Не утекла, не вырвалась, не устроила драму. Просто пришла, как договорились.

В тот год мы уже знали, что делать. Границы. Котлы. Дежурные. Ленты на фонарях. Одеяла. Смотрители.

И еще мы знали, что можно и радоваться.

Ночь Зимы снова стала праздником, только без паники. Дети прыгали по кругу, взрослые ворчали по привычке, но глаза у них были теплые. На Набережнои Тихой Воды мерцала гирлянда из ледяных фонариков, и Листвин светился так, будто наконец позволил себе быть красивым не только осенью.

Мы с Арденом стояли на балконе Замка Баланса. Внизу шли люди, смеялись, кричали «держи шапку», кто-то кидался снежками, кто-то спорил, где лучше каток. В воздухе летел снег. Ровно так, как надо.

— Ты все еще боишься? — спросила я.

Арден подумал.

— Да, — честно сказал он, — Но теперь это другой страх. Не «мы погибнем», а «как бы не испортить».

— Это хороший страх, — кивнула я, — В моем мире он назывался «взрослость».

Он посмотрел на меня.

— Саша, — сказал он тихо, — С Новым годом!

Я улыбнулась. В горле снова кольнуло то самое детское, которое я думала, что потеряла в московскои слякоти.

— С Новым годом! — ответила я.

И в этот момент снег пошел чуть гуще, как будто мир услышал нас и решил поддержать.

Я сделала шаг ближе. Он тоже.

В тот момент я поняла: можно быть смелой и это не нарушит баланс, а поддержит его. Можно хотеть, действовать и не ломать. Мир держится на тонкой ниточке — и мы держимся вместе с ним. Мы его держим.

Снег падал в такт нашему поцелую.