— Что-то нашёл?

Я посмотрел на окно, затянутое промасленной тканью. За ним светлело, кристаллы начинали переключаться, и первые лучи дневного спектра ложились тонкими полосками на пол.

— Город болен, — ответил я. — Не люди — сам город. Корни, которые его питают.

Далан переварил это молча. Потом встал, убрал нож в ножны и пошёл к двери.

— Вейла торгует с рассвета. Сказала, чтобы ты ел и не спускался до полудня.

Он вышел. Я остался один.

Встал. Умылся из кувшина. Вода была тёплой, с лёгким привкусом металла. Я машинально поднёс ладонь к лицу и вдохнул запах с кожи. Вода. Обычная вода. Никакого рыжеватого оттенка, никакого сладковатого привкуса на языке. Но «Витальная Настройка» ещё держалась, и сквозь фильтр я ощущал в этой воде след Жилы.

Я присел на корточки у поясной сумки и достал Индикаторы. Шесть комплектов по три капсулы. Разложил их на лежанке рядами и начал проверять.

Процедура заняла сорок минут. Каждую капсулу я брал двумя пальцами, взвешивал на ладони, подносил к носу, слегка сжимал, проверяя упругость смоляной оболочки. Зерно-катализатор внутри должно было ощущаться как плотная горошина.

Три капсулы легли отдельно, в левый мешочек. На демонстрацию пойдут пятнадцать лучших. Совет увидит чёткую, однозначную реакцию.

Если только Солен не подготовил что-нибудь похитрее.

Я убрал Индикаторы обратно в сумку, съел остаток лепёшки и вышел на балкон.

Опустил взгляд вниз, к восточному кварталу.

Карантинные шатры стояли на месте. Вчера их было три, а сегодня уже четыре: за ночь поставили ещё один, поменьше, ближе к перилам. Очередь тянулась от дальнего шатра до развилки лестниц, и в ней было больше людей, чем вчера. Я насчитал шестьдесят с лишним, потом сбился — человек пятнадцать стояли плотной группой, и отделить одного от другого с такого расстояния невозможно.

«Витальная Настройка» всё ещё работала. Я переключил канал — десять секунд глухоты, пока фильтр перестраивался с тяжёлого диапазона Жилы на лёгкий диапазон человеческих пульсов. Сигналы толпы хлынули обратно, сотни ритмов, наслаивающихся друг на друга, но теперь я мог выделять отдельные нити, как выделяют одну партию в оркестровой каше.

Пять рваных ритмов. Вчера было три. Два новых.

Трое стояли в очереди, их я узнал по характерным провалам каждые четыре-пять секунд. Двое других были не в очереди. Они стояли у перил на противоположной стороне платформы, глядя вниз, и их ритмы только начинали портиться. Ранняя стадия. Они сами ещё не знали.

Один из них был ребёнком лет десяти, в выцветшей рубахе, с рыжеватыми волосами, которые ветер трепал на висках. Рядом стоял мужчина лет тридцати пяти, крупный, с тяжёлыми руками кожевника. Положил ладонь сыну на плечо. Витальный фон отца был чистым, здоровым, с плотным ритмом первого Круга. Мальчишка таким не мог похвастаться, мор уже потихоньку начал сжирать его тело.

Я отвернулся от перил и вернулся в комнату.

…

Тэлан появился к полудню.

Я был на рыночной площадке у третьего ствола — помогал Вейле упаковывать остатки товара. Торговля шла хуже, чем вчера: Вейла продала всего шесть склянок за утро, и по её лицу я видел, что цифра её не устраивала.

— Кто-то из лавочников среднего яруса пустил слух, — сказала она, не поднимая головы от записей. — Что наши Капли подделка. Точно не гильдейские — без сертификата, неизвестного происхождения. Половина вчерашних покупателей прошла мимо, даже не остановившись.

— Солен?

— Нет. Солену выгодно, чтобы мы торговали до демонстрации — это доказывает востребованность. Кто-то из мелких торговцев, которым мы вчера перебили клиентуру. Или кто-то из Гильдии, кто действует без ведома Солена.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Или с его ведома, но без его приказа. Такие вещи здесь делаются через третьи руки.

Тэлан вынырнул из толпы, как рыба из мутной воды.

— Доброго дня, — сказал он, обращаясь к Вейле, потом ко мне. — Мастер Солен передаёт просьбу.

