– Друзья! А не сделать ли нам сегодня доброе дело?
– Да-да-да! Конечно сделать! – защебетали Блик и Блек.
– Тогда… – Друг зайчиков снова надел очки и неспешно пошёл обратно. Дорогой он объяснил, чем и кому Блик и Блек могут помочь:
– Там, в глубине парка, есть одна забытая клумба. Рядом с ней разрослись деревья, и между цветами растут сорняки. И вот, нежданно-негаданно, среди старых цветов появилась тонкая орхидея. Зовут её Башмачок Принцессы. На этой дикой клумбе всё уже перемешалось: тюльпаны и лопух, ирис и лебеда. Все перезнакомились. А она – одна. Я прихожу к Принцессе третье утро, а её лицо закрыто листьями и она не хочет расцветать. В последний раз я наклонился к ней близко-близко и спросил её, не желает ли она умыться ветром или напитаться светом, узнать друзей-соседей, а она, помолчав, еле слышно ответила мне, чтобы я уходил, потому что ей никто не нужен: ни небо, ни земля, ни друзья, ни тепло. Ох! Если она так и не расправит лепестки, ни с кем никогда не поздоровается, никого никогда не поблагодарит – бедняжка, она завянет. Тсс! – Толк Премудрыч приложил палец к губам и шепнул: – Я сейчас покажу её вам.
И он, не пошевелив рукой, кивнул в сторону клумбы и сверкнул очками. Зайчикам этого было достаточно. Они вспорхнули, закружились в воздухе и замерли над клумбой. А потом плавно опустились в траву неподалёку от девочки-орхидеи.
– До свидания, – услышали они голос Премудрыча.
– Уходит! – вздохнул Блик, глядя ему вслед.
– Так у него дел сколько! – развёл ручками Блек.
– А мы что будем делать? – растерянно спросил Блик.
Вместо ответа Блек подлетел к орхидее и еле слышно постучал пальчиком по листочку:
– Ваше Высочество! Мы счастливы видеть вас на нашей клумбе! Все цветы и травы, и даже облака и воздух с нетерпением ждут, когда вы проснётесь и откроете свои чудесные глаза. Вот мой брат, – тут он стал манить к себе Блика, – несёт вам к завтраку свежей росы с пыльцой. Так-так, Блик, не разлей, пожалуйста… Вот так. Ваше Высочество, разрешите подать?
Принцесса, как показалось братикам, вздохнула и только плотнее завернулась в свои тёмно-зелёные листья.
Тогда братики отлетели в сторону и о чём-то пошептались. Блик закружился юлой и скрылся в траве, а Блек остался висеть над клумбой, как шмель, но только не жужжал: он посматривал то на Принцессу, то следил за братиком внизу. Блик что-то искал среди корней и камешков, на земле. Наконец он поднялся вверх, держа в прозрачных пальчиках тонкую, как усик, травинку. Блек заулыбался и потёр ладошки от удовольствия.
Они взяли травинку наперевес, как копьё, и, подлетев к Принцессе, кольнули кончиком в зелёный лист, покрывавший бутон. Орхидея даже не шевельнулась. Братики осмелели, стали подлетать к ней справа и слева, щекотать и колоть и наконец совсем забылись и потеряли всякое почтение. И вот тогда неожиданно один лист развернулся, выхватил из заячьих ручек травинку, сломал её и бросил на землю.
Зайчики так и застыли в воздухе, раскрыв ротики. Прошла минута. Принцесса стояла как прежде, не шевелясь. Какой-то маленький ветер, тёплый и озорной, вероятно, отставший от своих сильных родителей, покружил немного над клумбой и улепетнул по дорожке вдаль. А солнце между тем поднималось всё выше и припекало сильней. Тут Блек вздрогнул, как будто в голове у него проснулась идея, и что-то снова зашептал Блику. Блик с восторгом посмотрел на брата, кивнул, и они подлетели к бутону поближе.
