Спустившись обратно и мечтая только о кровати, я обнаружил открытую входную дверь и неясную кучу тряпья с ботинками и шляпой под лестницей. При ближайшем рассмотрении куча оказалась Фредди, который, судя по запаху, сегодня слишком плотно общался с мистером Джеком Дэниэлсом.

— Опять он за свое, — вздохнула появившаяся за моей спиной хозяйка. — Неси его в комнату, Кит. Только осторожнее, у него там инструменты, если сломаешь — он до конца жизни не расплатится.

Фредди был худым, почти прозрачным, но тащить пьяного человека по лестнице — удовольствие сомнительное. Его голова болталась у меня на плече, а он что-то бессвязно мычал про джазовые квадраты и несправедливость продюсеров. Я дотащил его до двери, выудил из его кармана ключ и ввалился внутрь.

В комнате музыканта царил живописный хаос. В углу гордо высился огромный контрабас, чей лакированный бок тускло поблескивал в свете уличного фонаря. Рядом, на обшарпанном стуле, лежала гитара с порванной струной, а пол был усеян листами нотной бумаги, исписанными небрежным почерком. Я уложил Фредди на кровать, не снимая ботинок — побоялся, что если начну его раздевать, он проснется и начнет играть на моем терпении.

— Спасибо, Кит, ты сегодня просто спаситель, — миссис Сильверстоун стояла в дверях своей комнаты, вытирая руки о передник. — Зайди ко мне, я тебя ужином накормлю.

В этот вечер бог послал мне вкусную пасту, овощной салат и бутылку колы. Я мигом все уничтожил, в один длинный глоток, под удивленным взглядом хозяйки, засадил в себя коричневую американскую отраву. Пока пил, увидел телефон на специальной этажерке слева от входа.

— Можно позвонить? — я кивнул на аппарат, тяжело откидываясь на стуле. Теперь главное не заснуть. Последний рывок.

— Конечно, можно, Кит — миссис Сильверстоун деликатно вышла из комнаты.

Я достал чек из кармана, набрал номер, и замер, слушая длинные гудки.

— Алло? — раздался в трубке звонкий, чуть насмешливый голос. Моя зеленоглазая.

— Привет, это Кит. Я не разбудил тебя?

— О, мистер Миллер, какой официальный тон! — засмеялась Сью — Нет, я как раз пыталась понять, как починить тостер, не вызвав при этом пожарную команду округа Лос-Анджелес. По-моему, он на меня обиделся за то, что я вчера сожгла на нем гренки.

Я невольно улыбнулся, прижимая трубку к уху и чувствуя, как усталость понемногу отступает, вытесняемая этим легким, весенним голосом.

— Не советую вступать в открытый конфликт с бытовой техникой, она коварна. Особенно в Лос-Анджелесе. Слушай, у меня тут образовалось свободное воскресенье, и я подумал, может быть, сходим в кино? В «Киносферу» на Сансете? Там крутят новый вестерн, говорят, лошади в нем играют лучше, чем исполнители главных ролей.

На том конце провода возникла пауза. Я почувствовал, как внутри что-то екнуло. Неужели продинамит?

— Кино — это замечательно, Кит, правда, — она заговорила тише, и в ее голосе появилось некое замешательство. — Но есть одна маленькая проблема. Ко мне вчера приехала сестра из Техаса. Представляешь, она никогда не видела океана и до сих пор уверена, что здесь все ходят в купальниках по улицам. Она никого тут не знает, и мне ужасно неудобно оставлять ее одну в четырех стенах. Ты... ты не будешь против, если она пойдет с нами?

Я выругался про себя. Все-таки динамит. Мой опыт сорокалетнего мужика говорил, что если девушка берет с собой сестру, подругу или любимую тетю — свидания не будет. Будет коллективный поход в кино с последующим поеданием мороженого, где ты будешь чувствовать себя кем-то вроде бесплатного гида или почетного эскорта. Это был классическая птица «обломинго».. Но альтернатива была еще хуже — провести воскресенье, разглядывая трещины на потолке в своей конуре. Оно мне надо? Ладно, выбираем меньшее из зол.

— Сестра из Техаса? — я постарался, чтобы мой голос звучал максимально бодро. — Звучит как начало отличного анекдота. Надеюсь, она не привезла с собой лассо и клеймо для бычков? Я боюсь щекотки.

