Действуя по привычке, заправляю постель, разглаживаю на покрывале все складочки. Идеально же.

Было бы неплохо расчесать волосы, да и в целом привести себя в порядок, но моя сумочка вместе с одеждой ещё вчера остались в кухне, где нам со Стельмахом приспичило заняться сексом.

Так и выхожу из спальни: босая в одной лишь свободной футболке, которая едва прикрывает мою филейную часть тела. Спускаюсь по лестнице, продолжаю улыбаться. Кажется, эта дурацкая улыбка намертво прилипла к моим губам, даже не знаю, как от неё избавиться, да и надо ли.

Преодолев на лестнице последнюю ступеньку, слышу голос Стельмаха, словно он с кем-то разговаривает по телефону. Сердце начинается биться быстрее, так хочется увидеть его после ночи. Я только в глаза его загляну и сразу всё пойму с первых секунд: жалеет или же рад случайному сексу, как и я. Возможно, через три месяца мы не пойдём в суд, а помиримся гораздо раньше.

Я только вхожу в кухню, как вижу у кухонной плиты свекровь. Повёрнутая ко мне спиной, Валентина Дмитриевна ещё ничего не заметила и продолжает помешивать ложкой кофе в турке. А мне так стыдно становится, кровь приливает к щекам.

– Проснулась? – голос подаёт Стельмах, призывно машет мне рукой, чтоб подошла к столу, где он сейчас сидит на стуле.

– Эм… Доброе утро, – произношу смущённо.

Оглядываюсь. Ещё не поздно сбежать, а? Как-то появляться в таком виде перед Валентиной Дмитриевной очень неприлично. За все восемь лет, что мы прожили с её сыном вместе, она ни разу меня не видела в таком неприглядном виде как сейчас. Поэтому я ощущаю себя некомфортно – мягко говоря. От стыда я готова провалиться до основания фундамента, а то и ниже, если это возможно.

Пока я стою на месте, как вкопанная, свекровь оборачивается. Подозрительно улыбается, взглядом по мне вверх-вниз скользит. Вокруг её глаз собираются морщинки, она явно рада меня видеть. Я как бы тоже рада нашей встрече, но не при таких же обстоятельствах.

– Доброе утро, Асенька. Присаживайся к столу, я как раз кофе заканчиваю готовить, – обращается ко мне ласково свекровь, никак не показывает своим видом, что со мной сейчас что-то не так.

– Доброе утро, Валентина Дмитриевна, – только и могу сказать. Кажется, мой неприглядный вид никого не смущает.

Пока я приближаюсь к столу, взглядом всё время ищу свои разбросанные по полу вещи, но их нигде нет. Спрашивать у Стельмаха в присутствие его мамы, где я могу взять свою одежду и трусики с лифчиком, не менее стыдно, чем щеголять в одной футболке, едва прикрывающей мой зад.

– Ася, если ты ищешь свои вещи, то я отнесла их в гостиную и положила на диван, – говорит свекровь, словно прочитав мои мысли.

Ну, нет же… Блин!

Свекровь по-любому обо всём догадалась, даже не представляю, как теперь смотреть в глаза этой женщине. Понятное дело, что ничего ужасного не произошло, луна не рухнула на землю и мне надо меньше загоняться, но речь идёт о Валентине Дмитриевне. Мы как бы с её сыном разводимся, и она про это хорошо знает.

– Иди сюда, – Лев тянет меня за запястье, пытается усадить сверху себя.

А я шиплю ему на ухо:

– Стельмах, я без трусов.

– И что? Ничего не видно, – улыбнувшись, дёргает край моей футболки вниз.

– Ты считаешь это нормально? Блин… ну я в таком виде при твоей маме, – продолжаю говорить мужу на ухо.

– Прости, я не знал, что она придёт.

– Я ненадолго, дети. Кофе с вами выпью и уже уезжаю домой, – поставив чашки с кофе на поднос, свекровь приближается к столу.

– А зачем тогда приезжала? – ни разу не тактичный Стельмах буравит взглядом собственную мать, а мне так хочется его стукнуть за такое неуважение. Ну кто так с мамой разговаривает?

– Прости, сынок. Я не знала, что помешаю вам с Асей. Сегодня же воскресенье, я, как обычно, приехала проведать тебя. Помочь что-то сделать по дому.

