорю, чем заброшу учебу и разочарую маму, но точно не сильно помогу материально Яне.

Но с другой стороны наверное я пока слишком наивная и честная, чтобы вот так слиться без боя. Мне ведь совесть не позволит бросить подругу в беде.

– Не тупи, курносая, и не строй из себя полную дурочку, – ответил Реван. – Я уже сделал тебе предложение. Я готов тебе платить, если ты станешь моим украшением. Будешь всюду со мной ходить, улыбаться, хихикать когда я буду тебя обнимать. Согласна?

Это был бы выход. Он ведь по сути даже интим мне не предлагает. Но я действительно не полная дурочка. Я понимаю зачем я Ревану. Он по любому начнет ко мне приставать.

– Нет, – все же ответила я. – Я позвонила только для того, чтобы попросить за Яну. Только за этим.

– Упрямая! – рыкнул Реван. – Какая же ты упрямая! Просто скажи мне отчего ты ревела!

– Не скажу! – твердо ответила я. – Я не стану спать с вами! И не стану вашей карманной собачкой, которую вы будете носить с собой подмышкой.

– А вот тут ты сильно ошибаешься, – усмехнулся Реван. – Ты все равно станешь моей, Анфиса. Это неизбежно.

– Нет! – я сжала кулачки. – Извините, Реван Викторович, но мне придется заявить на вас в полицию, если вы не прекратите преследования.

– Ну заяви, – он был абсолютно уверен в себе. – Сама посмотришь что будет.

На этот раз я уже испугалась и завершила разговор, а затем поместила номер Ревана в черный список. Однако подсознание кричало мне, что Реван точно не остановится, и мне еще придется отбиваться от него.

И тут же мне на телефон пришло сообщение с незнакомого номера:

«Ты станешь моей! И очень-очень скоро»...

Я несколько раз за вечер подошла к маме, желая ей рассказать о Реване, но она была так занята сборами и звонками, что я так и не решилась с ней заговорить.

Нет, конечно, если бы я сразу заявила что у меня серьезные проблемы и меня преследует взрослый мужчина, она бы тут же все бросила и стала слушать меня. Но я боялась сама не знала чего.

Реван ведь ясно дал мне понять, что его не пугает даже заявление в полицию. Тогда как еще можно на него воздействовать? Мама ведь по сути может сделать только то же самое: заявить в полицию.

Однако было еще кое-что, что меня тормозило. Если я во всем признаюсь маме, она не сможет утром уехать к бабушке. Кто же станет о ней заботиться? А также я убедилась за вчерашний день, что Реван хоть и преследует меня, но все же не нападает. Он мог затолкать меня в машину и увезти к себе. По сути он уже это делал, но все равно отпускал.

Может он все-таки понимает, что попадет в тюрьму, если исполнит свою угрозу? Поэтому вроде пугает, но по сути не нападает. И потом, от Ревана я еще как бы могу защититься. Во всяком случае мне так казалось. А вот как защититься от Самвела?

Я тяжело выдохнула и улеглась в свою кровать.

Может мне пропустить несколько дней? Подожду пока и Самвел и Реван успокоятся и забудут обо мне? Не вломятся же они ко мне в квартиру!

Я снова выдохнула и услышала тихий мамин плач за стеной.

У меня сердце сжалось от боли, но я не пошла к маме. Я знала что ей нужно выплакаться. Она в последнее время очень часто уставала до такого состояния, что плакала по вечерам. А когда я заходила к ней, она сразу претворялась что спит. Она крепилась. Старалась быть мне и за маму, и за папу. Старалась быть сильной, и никогда не делилась со мной своими трудностями.

Я же плотнее зарылась под тонкий пододеяльник и закрыла уши.

Я обязательно помогу маме! Я буду и учиться, и работать. И я не стану эскортницей Ревана. Я найду себе достойный способ заработка.

Обязательно найду!

***

В семь утра мама разбудила меня, чтобы попрощаться. Она уже была готова и полностью собрана.

Отчаянно зевая, я попрощалась с мамой и заперла за ней дверь, а дальше хотела еще немного поспать. Я точно решила, что лучше получить пару дней пропусков, чем отбиваться с утра от Ревана или Самвела. А может и от обоих сразу.

Однако не успела я дойти до кровати, как в дверь снова позвонили.

– Ох, мамочка... – проворчала я.

С мамой это часто случалось: она забывала то ключи, то кошелек и возвращалась за ними. Поэтому, без всякой задней мысли, что в семь утра ко мне мог прийти кто-то другой, я пошла открывать даже не посмотрев в глазок.

Когда же я открыла дверь, то удивленно застыла на месте. На лестничной площадке стоял курьер с блокнотом, а все вокруг было заставлено ведерками с огромными букетами самых разных цветов.

– Вы к кому? – я частично спряталась за дверь, чтобы не светить короткими пижамными шортиками перед курьером.

– Доброе утро! – бодро поздоровался он. – Ангарская Анфиса Николаевна... вы?

– Да, – еще более растеряно ответила я.

– Вам букеты, – гордо сообщил он. – Позволите внести их к вам в дом?

– Нет, – тут же ответила я, но поняла что мой ответ слишком грубый. – А вы уверены что эти букеты действительно мне? Так много... И от кого?

– Отправитель пожелал остаться анонимным, – ответил курьер. – Но он подписал вам открытку.

Парень передал мне маленькую открытку. Раскрыв ее, я прочла всего одну строчку:

«Давай мириться?».

Эти слова мне показались такими наивными. Мне что, решил передать букеты какой-то школьник? И судя по количеству букетов – это явно школьник-миллионер.

– Так... разрешите внести букеты? – спросил курьер.