— Ладно, — сказала она, вытирая уголок глаза. — Сначала тебя помыть. Потом накормить. Потом попытаться понять, не разрушишь ли ты мне жильё до утра.

На словенакормитьпанда оживилась мгновенно.

— Конечно, — вздохнула Юля. — Что бы я без этого волшебного слова делала.

В ванной оказалось ещё веселее.

Юля заранее предполагала, что грязного зверя придётся как-то приводить в порядок, но не учла одного: панда была категорически против воды. Не как обычное недовольное животное, а как существо, глубоко оскорблённое самим фактом подобного предложения.

Когда Юля открыла кран и осторожно потянулась к душу, панда отпрянула с таким ужасом, будто та собиралась проводить экзорцизм.

— Это просто вода! — возмутилась Юля.

Панда вскочила на коврик. Поскользнулась. Развернулась. Попыталась улизнуть.

Юля поймала её за бок.

Панда обиженно фыркнула и ухватилась лапами за дверной косяк.

— Да ты издеваешься!

Борьба длилась минут десять. В какой-то момент Юля была мокрой по локоть, по колено и, кажется, уже морально. Панда сопротивлялась с выдающимся артистизмом: жалобно вздыхала, застывала мешком с мехом, делала вид, что потеряла способность двигаться, а затем внезапно оживала и пыталась сбежать.

Но всё же победа осталась за девушкой.

Когда тёплая вода наконец смыла основную грязь, оказалось, что под слоем городской пыли скрывается довольно симпатичное, очень пушистое и даже красивое существо. Белая шерсть снова стала белой, чёрные пятна — чёрными, а круглая морда приобрела почти игрушечный вид. Если не считать выражения униженного достоинства.

После ванны панда сидела на полотенце, нахохлившись, и всем своим видом показывала, что запомнит это предательство.

— Ну прости, — примирительно сказала Юля, вытирая ей лапы. — Зато ты теперь не похожа на ветерана мусорной войны.

Панда отвернула морду.

На кухне Юля устроила экстренную ревизию холодильника. В наличии были два яблока, половина огурца, яйца, сыр, молоко, пачка творога, контейнер с гречкой и остатки куриного филе. Интернет в телефоне после запроса“что едят панды”выдал список, из которого Юля поняла главное: бамбука у неё дома нет, а жизнь снова смеётся ей в лицо.

— Ладно, — сказала она, нарезая яблоки. — На первый раз будем импровизировать.

Панда следила за каждым её движением с такой сосредоточенностью, будто оценивала кулинарное шоу.

Яблоки были одобрены немедленно. Огурец — после размышления. Творог вызвал недоверие, но тоже исчез. А вот на миску с тёплым молоком панда посмотрела так, будто это была личная награда за жизненные страдания.

— Хоть что-то тебе нравится без драматических сцен, — заметила Юля.

Когда зверь наконец наелся, он явно расслабился. Глаза у него стали сонными, движения — медленнее. Он выбрал место прямо посреди кухни, развернулся три раза, как собака, потом передумал, перебрался в комнату, ещё раз всё обнюхал и в итоге тяжело плюхнулся возле дивана.

Юля стояла в дверях и смотрела на него с тем странным чувством, которое возникает, когда жизнь внезапно делает резкий поворот, не предупредив заранее.

Ещё утром всё было понятно. Работа, чертежи, начальница, кофе, пробки, дом. Всё скучно, предсказуемо, немного утомительно — но понятно. А теперь в её квартире спала панда.

Настоящая.

Юля медленно опустилась на диван.

Пальто так и висело на спинке стула. Волосы окончательно растрепались. Телефон показывал несколько сообщений от коллеги, но отвечать не хотелось. На кухне капала вода из плохо закрытого крана. За окном всё так же моросил дождь.

Панда приоткрыла один глаз.

Юля тоже посмотрела на неё.

— И что мне с тобой делать? — тихо спросила она.

Панда закрыла глаз обратно, явно предоставляя решение этого вопроса ей.

— Очень удобно устроилась.

В ответ послышалось едва различимое сопение.

Юля покачала головой и, сама не заметив как, улыбнулась.

