В ней появился ритм. Появились звуки. Появился кто-то, кому хотелось купить яблок побольше. Кто-то, кто встречал её из ванной с мокрой мордой. Кто-то, кто мог утром притворяться спящим, а вечером украсть последний кусок сыра и потом изображать абсолютную невиновность.

Иногда, особенно по вечерам, когда за окном рано темнело, а в комнате горела только тёплая лампа, Юля ловила себя на мысли, что без Марфуши ей теперь было бы слишком тихо.

Это было странное чувство.

Неправильное, наверное. Но тёплое.

Через неделю поисков работы наметились первые подвижки. Ей ответили из двух компаний. В одной обещали перезвонить. В другой пригласили на онлайн-собеседование. Юля аккуратно привела себя в порядок, надела блузку, собрала волосы, уселась перед ноутбуком и строго сказала Марфуше:

— Сейчас очень важный момент. Ты ведёшь себя тихо. Никаких звуков. Никаких забегов. Никаких… вообще ничего.

Марфуша сидела на диване и, как обычно, смотрела на неё с обманчиво кротким видом.

— Я серьёзно.

Панда моргнула.

Собеседование началось вполне прилично. По ту сторону экрана сидела приятная женщина лет сорока, руководитель отдела благоустройства в девелоперской компании. Она задавала нормальные вопросы, внимательно слушала, кивала. Юля отвечала уверенно, рассказывала про опыт, проекты, нормативы, концепции дворов без машин и озеленение общественных пространств.

Всё шло хорошо.

Слишком хорошо.

Поэтому Юля почти заранее насторожилась.

И не зря.

Сначала из-за кадра послышался тихий скрип.

Потом что-то упало.

Женщина на экране замолчала.

Юля натянуто улыбнулась.

— Простите, кажется, соседи.

И в тот же миг за её спиной в кадр медленно, с достоинством и совершенно неуместной артистичностью вплыла Марфуша.

На голове у неё был Юлин бюстгальтер.

В лапах — рулон туалетной бумаги.

А морда выражала то ли триумф, то ли невинное любопытство.

Руководитель по ту сторону экрана застыла.

Юля закрыла глаза.

На секунду ей захотелось просто лечь лицом на стол и остаться так навсегда.

— Это… — осторожно начала женщина.

— Очень длинная история, — быстро сказала Юля. — И, уверяю вас, не профессиональная привычка.

Марфуша именно в этот момент решила, что бумага — прекрасный художественный материал, и понеслась по комнате, разматывая рулон с ликованием стихийного бедствия.

Собеседование всё-таки закончилось вежливо. Даже чересчур вежливо. И когда через сутки пришёл ответ в духе«мы выбрали другого кандидата», Юля ничуть не удивилась.

— Ну спасибо, — сказала она Марфуше, показывая ей письмо. — Ты буквально разрушила мою карьеру кружевным бельём.

Панда склонила голову набок, а потом подошла и положила морду ей на колени.

Юля вздохнула.

— Вот как на тебя злиться, скажи?

Марфуша, естественно, ничего не сказала. Только прикрыла глаза.

Иногда Юля выходила с ней поздно вечером во двор, когда людей становилось меньше. Не гулять в полном смысле слова — всё-таки Марфуша не была собакой, поводок категорически презирала, а к командам относилась как к философским предложениям, которые можно принять к сведению, а можно и нет. Но подышать воздухом, дать ей немного подвигаться и самой не сойти с ума в четырёх стенах было полезно.

В такие вечера двор казался почти сказочным.

Фонари золотили мокрые дорожки. Ветер качал ветви. Дымка тумана стелилась у земли. Марфуша бежала впереди, то влезая в кучу листьев, то вставая на задние лапы у дерева, то внезапно замирая и очень внимательно вглядываясь в темноту, будто слышала что-то недоступное человеку.

Это происходило не раз.

И каждый раз Юля замечала в эти секунды странную перемену в поведении панды.

Та становилась напряжённой. Собранной. Почти настороженной.

А потом вновь возвращалась к своим обычным безобразиям.

Юля не придавала этому большого значения. Пока ещё.

Но именно после одной из таких прогулок началась та ночь, которая разделила её жизнь окончательно — надоипосле.

