Совместимость пятьдесят девять и восемь десятых процента — почти порог, за которым тело перестанет быть «гостем» в этой экосистеме и станет её частью.
Расщелина. Знакомые ступеньки, вырубленные в камне. Карниз, выступающий над провалом. Тьма внизу плотная, осязаемая, дышащая.
Ферг сидел на своём месте, ниже карниза, спиной к скале. Серебристые прожилки покрывали его руки до плеч и поднялись на шею, я видел их сквозь распахнутый ворот рубахи — тонкие, ветвистые, как реки на карте, увиденной с высоты. Глаза закрыты. Дыхание ровное — четыре вдоха в минуту. Рядом на камне нетронутая миска и фляга.
Я сел на карниз и закрыл глаза. Контакт пришёл на первом выдохе.
Восемнадцать ударов в минуту. Реликт стабилен. Протокол «Я здесь» делал своё дело, и камень откликался быстрее с каждым днём. Месяц назад на установление контакта уходило три выдоха, неделю назад — два, сегодня хватило одного.
Пять минут рутинного протокола: шесть капель субстанции на ступеньку, резонанс через микро-ответвления, контроль температуры. Пульс камня удерживался в рабочем диапазоне. Маяк тянул субстанцию, Реликт компенсировал, я контролировал баланс — триада, работавшая на износ, но пока работавшая.
На шестой минуте Рубцовый Узел начал вибрировать.
Частота была незнакомой. Глубже, чем пульс Реликта, и медленнее, как басовая нота под мелодией. Магистральный канал, сквозь камень, глину, подземные воды, корни мёртвых деревьев и корни живых. Волна поднялась оттуда и ударила в Рубцовый Узел.
Образ пришёл.
Длиннее предыдущих, чётче. С деталями, которых раньше не было.
Гладкие стены тоннеля, оплавленные до стеклянной гладкости, уходящие вниз от пустой камеры, которую я видел в прошлый раз. Диаметром в метров десять, может двенадцать. Стены покрыты символами. Я узнал их мгновенно: круг, три луча под сто двадцать градусов, расходящиеся от центра — символ Наро. Тот же рисунок, что на ладонях Ферга, на камне у расщелины, на черепке, который неизвестный оставил перед нашим отъездом в Каменный Узел. Только здесь каждый символ был размером с человеческий рост, и расстояние между ними составляло ровно семь шагов.
Символы уходили в темноту. Тоннель не кончался — он углублялся в породу, прорезая её с хирургической точностью, и темнота на дне была не отсутствием света, а присутствием чего-то — плотная, осязаемая, она дышала, расширялась и сжималась в ритме, который совпадал с Глубинным Пульсом. Сорок пять секунд. Вдох — и темнота отступает, и стены тоннеля чуть бледнеют. Выдох — и темнота сгущается.
В самом низу, на грани различимости, горела точка — бордовая, пульсирующая, крохотная на фоне тоннеля и непропорционально яркая. Она была очень далеко, и всё же я видел её с той пронзительной чёткостью, с которой хирург видит сосуд в глубине раны: маленький, критически важный, определяющий исход операции.
Пять секунд. Образ погас.
РЕЗОНАНСНЫЙ ОТПЕЧАТОК (5-й контакт).
Длительность: 5.3 секунды (рекорд, ×2.5 от предыдущего).
Содержание: тоннель ниже камеры (глубина 500 м). Символы Наро на стенах. Источник света на дне неидентифицирован.
Канал связи: расширение подтверждено. Текущая пропускная способность: образы — панорамы.
СОВМЕСТИМОСТЬ: 59.9% (+0.1%).
ПОРОГ: 0.1%.
Я открыл глаза. Темнота расщелины сомкнулась вокруг, привычная, каменная, лишённая тех оплавленных стен и гигантских символов. Мои ладони лежали на коленях, и серебристые линии на них пульсировали ярче, чем минуту назад.
Ниже, у подножия карниза, Ферг открыл глаза.
Его зрачки были бордовыми от радужки до радужки, глубокого, насыщенного цвета, и в этом свете его лицо, покрытое серебристыми прожилками, выглядело как маска из чужого мира. Он смотрел на меня, и его губы шевельнулись. Одно слово. Голос был низким, вибрирующим, идущим не из горла, а снизу, через камень.
— Готов?
Ферг моргнул. Бордовый ушёл из зрачков, вернулся обычный карий. Он посмотрел на свои руки, на серебро, на камень, и в его взгляде мелькнуло выражение человека, который проснулся с чужими словами на губах и не помнит, что сказал.
Я встал. Поднялся по ступенькам и пошёл прочь, не оглядываясь.
Продолжение: https://author.today/reader/572373/5440324