— Знаешь что? Если уж ты свалилась мне на голову в такой день, то без имени точно нельзя. Не могу же я звать тебя просто “эй, панда”.

Панда не возражала.

Юля задумалась.

Имя должно было быть тёплым. Немного смешным. Домашним. Таким, которое подходило бы существу, внезапно вторгшемуся в её жизнь с грацией бульдозера и глазами несчастного ребёнка.

Она посмотрела на круглую морду, влажный нос, пушистые уши и очень серьёзный спящий вид.

И вдруг сказала:

— Марфуша.

Панда открыла глаза.

Юля замерла.

— Тебе подходит, — уже увереннее добавила она. — Да. Точно. Ты Марфуша.

Панда несколько секунд смотрела на неё.

Потом медленно моргнула. Подтянула лапу ближе. И, кажется, устроилась удобнее.

— Вот и договорились, — шепнула Юля.

Она укрыла зверя старым пледом, хотя подозревала, что тому и без того тепло, выключила верхний свет и оставила только настольную лампу. Квартира погрузилась в мягкий полумрак, в котором всё происходящее казалось ещё более нереальным.

Перед сном Юля ещё раз проверила входную дверь, убрала с пола сушилку, подняла книгу, поставила торшер ровнее и зачем-то спрятала вазу повыше. Потом умылась, переоделась в домашнюю футболку и легла на диван, оставив Марфуше сложенное одеяло на ковре.

Несколько минут она просто лежала, глядя в потолок.

Мысли шли медленно и странно.

Надо завтра понять, кому звонить.Надо купить еды.Надо проверить, не болеет ли она.Надо…

С дивана был виден тёмный силуэт панды.

Марфуша тихо сопела.

Юля сама не заметила, как это сопение вдруг стало успокаивающим. Будто присутствие ещё одного живого существа в доме, каким бы абсурдным оно ни было, разом сделало квартиру менее пустой.

Она перевернулась на бок и сонно пробормотала:

— Только, пожалуйста… ничего не ломай до утра.

В ответ из темноты донеслось невнятное фырканье.

Очень возможно, что это уже было началом обещания. Но, скорее всего, нет.

А за окном всё шёл дождь, и город, не подозревая, что в обычной однокомнатной квартире на шестом этаже только что началась история, которая перевернёт сразу две жизни, медленно засыпал.

Утро началось не с будильника.

И даже не с привычного звука мусоровоза под окнами, который в будние дни приезжал с такой настойчивостью, будто лично ненавидел всех, кто спит после семи.

Утро началось с ощущения, что на Юлю кто-то смотрит.

Это было странное, почти первобытное чувство: ещё не проснувшись до конца, она уже знала, что в комнате есть кто-то бодрый, внимательный и, скорее всего, готовый к действиям. Юля лежала, уткнувшись лицом в подушку, под тёплым одеялом, где ещё сохранялся островок уютного сна, а где-то совсем рядом, в реальности, уже дышали перемены.

Она неохотно открыла один глаз.

И увидела панду.

Марфуша сидела возле дивана, аккуратно сложив передние лапы, и смотрела на Юлю с таким выражением сосредоточенной вежливости, словно пришла на собеседование и терпеливо ждала, пока человек перестанет изображать предмет мебели.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Потом Юля медленно села, моргая и пытаясь собрать мысли в хоть какое-то подобие порядка.

— О господи, — хрипло сказала она. — Ты не приснилась.

Марфуша наклонила голову набок.

— Нет, серьёзно. Я до последнего надеялась, что это нервный срыв. Или хотя бы очень качественный сон.

Панда продолжала смотреть.

Утренний свет, серый и не особенно добрый, просачивался сквозь шторы. В комнате было прохладно. На полу валялась сброшенная вчера декоративная подушка, торшер по-прежнему стоял с видом глубоко травмированного свидетеля, а рядом с диваном сидела живая панда. Сухая, пушистая, уже куда более чистая, чем накануне, и очевидно вполне освоившаяся.

Юля потерла лицо ладонями.

— Ладно. Хорошо. Допустим. У меня дома панда. У обычной женщины двадцати пяти лет. Инженера благоустройства. Почему бы и нет. Очень логичное развитие событий.