В тот вечер Юля легла поздно.

День выдался изматывающим. Она снова рассылала резюме, разговаривала с одной кадровичкой, долго пыталась свести месячный бюджет с новыми реальностями и под конец ещё мыла кухню после того, как Марфуша стащила пакет с мукой и решила, что белая пыль на полу — прекрасная декоративная идея.

Теперь квартира наконец была относительно мирной.

Юля приняла душ, надела старую длинную футболку, собрала волосы в небрежный узел и вышла из ванной, вытирая руки полотенцем.

Марфуша уже лежала в комнате на своём пледе, но не спала. Её уши были настороженно подняты, а взгляд направлен куда-то в сторону кухни.

— Что? — спросила Юля.

Панда перевела на неё глаза, потом снова посмотрела туда же.

Юля прислушалась.

Ничего.

Только привычный городской фон: далёкие машины, шум трубы, кто-то хлопнул дверью в подъезде.

— Опять тебе мерещится, — сказала она. — Всё нормально.

Но Марфуша не расслабилась.

Уже лёжа в постели, Юля ещё некоторое время ощущала смутное беспокойство. Не страх, нет. Скорее неприятное чувство, как будто что-то в доме изменилось на полтона, едва заметно, но достаточно, чтобы кожа на плечах покрылась мурашками.

Она списала это на усталость.

Сон пришёл тяжёлый, неглубокий.

А потом — резкий звон.

Грохот. Треск стекла. Короткий, яростный рычащий звук.

Юля подскочила так резко, что едва не свалилась с дивана.

Сначала она ничего не поняла. Сердце колотилось в горле. В темноте комната казалась чужой. Только через секунду дошло: звук пришёл с кухни.

И Марфуши рядом не было.

— Марфуша? — хрипло позвала Юля, уже вскакивая.

Ответом ей стал новый шум — на этот раз более глухой, будто кто-то ударился о шкаф.

Юля рванула в коридор.

Кухня была освещена только тусклым светом фонаря из окна и прерывистыми бликами уличных фар. И в этом сумрачном, серебристо-сером полумраке картина выглядела почти нереально.

Окно было разбито. Осколки блестели на полу. Холодный ночной воздух врывался внутрь, колыхая занавеску.

А посреди кухни стоял мужчина.

Высокий. Широкоплечий. В тёмной куртке, с растрёпанными волосами и лицом, которое даже в такой ситуации поражало неправильной, дикой красотой. Резкие скулы, мрачный взгляд, напряжённая линия рта. В одной руке он держал за шкирку извивающуюся Марфушу.

Панда яростно фыркала, молотила лапами в воздухе и выглядела возмущённой до глубины души.

— Верни. Перстень, — низким, хриплым голосом произнёс незнакомец.

Юля застыла на пороге.

На одну невозможную секунду её мозг выбрал самый бесполезный из всех вариантов:какой красивый мужчина.

На вторую — вернулся здравый смысл.

— Ты кто такой?! — выкрикнула она.

Мужчина резко обернулся.

Их взгляды встретились.

Его глаза в темноте странно сверкнули — слишком ярко, слишком хищно, почти золотисто.

— Где кольцо? — вместо ответа потребовал он.

— Какое ещё кольцо?!

Марфуша в его руке издала особенно наглое фырканье.

Мужчина встряхнул её чуть сильнее.

— Перстень с печатью волка. Она украла его.

— Да ты с ума сошёл! — взвилась Юля. — Поставь панду на место!

И, не придумав ничего лучше, схватила первое, что попалось под руку.

Швабру.

Потом, уже много позже, она будет вспоминать этот момент с ужасом и недоумением. Потому что обычный человек, увидев ночью на кухне неизвестного мужчину, вломившегося через окно и держащего панду, вероятно, должен хотя бы задуматься о полиции, самообороне, рациональности поведения.

Но Юля была слишком зла.

Это была её кухня. Её панда. Её окно.

— Отпусти её! — крикнула она и, не колеблясь, замахнулась шваброй.

Мужчина явно не ожидал нападения.

Первый удар пришёлся ему по плечу. Он рыкнул — буквально рыкнул, низко и сердито. Марфуша в его руке дёрнулась. Юля ударила ещё раз — уже по руке.