Наконец-то малышка открывает на балконе дверь.

– Всё. Папа скоро приедет. Ты не волнуйся, мамочка, всё будет хорошо, – с твёрдой уверенностью заявляет София. – Дай посмотрю. Ты сильно ударилась?

– Соня, зачем ты так поступила? Зачем ты позвонила папе? – я не стараюсь говорить грубо, но тон всё равно выходит с претензиями. Да и как не возмущаться, когда маленькая дочь приняла решение за меня, проигнорировав просьбу не звонить?!

– Мамочка, не сердись на меня, пожалуйста. Я очень испугалась и хотела помочь, но чем же я тебе помогу – я же маленькая ещё? А папа большой и сильный, а ещё он умный и точно знает, что делать!

– Ах, Соня… – глядя на малышку и её искренне опечаленный вид, невозможно долго сердиться. Да и знаю я, что Соня хотела как лучше. Её поступок вполне понятен и логичен. – Я не сержусь на тебя, но папе звонить не стоило. Мы бы и сами со всем справились.

– Мам, всё будет хорошо, – гладит меня по руке своей маленькой ручкой, и это заставляет улыбнуться.

Решив не терять время, я говорю Соне, чтоб она шла в свою комнату одеваться, а сама кое-как добираюсь до спальни и тоже пытаюсь сменить домашний костюм на свободные джинсы и свитер.

Стельмах действительно приезжает очень быстро. Я только успеваю собрать волосы в высокий хвост на затылке и оценить в зеркале свой внешний вид. Разбитая губа уже не кровоточит, но она заметно припухла. Хорошо, хоть зубы все целые.

Со Львом встречаемся в коридоре. Не постучав, а открыв входную дверь своим ключом, он влетает в коридор как ошпаренный.

– Как ты, Ась? – стащив ботинки, вмиг оказывается стоять напротив меня. Руками ощупывает мои плечи, опускается ниже. – Что болит?

Отворачиваю голову в сторону, потому что не хочу встречаться с ним взглядом. Была б моя воля, я с этим мужчиной больше никогда не пересекалась: ни в этой жизни, ни во всех последующих, если таковые существуют. Слишком больно любить его.

– Ты зря приехал. Ничего серьёзного, просто Соня испугалась, – отвечаю холодно, а в коридоре появляется дочка.

– Неправда, папочка. У мамы нога очень болит. Нужно срочно показать её врачу! – встревает Соня и я тихо вздыхаю.

Вмиг опустившись передо мной на корточки, Стельмах начинает осматривать здоровую ногу, а я даже возразить не успеваю, как он переключается на левую – ту, что реально пострадала.

– Всё понятно, – заключает Стельмах. – Если вы уже собраны, то поехали в больницу.

– Лев, мы сами справимся. Говорю же тебе, ты зря приехал.

– Ася, пожалуйста…

Смотрит на меня тоскливо, а в его глазах чайного цвета грусть необъятных размеров. И я понимаю, что глупо отказываться от помощи Стельмаха, но поделать с собой ничего не могу. Я такая злая на Льва, что меня всю наизнанку выворачивает от одного его только присутствия. Как у него так легко получается после всего? Но спрашивать об этом – точно не буду, выяснять больше нечего. Точка.

Кивнув, я всё же соглашаюсь принять помощь Льва, ещё не подозревая, что через минуту он подхватит меня на руки и будет нести так до самой машины, которую припарковал около подъезда. Сопротивляться бесполезно, как и всегда. Поэтому после первой же тщетной попытки, я крепко хватаюсь за плечи Стельмаха обеими руками. Стараюсь не прижиматься к нему так плотно, но это априори невозможно, когда он несёт меня на руках. Мы так близко друг к другу, что я слышу быстрый стук его сердца. Наверное, моё сейчас стучит так же.

Усадив меня на переднее сиденье рядом с собой, Лев отодвигает сиденье максимально назад, чтоб мне было удобно, чтоб я могла вытянуть ноги вперёд. Соня же устроилась сзади на большом диване и с нетерпением ждёт, когда кроссовер тронется с места. Спустя двадцать минут мы оказываемся в городской больнице.

Закрытый перелом голеностопного сустава звучит как тяжеленным обухом по голове. За все мои тридцать два года – это первый перелом, поэтому сказать, что я в конкретном шоке – ничего не сказать. Ну как так, а? Я просто упала с табурета у себя дома!

– Уже можно? – в кабинет заглядывает Стельмах, с трудом дождавшись, когда мне наложат гипс на левую ногу.

– Да, входите, – отвечает травматолог.

– Вас не затруднит оставить нас наедине? – спрашивает Стельмах, смотря на меня исподлобья.

Его взгляд такой тяжёлый сейчас, словно он рассержен не на шутку. Неужели ему стало известно о моей беременности? Перед тем как мне должны были сделать рентген, я сказала медикам, что беременная. Они это учли и всё же сделали снимок, по возможности стараясь защитить меня от облучения.

Кивнув, врач всё же уходит. Ещё бы он отказал Стельмаху! Стельмах всегда ведёт себя уверенно и решительно, словно он хозяин всего мира. Люди это чувствуют, поэтому стараются не вставать у него на пути. Жаль, что ко мне это не относится. Ведь когда в нашей жизни появился биологический отец Сони, Льва словно подменили – таким растерянным я его никогда не видела. Тогда он просто отошёл в сторону, а сейчас я снова вижу Стельмаха, которому когда-то сказала "да", приняв предложение стать одной семьёй.

Лев

“Вы не волнуйтесь, рентген не навредит ребёнку. Но ваша жена получила травму, поэтому пусть её лучше осмотрит гинеколог”, – крутится в голове как на репите. Когда мне это выпалила медсестра, я только смог кивнуть, пребывая в конкретном шоке. Сейчас же смотрю на Асю в упор и даже не знаю, какие эмоции испытывать. Точнее, не знаю: какие эмоции продемонстрировать ей.

Я в растерянности. Злюсь. В приятном шоке. Это реально неожиданно!

Неужели жена действительно беременная… от меня?

– Не хочешь мне ничего сказать? – захожу издалека, хочу дать попытку признаться чистосердечно.

– Нет, – в мою сторону даже смотреть не собирается, и это вызывает ухмылку.

М-да уж… Далеко мы пойдём с такими “высокими” отношениями. И я понимаю, что в этом есть и моя вина. Всеми способами старался держаться от Аси подальше, сохранял дистанцию, как мог, но не вышло. Пару раз в голове словно что-то щёлкнуло, будто сгорели предохранители… и понеслось.

– Ась, давай поговорим откровенно. Я обещаю, что не буду злиться. Ты беременная?

– Э-э-э… – открывает рот и тут же спешит его закрыть. На меня смотрит распахнутым взглядом, хлопая своими пушистыми ресницами.

– Ну давай, малыш, смелее. Признайся сама.

Помедлив мгновение, Ася решительно отводит взгляд в сторону, фокусируюсь на стене. Нечто подобное я от неё ожидал. Она обиженная на меня, что ж весьма заслужено. Будь я на её месте, то вообще послал бы далеко и надолго, чтоб перестал морочить голову.

– Что ты хочешь услышать, Лев?

– Правду. Сколько уже недель? – прикидываю в голове. – Семь? Восемь?

– Почти девять, – отрезает холодно, на меня по-прежнему не хочет смотреть, поэтому я подсаживаюсь ближе и беру жену за руку, а когда она пытается вырвать её из моей руки, ещё крепче сжимаю пальцами.

– Вот как?! – улыбаюсь широко. – Получается, с первого раза. В тот вечер, когда я забрал тебя из клуба.

Вместо ответных слов Ася просто вздыхает и всё же поворачивает голову в мою сторону. И теперь смотрит на меня своим самым рассерженным взглядом, который я помню за все эти годы, что мы были вместе.

– Что ты хочешь от меня, Лев?

– А сама, как думаешь?

– Думаю, что ты сам этого не знаешь. Вот только не надо сейчас на меня наезжать, мол, почему я не сказала тебе раньше. Я, вообще-то, собиралась. Пришла к тебе на работу, хотела обрадовать. Но ты так был увлечён своей молодой помощницей, что…

Недоговорив, Ася замолкает. И я вижу, как ей больно вспоминать о том дурацком моменте. Если бы Ася только знала, как мне нелегко его вспоминать и осознавать, что я собственными руками едва не разрушил всё, что у меня есть.

– Прости, я ведь уже извинялся ведь, да?

– Да. Но только от твоего “прости” мне легче не становится, Лев.

– Ась, я… – слова застреваю где-то в горле. Так хочется обнять жену и прижать к себе, сказать ей, что я дурак, что на самом деле не хочу разводиться, но она вряд ли поверит.