Сьюзен хихикнула, а я подбодренный продолжил:

—Ладно, конечно, пусть идет. Чем больше компания, тем лучше.

— Ты правда не сердишься? — девушка явно обрадовалась. — Она компанейская и веселая, обещаю. Она будет просто смотреть на экран и удивляться тому, что люди в Калифорнии едят попкорн вместо вяленого мяса.

Теперь уже засмеялся я.

— Договорились. Тогда в воскресенье, в пять дня, на Сансет бульваре прямо возле касс «Киносферы». Не опаздывайте, иначе нам достанутся места в первом ряду, и мы будем рассматривать ноздри главных героев весь сеанс.

— Мы будем вовремя, Кит. Спасибо тебе. До встречи!

Трубка издала короткие гудки. Я положил ее на рычаг и несколько секунд смотрел на телефон. Выходные, которые обещали стать романтическии, превратились непонятно во что… Ладно, посмотрим на эту сестренку.

— Ну что, договорился? — миссис Сильверстоун заглянула в комнату, держа в руках еще одну бутылку колы.

— Вроде того, — я поднялся со стула, чувствуя, как спина протестует против каждого движения. — Только вместо одной девушки я получу сразу двух. Плюс одну из штата Одинокой звезды.

— Техасцы — народ крепкий, — усмехнулась она. — Главное, не спорь с ней о политике.

— Чтобы я в ней еще понимал…Я больше по девушкам.

— Кит! В мансарду не водить.

— Само собой…

— Все, иди спать, Кит. Ты сегодня заслужил отдых.

Я поплелся к себе, едва не засыпая на ходу. В моей комнате было душно, а с календаря на стене мне всё так же лукаво улыбалась Мэрилин Монро. Я рухнул на кровать прямо в одежде, закрыл глаза и провалился в тяжелый сон без сновидений.

***

Первый рабочий день в издательстве начался с того, что мне выдали проездной на трамвай, плюс карту города. Мой статус «мальчика на побегушках» предполагал бесконечные перемещения по Лос-Анджелесу и окрестностям - Беркли и прочее. Я развозил папки с рукописями по домам авторов, доставлял проявленные фотопленки в лаборатории и забирал оттуда контрольные отпечатки, на которых еще не просох химический закрепитель. Город постепенно переставал быть для меня набором цветных пятен, становился постепенно знакомым. Я изучал переплетения бульваров, запоминая, где заканчивается пафосный Голливуд и начинаются рабочие кварталы, а куда лучше не соваться вообще. Да, в городе Ангелов было негритянское гетто, где тебе легко могли приставить пушку к голове и раздеть до гола.

В самой редакции мне выделили рабочее место в дальнем углу общего зала. Это был узкий стол с парой ящиков, которые заедали при открытии, и жесткий стул, чьи ножки неприятно скрежетали по линолеуму. Но это была моя территория, мой плацдарм для завоевания этого мира.

День выдался скандальным. Когда я вернулся в третий раз из поездки, Коллинс рвал и метал в своем кабинете. И эхо его крика долетало до самых дальних углов. Тут даже подслушивать ничего не надо было, все было отлично слышно. Но я все-таки вышел в коридор, поглазеть на шоу. Оказалось, что один из ведущих политических обозревателей, Фрэнк Синклер — мужчина с вечно красным лицом и манерами разорившегося аристократа, ухитрился протащить в номер статью о сельском хозяйстве, в которую была искусно вплетена скрытая реклама Эдлая Стивенсона. Того самого кандидата в президенты от демократов, чью рекламу я видел в городе. По-русски это называлось джинса. Синклер стоял небрежно прислонившись к притолке и пуская дым вверх из дорогой сигареты, пока Коллинс орал на него, размахивая гранками. Рядом крутился фотокорреспондент Берни — маленький, вечно потный человечек с огромной «Лейкой» на шее. Я даже подумал, что он пытается запечатлеть ярость босса для истории. А то вдруг Стивенсон и правда победит, благодаря Эсквайру?

Пока в редакции кипели страсти, я решил, что пора начинать подготовку к собственному проекту. Мой план с «Плейбоем» требовал не только вдохновения, но и точных расчетов. А для этого мне нужно было попасть в святая святых любого предприятия — в бухгалтерию. И узнать все расценки. Сколько стоит тираж журнала, почем обходятся журналисты…