Родственники переглядываются между собой. Стельмах смотрит на свою маму исподлобья, а Валентина Дмитриевна виновато опускает взгляд в пол. Кажется, у этих двоих уже есть традиция видеться по воскресеньям и если кто-то этому помешал, так это точно я.

Закончив пить кофе, Валентина Дмитриевна действительно уезжает. Стельмах отправляет её на такси, а когда возвращается в дом, то застаёт меня уже полностью собранной.

– Я тоже поеду, спасибо за гостеприимство, – не знаю, что ещё можно сказать после всего.

Из-за внезапно нагрянувшей в гости свекрови пообщаться с мужем у нас не было возможности. Что чувствует Стельмах, какие у него планы – для меня загадка, но навязываться ему или же расспрашивать – тоже не собираюсь, если захочет, то проявит инициативу. А если нет, то как говорится: на нет и суда нет.

– Я отвезу тебя. Подожди пару минут, схожу наверх переодеться, – сообщает Лев и уходит в спальню.

Пока он поднимается по лестнице на второй этаж, я провожаю его тоскливым взглядом. Не попросил остаться и даже ни одного вопроса не задал. Возможно, для него наш случайный секс ничего не значит, просто разрядка по старой памяти. Если это так, то я постараюсь не обижаться, хотя это почти что невозможно. Но обманываться мне тоже претит, давно уже не девочка и успела уяснить простую истину: если ты нужна мужику, то он свернёт ради тебя горы.

Воспользовавшись свободными минутами, брожу по дому, заглядываю в каждую комнату на первом этаже. Сердце отзывается учащённым стуком. Всё на прежних местах, ничего нового не появилось. Ощущение, что я никуда не уходила, точнее, что я вышла из дома всего лишь на пять минут, а не отсутствовала здесь полтора месяца. Комфортно, как и всегда, только это всё уже без нас с Соней.

Стельмах подкрадывается еле слышно, я как раз оборачиваюсь, когда он тормозит у меня за спиной. Одетый в джинсы и пуловер Лев выглядит как обычный мужик, но таким он мне нравится куда больше, чем в своих привычных рубашках и костюмах.

Он так близко сейчас, что я легко могу дотянуться рукой до его лица, коснуться щетины и сказать ему, что он уже слишком зарос, пора бы бриться. Но моя рука даже не шевелится, я по-прежнему стою на месте, жду непонятно чего. Не хочу ему навязываться, так будет правильно.

– Поехали, – так просто произносит, будто для него действительно всё просто.

Киваю в ответ. Стараюсь спрятать глубоко в себе рвущееся наружу огорчение. Не так мне хотелось, чтоб всё закончилось и это я не только про утро после бурной ночи, а в общем.

Иду следом за мужем, а переступив через порог и оказавшись на крыльце, терпеливо жду, когда Стельмах закроет входную дверь на замок. Сунув ключ во внутренний карман куртки, Лев оборачивается ко мне и вдруг тянется к воротнику моего пальто, поправляет шарф. Прикосновения его рук вызывают во мне трепет, я лишь на мгновение закрываю глаза, позволяю себе раствориться в секундной нежности.

– Ты так легко одета. Не боишься заболеть? – прищуривается, взглядом по мне вверх-вниз скользит.

– Мне совсем не холодно. Пальто тёплое на самом деле, – его взгляд опускается на то место, где распахивается пальто и видно ноги.

– Ещё и колготки капроновые… тонкие такие. Ах, Ася, не бережёшь ты себя.

Он не ворчит, но тон недовольный. На его реплику я лишь натянуто улыбаюсь. После всего единственное, что Лев решил мне сказать, так это то, что я не берегу себя. Забавно, а о чувствах он, как и всегда, молчит.

Идём к машине, я забираюсь на пассажирское сиденье спереди и жду, когда Лев присоединится. Тянусь к ремню безопасности и в месте между сиденьем и дверцей, в самом низу, замечаю шариковую ручку. Нет, это не шариковая ручка на самом деле, а карандаш для губ. Стоит сказать, очень дорогой карандаш известного бренда, ярко-красного цвета.

Лев садится за руль, запускает двигатель, а меня немного потряхивает в этот момент, в пальцах зажат карандаш. В голове набатом стучатся мысли, они причиняют душевную боль, потому что у меня никогда не было такого карандаша для губ – это я точно знаю, да и Валентина Дмитриевна не пользуется декоративной косметикой, сколько её помню. Получается, что в машине Стельмаха побывала какая-то другая женщина.