Блек протянул лучистый пальчик и осторожно указал Блику на загнутый кончик одного листа, похожий на крылышко или хвостик. Братики взяли друг друга под руки, насупились и широко открытыми глазами стали смотреть изо всех сил на листочкин хвостик. Хвостик сразу порозовел и заблестел. Зайчики и не думали вовсе сделать Принцессе больно; они только надеялись, что она отмахнётся от неприятной щекотки, тряхнёт листом и посмотрит на них. Или хоть что-нибудь скажет.
Но неприступная орхидея просто отвернулась. Зайчикам послышалось, а может быть, всего-навсего почудилось, что она хихикнула. Они поняли, что Принцесса так и будет вертеться то туда, то сюда, пока у них не лопнет терпение или не наступит вечер. И они устало присели на лист подорожника.
– Ну как успехи? – услышали они знакомый голос. Над ними возвышался Толк Премудрыч и ласково улыбался. Блек, вздохнув, развёл ручками. А Блик помотал головой направо и налево, показывая, что ничего не получается.
Толк Премудрыч поманил зайчиков и отвёл их в сторону:
– Я потолковал сам с собой и решил, что нам нужна песенка. Она как ключик, возьмёт и откроет и самого глухого, и самого скучного.
– А мы не умеем сочинять, – воскликнули братики, – это тогда нам Лиза с папой и мамой помогли.
– Отнесу вас к Лизе. С ней вы быстро всё сочините. А завтра утром споёте перед клумбой. Ну и наша молчунья тоже услышит.
На следующее утро, в девятом часу, у клумбы собрались Толк Премудрыч, Лиза с мамой и папой и, конечно, Блик и Блек. Все повернулись в сторону Принцессы, и зайчики запели:
Как легко остаться одной
Долгой, серой, вьюжной зимой.
Сном укроет пушистый снег,
И исчезнет свет.
Припев пели все хором:
Пусть дожди, мороз или тьма вокруг —
Лишь бы было в сердце светло.
Я тебе хочу подарить, мой друг, —
Если примешь – души тепло.
Снова запели одни зайчики:
Но проснётся весь мир весной,
Сад расстанется с тишиной.
Чья же будет тогда вина,
Если ты – одна?
Припев подхватили уже все цветы на клумбе:
Пусть дожди, мороз или тьма вокруг —
Лишь бы было в сердце светло.
Я тебе хочу подарить, мой друг, —
Если примешь – души тепло.
Зайчики спели последний куплет:
За пыльцой полетит пчела,
Воду жадно выпьет земля.
И медведь в лесу видит сны
Только до весны.
После последнего куплета припев зазвучал совсем широко, потому что запели ещё, кажется, воробьи и совершенно точно ко всем поющим присоединилась большая серьёзная ворона, сидевшая на скамейке неподалёку:
Пусть дожди, мороз или тьма вокруг —
Лишь бы было в сердце светло.
Я тебе хочу подарить, мой друг, —
Если примешь – души тепло.
Орхидея не шевельнулась. Толк Премудрыч, Лиза, её родители и зайчики посмотрели друг на друга с видом глубокого сожаления. И молча пошли по дорожке к выходу из парка. За ними, на почтительном расстоянии, зашагала ворона.
А на следующий день, утром, над землёй дремали неподвижные облака. Блик и Блек лежали в постельках и не хотели просыпаться. Папа Лучий бродил по комнате грустный и тихий и о чём-то думал. А мама Лучитта сидела в углу, что-то напевала и вышивала картину под названием «Солнечный день в лесу».
– Что это у тебя? – спросил папа Лучий.
– А помнишь, мы с тобой гуляли в сосновом лесу, и ты сказал: «Какая терпеливая тропинка! Золотая и розовая, и вся в корнях. Наверное, это рука старого леса». А ещё нам навстречу шли тогда люди, и одна молодая женщина остановилась и сделала знак своим друзьям: «Посмотрите, посмотрите, – зашептала она, – два луча так красиво светятся вместе, как будто один сияет в другом».
