— Бутылочка Grasshopper это отлично! Говорите, куда ехать.

***

Я припарковал свой сверкающий «Роадмастер» в одном из тех тупиковых переулков Чайна-Тауна, где ночной туман смешивался с едким дымом из кухонь дешевых закусочных и запахом гниющей рыбы. Мой автомобиль выглядел здесь совершенно чужеродным объектом, словно кусок чистого хрома, брошенный в кучу ржавого железа, и я поймал себя на мысли, что оставлять такую машину без присмотра в этом районе — затея довольно рискованная. Девушки, кажется, тоже почувствовали перемену атмосферы; их недавнее веселое возбуждение после роскошного ужина сменилось какой-то пришибленной сосредоточенностью, когда мы вышли на тротуар. Мы направились к массивному, серому зданию доходного дома, чьи стены были покрыты сеткой трещин, а тяжелая входная дверь скрипнула так натужно, будто не открывалась со времен золотой лихорадки.

— Как приехала Шерил — словно оправдываясь произнесла Сьюзен — Мы были вынуждены переехать в комнату побольше. Только вот район…

— Главное не где, главное с кем! — пошутил я

Внутри пахло дешевым чистящим средством и чем-то кислым, что обычно сопровождает жизнь большого количества людей на ограниченном пространстве. Мы поднялись по узкой деревянной лестнице, ступени которой прогибались под моим весом, на третий этаж, где длинный коридор освещался единственной тусклой лампочкой, раскачивающейся на голом проводе под потолком. В самом конце этого туннеля виднелась приоткрытая дверь, за которой раздавался монотонный шум воды и отчетливо пахло хлоркой — общественная уборная и ванна на весь этаж, судя по всему, были единственным удобством этого заведения.

— Проходи, Кит, только у нас тут... ну, ты сам видишь, не «Беверли-Хиллз», — Шерил достала ключ, начала ковыряться им в двери. Она сдалась и девушка сделала приглашающий жест рукой.

Комната оказалась небольшой, едва ли больше тридцати квадратных футов, и большую часть пространства занимали две узкие железные кровати, стоящие рядом друг с другом. Между ними едва хватало места, чтобы пройти, а в углу теснился единственный платяной шкаф с перекошенной дверцей, который сестрам приходилось делить на двоих. Сьюзен, едва мы вошли, мгновенно залилась краской и, не говоря ни слова, бросилась к веревкам, натянутым прямо над кроватями.

— Господи, Сьюзен, он видел и не такое, расслабься, — фыркнула Шерил, наблюдая, как сестра лихорадочно сдергивает сохнущие чулки и лифчики, пытаясь запихнуть их в шкаф.

— Мне просто неловко, что здесь такой беспорядок, — пробормотала девушка, наконец-то справившись с бельем и присаживаясь на край своей постели, прикрыв колени ладонями.

Шерил тем временем достала из тумбочки початую бутылку дешевого мятного ликера, в которой оставалось едва ли на пару хороших глотков каждому, и протянула ее мне.

— Это все, что у нас есть для продолжения банкета, — сказала она, и в ее голосе послышались непривычное смущение.

Я снял пиджак, повесил его на дверцу шкафа. Потом обувь и подтяжки. Мы пили по очереди, прямо из горлышка, и крепкий алкоголь неприятно обжег мне пищевод, оставляя горькое послевкусие мяты и спирта, которое резко контрастировало с тем изысканным шампанским, что мы пили в ресторане. Девушки о чем-то тихо шептались между собой в углу, периодически поглядывая на меня, и я видел, как выпитое спиртное и общая усталость после длинного дня начинают брать свое. Сьюзен первая начала зевать, прикрывая рот ладошкой, и я заметил, как ее веки отяжелели.

— Нам завтра очень рано на смену, — сказала она, глядя на меня с виноватой улыбкой. — Хозяйка кафе не прощает опозданий, даже если ты гуляла с миллионером на «Роадмастере».

— Да, миссис Джонсон жесткая женщина — согласился я, размышляя, где мне придется тут лечь. Место явно было мало.

— Ладно, пора устраиваться, — Шерил поднялась и начала доставать из-под кровати какие-то старые, пахнущие нафталином одеяла. — Кит, тебе придется спать на полу между нами. Мы постелим побольше, так что будет почти как на перине.

Они ловко соорудили мне лежанку прямо на потертом линолеуме, дали небольшую плоскую подушку и, выключив свет, начали раздеваться в густой темноте комнаты, которую лишь слегка разбавлял свет уличного фонаря. Я слышал шорох ткани, звук падающих туфель и скрип кроватей, когда они наконец улеглись. В этой тишине каждый звук казался мне оглушительным. Я лежал на спине, чувствуя, как от пола тянет легким сквозняком, и понимал, что эта ночь вряд ли закончится простым сном, хотя и не мог предугадать, как именно все обернется.

Прошло около получаса, и когда я уже начал потихоньку проваливаться в дрему, с левой стороны, там, где лежала одна из сестер, я почувствовал движение. Мягкая ладонь осторожно коснулась моего лба, скользнула по щеке и медленно спустилась к груди, заставляя мое сердце забиться быстрее в предвкушении. Я перехватил руку девушки, ощущая, как она настойчиво тянет меня вверх, приглашая разделить ее узкую постель, и я, не раздумывая, повиновался этому безмолвному призыву.

Кровать была настолько узкой, что нам пришлось прижаться друг к другу максимально плотно, и я почувствовал жар ее тела сквозь тонкую сорочку, которая казалась почти невесомой. Я начал ласкать ее, рука сама собой скользнула под ткань, находя нежную грудь, но когда я попытался опустить ладонь ниже, в трусики, девушка вдруг сжала ноги, проявляя какую-то странную, почти детскую скованность. Я почувствовал, как она вся напряглась, когда мои пальцы коснулись ее киски и попытались проникнуть дальше. Тем не менее, она вся текла и явно хотело. Так и полыхала жаром.

Я перешел к поцелуям, находя ее соски и чувствуя, как она выгибается подо мной, издавая тихие, прерывистые стоны. Тут уже я ждать не стал. Я решительно стащил с нее трусики и, почти преодолевая физическое сопротивление, раздвинул ей бедра. Вошел резко, с напором, ощущая, как она вздрогнула и тихо ойкнула.

— В чем дело? — прошептал я ей на самое ухо, замедляя движения. — Тебе больно?

— Все хорошо, — ответила она прерывистым шепотом, и я почувствовал, как ее пальцы впились в мои плечи. — Не останавливайся, пожалуйста, продолжай.

— Сьюзен? — спросил я, потому что эта реакция совершенно не вязалась с тем образом дерзкой Шерил, который я успел составить.

— Нет, это я, Шерил, — ответила девушка, подаваясь мне навстречу с каким-то отчаянным порывом, словно пытаясь доказать свои слова делом.

Я не поверил ей, слишком явным был контраст между ее словами и поведением, но спорить не стал, позволяя страсти взять верх над логикой, пока скрип пружин под нами не стал похож на ритмичный аккомпанемент. Она в какой-то момент даже вцепилась зубами в мое плечо, сдерживая вскрик, и я почувствовал, как ее тело содрогается в финальном порыве, прежде чем я сам кончил ей на лобок.

Мы лежали так еще несколько минут, я чувствовал, как она в темноте чем-то вытирается, а затем я, найдя ее губы, еще раз поцеловал ее, ощущая странную нежность к этой зеленоглазой красавице. Понимая, что вдвоем на этой железной полке нам не выспаться, я осторожно спустился обратно на свои одеяла, стараясь осмыслить произошедшее и слушая, как с левой стороны раздается мерное сопение засыпающего человека.

Любопытство не давало мне заснуть, и я, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, протянул руку направо, нащупывая край второй кровати. Моя ладонь скользнула под одеяло и почти сразу наткнулась на гладкую, теплую кожу ноги. Я начал медленно подниматься вверх, обнаружив, что вторая близняшка спит на животе. Когда мои пальцы проникли в пространство между ее бедер и начали ласкать ее, она проснулась мгновенно, но не испугалась, а лишь тихо вздохнула, гладя меня по волосам точно так же, как это делала сестра.

Другой рукой она перехватила мою ладонь и уверенно направила ее к своей промежности, которая уже была горячей и мокрой, готовой принять меня без лишних прелюдий. Она начала активно подмахивать попкой, оттопыривая ее навстречу моей руке, и я, понимая, что эта игра становится все интереснее, перебрался к ней на кровать. Я лег сверху, входя в нее медленно и глубоко, наслаждаясь тем, как она податлива и отзывчива на каждое мое движение.