Вейла отложила перо. Я молча ждал.

— Утром поступило сообщение от Стражей восточного квартала. Колодец на площади Трёх Корней, последний открытый в этой части города, показал изменение цвета воды — рыжеватый оттенок. Стражи просят Гильдию подтвердить или опровергнуть заражение.

Он сделал паузу, точно выверенную.

— Гильдейский метод подтверждения, визуальный осмотр и проба на вкус. Результат достоверен только на средней и поздней стадиях. Ранняя стадия не определяется.

Ещё одна пауза. Тэлан смотрел на меня, и в его глазах я видел тот же голодный исследовательский интерес, который заметил при первой встрече.

— Мастер предлагает провести полевое тестирование Индикатора на всех городских колодцах до завтрашней демонстрации. Двенадцать точек. Результаты будут зафиксированы в присутствии двух Стражей и переданы Совету как предварительный отчёт. Это не услуга и не приказ. Мастер называет это «предварительной проверкой качества диагностического средства перед сертификацией».

Формулировка была идеальной. Солен получал полную карту водоснабжения города бесплатно, за мой счёт, моими Индикаторами. Я получал двенадцать публичных тестов при свидетелях и предварительный отчёт, который ляжет на стол Совета до демонстрации.

Вейла посмотрела на меня. Я прочитал в её взгляде: соглашайся.

— Сколько Индикаторов потребуется?

Тэлан сверился с дощечкой.

— Двенадцать колодцев. По одной капсуле на тест. Если потребуются повторные проверки, Мастер предоставит дополнительное сырьё из гильдейских запасов.

Двенадцать капсул. Это оставляло мне шесть на завтрашнюю демонстрацию, три запасных, если что-то пойдёт не так. Арифметика на грани допустимого.

— Условия, — сказал я. — Результаты каждого теста записываются в двух экземплярах. Один Стражам, второй мне. Процедура стандартная: я вскрываю капсулу, опускаю Зерно в пробу воды, три минуты ожидания, фиксация цвета нитей. Никто не касается капсулы, пробы или плошки, кроме меня. Если кто-то из свидетелей оспорит результат, я провожу повторный тест на месте из своего запаса.

Тэлан записывал. Перо двигалось по дощечке быстро, уверенно, без пауз.

— Принято, — сказал он. — Стражи будут ждать у колодца на площади Трёх Корней через час.

Он развернулся и ушёл в толпу так же бесшумно, как появился. Вейла проводила его взглядом.

— Каждый тест, который увидят горожане — это реклама, за которую мы не платим ни Капли. К завтрашнему утру о тебе будет знать весь город.

Она помолчала.

— И весь город будет знать, что половина их воды отравлена. Ты готов к тому, что они захотят разорвать гонца?

— Они захотят купить Индикаторы, — ответил я. — А Индикаторы делаю только я.

Вейла посмотрела на меня с выражением, которое было трудно интерпретировать — то ли одобрение, то ли оценка.

— Иди. Далан пойдёт с тобой.

…

Площадь Трёх Корней оказалась тем, что в прошлой жизни я назвал бы городским дном.

Нижний ярус, десять метров от земли, платформа из потемневших досок, стёртых тысячами ног до матового блеска. Три огромных корня Виридис Максимус прорастали сквозь настил, поднимаясь над ним на высоту человеческого роста, как деревянные рёбра, торчащие из грудной клетки мира. Между корнями колодезная будка с воротом и бочкой. Вокруг лотки, навесы, верёвки с бельём. Много людей: кожевники, портомои, носильщики, женщины с корзинами, дети, которые бегали между ногами взрослых с тем бесцельным остервенением, которое свойственно детям повсюду, в любом мире и в любую эпоху.

Двое Стражей ждали у колодца. Один высокий, сухопарый. Второй ниже, шире, с лицом человека, который давно перестал удивляться чему бы то ни было. Оба второго Круга, оба смотрели на меня с одинаковым выражением настороженного любопытства.

Тэлан стоял чуть в стороне, у перил. Дощечка в руке, перо за ухом.

— Начнём? — спросил я.

Высокий Страж кивнул на колодец.

— Утром Грида, жена Мерка-ткача, набрала воду. Сказала, мол, пахнет нормально, но цвет. Мы посмотрели. Похоже на то, что ваши штуки показывали вчера у стены — рыжина.