– Так-так-так! – Лизина мама подошла на цыпочках к пианино, как будто она старалась кого-то не спугнуть, и, мягко касаясь клавиш, заиграла и тихо запела:

– А дальше? – она вопросительно посмотрела на дочку.

– Это легко сказать, – вскричала разрумянившаяся Лиза, – прыгайте с ним весь день.

– Ну правильно! – неожиданно подпрыгнул серый заяц. – И я о том же. А может быть, он не хочет скакать, как заяц. – И он ударил себя в грудь и добавил: – Или как олень.

Мама всё время наигрывала мелодию, и когда замолчал серый заяц, она подошла к Лизе, присела на край кровати и запела:

– Ой, и в самом деле! – все посмотрели в окно, за которым снова шёл дождь и стекал струйками по стеклу, и ещё барабанил по карнизу.

Внезапно папа как заголосит:

Солнечным зайчикам так понравилось, как сочиняется песня, что они стали бегать по стенам и потолку, кружиться вихрем, сталкиваться и разлетаться, описывать в воздухе кренделя и восьмёрки. Наконец они устали и вспрыгнули на люстру. Серый заяц похлопал в шерстяные лапки, благодаря солнечных зайчиков за танец, и сказал:

– Пришла наша очередь петь! – он взмахнул лапками, и зайцы запели:

Лиза зажмурилась и рассмеялась, потому что зайчики подмигнули ей.

– Великолепно! – папа залпом допил чай из чашки. – Давайте с начала до конца.

Мама заиграла, и все запели:

Тут Блик и Блек спрыгнули на пол и сделали всем знак замолчать. Они немного подумали и допели:

– Что-о? Ой, не могу, пожалейте меня, нельзя так смешить! – папа покатывался со смеху. – Ну вы представляете себе директора школы – высокую даму с большой причёской – которая прыгает в прыгалки? Толк, ха-ха-ха, где-то скачет один…

– Значит, – приуныли зайчики, – мы его никогда не увидим?

Наступила тишина. И когда в наступившей тишине неожиданно раздался звонок в прихожей, все сразу вздрогнули, а с папиного лица исчезла улыбка.

– Может быть, – шёпотом спросили зайчики, – это он?

Папа ухмыльнулся, услышав такой наивный вопрос, и вышел в коридор. Вернулся он совсем озадаченный:

– Там какой-то странный человек: утверждает, что его звали…

– Это он, это он! – закричали зайчики и вместе с лесным зайцем бросились к двери. Но дверь уже сама открывалась: за порогом стоял седой господин в очках, одетый в бархатный костюм вишнёвого цвета, с чемоданом в руке.

– Добрый день! – он поклонился всем в комнате. – Позвольте поставить, – он кивнул на чемодан, – тяжёлый.

– Пожалуйста, – напряжённо позволил папа, – а вы кто? Вы говорите, что мы вас звали?

– Ну как же! Если бы один меня позвал, я бы мог и не расслышать. А когда все вместе, хором… Зовут меня Толк Премудрыч.

– Урра-а! – Блик и Блек подпрыгнули до потолка, а лесной заяц закружился на одной ножке.

– Мне тоже очень приятно, – сказал Толк Премудрыч, – сейчас ведь редко зовут на помощь.

Блик и Блек, светясь от счастья, сели своему другу на плечи: один на правое, другой на левое.

– А что у вас в чемодане? – вдруг спросила Лиза.

– Лиза! – укоризненно обернулась к дочери мама.

– Чего там только нет! – улыбнулся гость. – И водолазный скафандр, и костюм парашютиста. Потому что, – Толк Премудрыч слегка склонил голову набок и поднял указательный палец правой руки к небу, – всё надо делать… Как?

Он замолчал, надеясь услышать от всех правильный ответ, и в это самое мгновение бесшумно и ярко в комнату вошёл Луч заходящего Солнца и торжественно возгласил:

– С Толком!

– О! – ахнул Толк и раскрыл объятья. – Лучий! Родной мой!

– Папа! – запищали радостно зайчики.

– Толк, дорогой! – Лучий Светиний обнял своего друга, потом немного отстранился, любуясь им, и погладил его по голове, отчего у Толка засияло всё лицо, и волосы, и даже воротничок рубашки. – Как я рад!

– А уж мы-то как рады! Для нас такая честь! – наперебой заговорили Лизины родители. – Я как раз испекла пирог, – вспомнила мама, – честное слово.

– Вот это толково так растолково! – хлопнул в ладоши папа и, о чём-то подумав, почесал затылок.

Все сели за стол и начали пить чай с пирогом. Зайчикам налили по одной капельке в две игрушечные чашечки, а папе Лучию в настоящее взрослое блюдце, но тоже немного, на донышко. Пока все разговаривали, папа Лучий деликатно, между мамой и Лизой, протянулся от окна к налитому для него чаю и весь его выпил, вернее, он его испарил или иссушил, и блюдечко, как потом рассказывала восхищённая мама, стало абсолютно сухим и чистым. Она в тот вечер отнесла его в комнату, поставила на полку и после показывала некоторым друзьям, тем, которые не засмеются, но всё правильно поймут. Она говорила: «А вот это блюдце – лучистое». И рассказывала всю историю, которую мы сейчас узнали, с самого начала. А если слушатели хотели, она ещё пела песню, которую тогда все вместе сочинили. Но чаще пела Лиза, а мама играла на пианино.

Расставались гости и хозяева настоящими друзьями. Обещали друг друга не забывать. Толк Премудрыч просил и родителей, и Лизу, и всех зайчиков не стесняться: звать его сразу, лишь понадобится Толковый совет.

И снова было утро, и солнечные зайчики полетели по проснувшимся дворам и по улицам, которые уже начали гудеть машинами. Они вбежали в большой тенистый парк и помчались, кувыркаясь и подпрыгивая, по дорожкам и лужайкам. Потом им надоело просто так носиться, и они придумали игру: бросать друг в друга капельки росы, которых было много на бархатцах и кружевной капусте. Вскоре им и это наскучило, и росы становилось всё меньше, и братики решили качаться с детьми на качелях. Правда, ребёнка в парк вывели пока только одного, и тот скромно сидел в песочнице, но Блик и Блек всё же поскакали к Детской площадке.

И вот тут из-за поворота дорожки вышел с палочкой и в соломенной шляпе – они его даже не узнали сразу – сам Толк Премудрыч. С разбегу зайчики прилипли к стёклышкам его очков. Толк Премудрыч зажмурился и неторопливо, с добродушной улыбкой снял свои очки, осторожно стряхнул братиков в платочек и, приблизив платок к глазам, сказал: