Я небрежно прислонился к конторке, одарив её самой обезоруживающей улыбкой из своего арсенала.
— Доброе утро, мисс. Надеюсь, ваш день начался лучше, чем мой. Посадка в тумане — это всегда испытание для нервов, а когда после этого выясняется, что в кармане ни цента на приличный завтрак, становится совсем грустно.
Девушка подняла голову, и её глаза расширились, когда она увидела мои нашивки. Она тут же выпрямилась, поправив воротничок блузки.
— О, капитан! Это звучит ужасно. Чем я могу вам помочь?
— Видите ли, авиакомпания выписала мне зарплатный чек, но я тут встречаюсь недалеко с другом, мне некогда искать «Chase Manhattan». Могу я обналичить чек у вас? Уверен, такая очаровательная леди не заставит доблестного пилота голодать.
Внутри у меня все вибрировало от напряжения. Момент истины. Позвонит ли она в «Chase Manhattan»? Станет ли проверять, существует ли на самом деле капитан Дэвид Бакли? Секунды тянулись как патока. Она взяла чек, внимательно изучила его, а затем провела кончиками пальцев по перфорированному краю. Это был профессиональный жест, автоматическая проверка на подлинность бумаги.
— Прошу прощения, сэр, мне нужно ваше удостоверение, — произнесла она, не переставая улыбаться.
Я протянул ей ламинированную карточку. Фотография, которую я вклеил, смотрелась вполне органично. Она сверила фамилию на чеке с данными в удостоверении, на мгновение задержав взгляд на моем лице. Я ответил ей самым спокойным и открытым взглядом, на который был способен человек, совершающий федеральное преступление.
— Все в порядке, мистер Бакли. Какими купюрами вам будет удобно получить деньги? —
Бинго! Сработало.
— Двадцатками и десятками, если можно, — ответил я, чувствуя, как тяжелый ком в желудке начинает медленно рассасываться.
Она начала отсчитывать наличность. Шорох новых банкнот был слаще любой музыки. Мне выжали приходный ордер, я в нем расписался, получил пачку долларов. Подмигнул покрасневшей кассирше, прикоснулся двумя пальцами к козырьку фуражки и неспешным шагом вышел на улицу.
Оказавшись на тротуаре, я опять же спокойно зашел в ближайшую кофейню, сел за дальний столик. Достав чековую книжку, я принялся за работу. Один чек, второй, третий… Все суммы варьировались от пятисот до пятисот восьмидесяти долларов. Как же хорошо жить в 1952-м году! Ни тебе единого клириногого центра, ни компьютерной сети, которая могла бы в реальном времени отследить транзакции… Ну ничего, вал фальшивых чеков заставит банкиров пошевелить булками и все это быстренько создать.
Достав карту города, в течение следующих четырех часов я двигался по Лос-Анджелесу, словно хорошо отлаженный механизм. Сценарий повторялся с пугающей точностью. Банк «Bank of America» на Гранд-авеню, «Security First National» на Седьмой, «Citizens National»… Я выбирал самые оживленные отделения, где кассиры были завалены работой и меньше всего хотели тратить время на междугородние звонки в Нью-Йорк. Форма пилота действовала магически. Люди расступались, улыбались, а менеджеры залов вежливо здоровались, предлагали кофе.
К обеду я зашел в двенадцатый по счету банк. Ноги уже гудели, а лицо свело от постоянной дежурной улыбки, но азарт гнал меня вперед. Никто не позвонил в «Chase Manhattan». Никто не усомнился в подлинности моих документов. Их убеждала синяя ткань кителя, золотое шитье и та уверенность, которую я излучал.
К обеду я стал обладателем почти семи тысяч долларов. Невероятное состояние по меркам пятидесятых годов, когда новый автомобиль стоит около полутора тысяч, а приличный дом — десять. Но для запуска журнала явно мало. А значит, надо отправляться в турне по Америке.
Глава 19
Прежде чем отправляться с поездкой по Штатам, я занялся самой своей насущной проблемой. Одеждой и обувью! Ну невозможно уже таскаться по городу с поношенными ботинками и застиранными рубашками.
Первым делом я отправился в Уилширский квартал, где располагались лучшие ателье и магазины мужской одежды. Процесс преображения напоминал ритуал. Я методично обходил торговые залы, выбирая вещи с той придирчивостью, которую мог позволить себе только человек, не стесненный в средствах. В «Brooks Brothers» я приобрел три костюма — темно-синий из тонкой шерсти, серый в едва заметную полоску и классический черный для официальных случаев. К ним добавились полдюжины рубашек из египетского хлопка с жесткими воротничками, коллекция шелковых галстуков сдержанных расцветок и кожаные ремни с неброскими пряжками.
В обувном отделе мой выбор пал на оксфорды ручной работы и пару лоферов, которые сидели на ноге как влитые. Не обошлось и без головных уборов: фетровая шляпа от «Stetson» идеально завершала образ джентльмена, знающего себе цену. Для хранения всего этого богатства я купил внушительный кожаный чемодан с латунными замками. Эх, жаль до саквояжей на колесиках еще лет десять ждать…
Заглянул я и в Converse. Купил кеды Chuck Taylor, пару спортивных костюмов для утренних пробежек. Там же приобрел белье, пару свитеров и поло.
Завершающим штрихом стал классический тренчкот — тяжелый, непромокаемый плащ песочного цвета, способный защитить не только от дождя, но и от излишне любопытных взглядов. В его внутренних карманах можно было распихать столько чеков и наличности, что хватило бы на окучивание целой столицы штата.
Между походами по магазинам я не забывал и о деле, продолжая расширять географию своих финансовых побед. Я заглядывал в те отделения банков, которые пропустил вчера, двигаясь по южным и западным окраинам города. Схема работала без сбоев: кассиры, ослепленные блеском моих капитанских нашивок, выдавали наличность с услужливыми улыбками, даже не пытаясь позвонить в Чейз Манхэттон. К банкам добавились и фешенебельные отели — «The Beverly Hills Hotel», «Ambassador» и другие. Консьержи на стойках регистрации, привыкшие к причудам богатых постояльцев, обналичивали чеки «Pan Am» с еще большей легкостью, чем банковские служащие, видя в этом лишь необходимость помочь уважаемому человеку, у которого временно закончились купюры.
К середине дня мой новый чемодан, который я перекидывал из такси в такси, был заполнен одеждой, а карманы — свежими пачками банкнот. Потратил я чуть меньше тысячи долларов, а набил чеками четыре тысячи. Итого, у меня скопилась уже десятка. В основном в мелких купюрах - сотки я опасался брать, их номера могли быть записаны в банках.
Я чувствовал себя неуязвимым, чуть ли не богом, пока не зашел в вестибюль отеля «Biltmore», намереваясь завершить свой дневной марафон последним чеком на шестьсот долларов.
Интерьер отеля впечатлял: мраморные колонны, огромные люстры и мягкие ковры, заглушавшие звуки шагов. Я уверенно направился к стойке администратора, поправляя на ходу фуражку. Однако, не успел я сделать и десяти шагов, как из-за широкой колонны, обитой темным деревом, навстречу мне вышел человек в точно такой же форме, как у меня. Это был высокий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти с обветренным лицом и глубокими морщинами у глаз. На его рукавах золотились четыре полоски командира корабля и он работал в «Pan Am»! Тревога! У меня в голове зазвучал пожарный колокол.
Пилот заметил меня мгновенно и, широко улыбнувшись, преградил мне путь, явно обрадованный встрече с коллегой.
— Добрый день, капитан! — голос у него был густой, с характерной хрипотцой. — Нечасто встретишь наших в этом крыле «Билтмора». Обычно все толкутся в баре у аэропорта.
Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Моя борода, которую я так тщательно приклеивал утром, вдруг показалась мне огромным, кричащим плакатом с надписью «Мошенник». Я резко вспотел, клей под ней начал нестерпимо зудеть, словно сотни крошечных насекомых решили устроить там пиршество. Только спокойствие! Я заставил себя улыбнуться, хотя мышцы лица слушались с трудом.
— Добрый день. Да, вот, решил заглянуть по делам, встреча у меня тут назначена — ответил я, стараясь придать голосу максимум уверенности.
