Реван как будто понял мои мысли, поэтому на мгновенье разорвал поцелуй и не спеша развернул меня к себе лицом. Теперь он хотя бы не сворачивал мне шею, чтобы продолжать целовать дальше.

– Ну, сладкая, – шептал он мне в губы. – Не бойся. Поцелуй меня. Смотри я тебя ни к чему не принуждаю. Даже не тискаю, хотя мне этого очень хочется.

– Ты зажал меня со всех сторон, – воинственно прошептала я, а мужчина лишь довольно ухмыльнулся.

Сейчас я боялась совершить даже самую маленькую ошибку. А что если Реван захочет проучить меня и сделает что-нибудь ужасное? Хотя чтобы сделать что-то ужасное, тут достаточно просто «не сделать ничего». Оставить меня в этом туалете, и неизвестно доживу ли я до утра или нет.

– Мне страшно, – прошептала я.

– Я вижу, – его горячее дыхание жгло мне губы. – Просто поцелуй меня, и я заберу все твои страхи.

Я решительно мотнула головой.

– Поцелуй, сладкая, – он вдруг вполне бережно погладил меня по щеке костяшками пальцев.

Конечно, нежностью это было сложно назвать: его шершавые грубые руки никак не могли бы доставить ласку, но все же в этом движении была какая-то осторожность и даже забота.

Но все равно это не могло заставить меня поцеловать его. И как отказать, чтобы не нарваться на месть?

– Я поцелую, – решилась я, – но у тебя в машине.

– Нет, Анфиса, – он еще теснее сжал меня в объятьях, – ты мне условия ставить не будешь. Никогда. Я хочу здесь и сейчас.

Я сжала губы на его последние слова.

Ишь! Хочет он! Перехочет!

Но что же я могла сделать? Как поступить по-другому?

– Можно хотя бы не в туалете? – я схватилась за последнюю отмазку. – Тут ведь антисанитария...

– Поверь, лучше сделать это наедине, – он растоптал и эту надежду. – Если в коридоре нас кто-то увидит, то захочет тебя. Тогда без травм для этого урода не обойдется.

Я понимала что выхода нет.

– Реван, пожалуйста, – я жалобно взглянула на него.

– Нет, Анфиса, – он сжал меня за талию, и теперь я ощутила его страсть.

Похоже его заводят даже мои мольбы.

Вот ведь маньяк!

– Целуй, курносая, – он склонил голову. – Я едва держусь. Если ты меня промаринуешь еще хоть минуту, я просто усажу тебя на эту столешницу, задеру твою юбку и так отласкаю, что ты больше не сможешь думать ни о ком, кроме как обо мне.

Я еще жалобнее взглянула на него.

Для меня все это прозвучало как угроза.

– Меня останавливает только то, – продолжал он, – что место, на которое я тебя хочу усадить – столешница в общем туалете. Но, клянусь, еще минута...

Я все поняла. Это и была та угроза и та месть, которую я не смогу проигнорировать.

Закрыв глаза, я робко прижалась губами к губам Ревана и замерла, прервав его речь на полуслове.

Реван и сам застыл как будто от неожиданности. Он не спешил обхватить мои губы своими, и не торопился засунуть язык мне в рот. Он как будто пытался проанализировать нравится ему вообще или нет.

А если нет? Реван бросит меня в этом месте?!

Должна ли я добавить смелости в свой поцелуй? Или лучше дождаться, когда он опять сам завладеет моими губами? Оказывается, когда целует он это уже и нет страшно, как когда я сама...

А если ему наоборот понравится очень сильно? Тогда он все таки возьмет меня в этом туалете?

Мамочки, что же мне делать?

Я все стояла задрав голову и прижимаясь губами к губам Ревана, и не знала что мне делать дальше. Я не могла заставить себя сделать что-то хоть чуточку более смелое. Поэтому я вновь жалобно взглянула на него и попросила:

– Пожалуйста... мне страшно... Лучше ты меня целуй.

– Анфи-и-са, – прошипел он, – ты охрененная. Ты сводишь меня с ума. Клянусь, твой клевок в мои губы – самый сладкий поцелуйчик, который у меня вообще был.

Я не пыталась отстраниться, а просто смотрела на мужчину. Мне хотелось, чтобы он уже приняла какое-нибудь решение, и мы поскорее закончили с этим «выходом в свет».

– Ничего не бойся, поняла меня? – он снова грубовато провел пальцами по моей щеке, хотя я понимала что он пытался меня погладить на самом деле. – Я разорву любого, кто попробует тебя обидеть.

Он вдруг отстранился от меня, а я машинально схватилась за его футболку.

Страх, что Реван бросит меня, не отпускал. Мне хотелось быть к нему как можно ближе.

– Я никуда от тебя не отойду, – Реван взял меня «под крылышко». – Но мне приятно, что ты так жмешься ко мне.

Я молчала, чувствуя себя ужасно неловко за то, что сдалась Ревану. Я ведь теперь буду только об этом и думать перед сном: был ли у меня другой выход или нет; можно ли было как-то избежать этого или нет.

– Пойдем, сейчас я там быстро шорох наведу, и через пять минут я тебя полноценно засосу в машине, – Реван смачно ущипнул меня за зад, а я лишь дернулась, но не стала убирать его руку.

Пусть делает и говорит что хочет, но если через пять минут мы уйдем отсюда, я позволю этому мужлану «засосать» меня в машине. Но только «засосать»! Больше ничего! А с завтрашнего дня я не позволю себе ни говорить с ним, ни сесть к нему в машину. Больше ничего!

Обещаю!

Только бы поскорее уйти отсюда!

Реван не соврал: когда мы вернулись, он вдруг выдал свои решения по всем вопросам, которые он обсуждал с мужчинами и все это было мгновенно одобрено. А затем мы и правда направились к выходу.

По пути никто к нам не пристал, хотя сальных взглядов в мою сторону было много. Но Реван и сам торопился уйти.

Поэтому ровно через пять минут, я наконец выдохнула с облегчением и закрыла глаза, когда оказалась в машине Ревана...

– Куда мы едем? – я с тревогой взглянула в окно, понимая что Реван не направляется к моему дому.

Я заметила куда он едет слишком поздно. Сначала все никак не могла отойти от этого ужасного вечера, и только сейчас обратила внимание на дорогу.

– Ко мне, куда же еще, – обыденным тоном ответил он.

– Нет, Реван! – я жалобно взглянула на него. После всего пережитого мне пока не хотелось ему грубить. – Пожалуйста, отвези меня домой. Ко мне. У меня еще куча дел. И мама мне будет звонить именно на домашний!

– Следит, чтобы не гуляла? – догадался он.

– Да, – я кивнула. – Пожалуйста, отвези меня домой.

– Нет, – Реван обласкал меня взглядом, но все же ответил отказом.

– В смысле?! – тут уже точно надо воспротивиться. – Я не стану с тобой спать! Останови машину, я сама доберусь!

– Да успокойся, Анфиска, – Реван взял меня за руку. – Матушке скажешь, что городской телефон не работает. По мобильному пообщаешься. А твоя куча дел подождет. Ничего с ней не случится.

– Хватит! – я попробовала вырвать свою руку, но он сжал ее до хруста. – Ты меня пугаешь. Это изнасилование, понимаешь? Если ты притронешься ко мне, я заявлю...

– Сладкая, замолчи, – без всякой грубости перебил он. – Побудь со мной этим вечером. Я не стану к тебе приставать. Не стану опаивать. Ничего не будет, если ты не захочешь. Я просто не хочу тебя отпускать.

– Нет, – я снова безуспешно попыталась вырвать свою руку из захвата.

Реван свернул с дороги и припарковался на обочине.

– Я устала, – я продолжала вырываться из его захвата. – Пожалуйста, хватит!

Реван повернулся ко мне и второй рукой обхватил мое лицо.

– Посмотри на меня, сладкая, – он глядел на меня спокойно без всяких угроз, поэтому я все же встретилась с его взглядом. – Чего ты боишься? Просто ответь мне на вопрос.

– Боюсь что ты станешь ко мне приставать, – хмуро ответила я. – Ты все время это делаешь.

– Конечно, – согласился он, – потому что я хочу тебя. Я думаю только о тебе, понимаешь? Ты занимаешь все мои мысли.

– Перестань, – мне вдруг стало очень холодно, и жар мужских ладоней показался мне приятным.

– Посмотри на меня, – снова попросил он и приблизился ко мне лицом.

Я мотнула головой, но в противовес этому опять заглянула в глаза Ревану. Его дыхание опаляло мне кожу и губы. У меня мурашки рассыпались по плечам от контраста температур.