Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Чужая спальня. Высокие потолки. Минималистичная мебель. И запах — древесина и цитрус. Тот самый.

А потом я почувствовала тепло.

Я лежала, устроившись на чьей-то руке, прижатая спиной к широкой мужской груди. Его дыхание было ровным, глубоким — он еще спал. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь разрушить этот момент.

И тут в голову вползла мысль: я не знаю, как его зовут.

Я не знаю, кто он. Чем занимается. Есть ли у него девушка, жена, дети. Я пришла к нему домой, занималась с ним сексом всю ночь, а не знаю даже имени.

Господи.

Я осторожно повернула голову, чтобы рассмотреть его лицо.

Солнечный луч упал на его скулы, на расслабленные губы, на темные ресницы, отбрасывающие тени. И опять — это дурацкое чувство дежавю. Я его точно где-то видела. Точно. Но где? Воспоминание ускользало, как вода сквозь пальцы.

Он пошевелился.

Я не успела закрыть глаза и притвориться спящей. Его рука сжалась на моей талии, притягивая ближе, и я услышала низкий, хрипловатый со сна голос:

— Доброе утро.

Я замерла, чувствуя, как его губы касаются моего плеча легким поцелуем.

— Доброе, — выдохнула я, надеясь, что голос звучит спокойно.

Он приподнялся на локте, заглядывая мне в лицо. В его глазах — никакой неловкости. Только легкая усмешка и что-то еще, что я не могла расшифровать.

— Как спалось?

— Хорошо, — я отвела взгляд, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Слушай, я даже не знаю, как тебя…

— Марк, — сказал он, и я вздохнула с облегчением — он понял сам, не дав мне провалиться в неловкость. — Меня зовут Марк.

Я улыбнулась, расслабляясь.

— А меня…

— Арина, — закончил он за меня.

Я моргнула. Замерла.

— Я… я не называла имя, — сказала я медленно, пытаясь понять, не показалось ли мне.

Марк улыбнулся. Но улыбка была какой-то странной — не той, что прошлой ночью. В ней появилось что-то новое. Изучающее. Или… я не знала, как это назвать.

— Не называла, — согласился он. — Верно.

Он сел на кровати, откинувшись на спинку, и посмотрел на меня. Взгляд стал тяжелее, серьезнее. Я тоже села, инстинктивно натягивая простыню выше.

— Не узнаешь меня? — спросил он тихо.

Я всмотрелась в его лицо. Скулы. Глаза. Линия челюсти. Где-то… где-то я точно…

— Мы виделись, — продолжал он, не дожидаясь ответа. — На корпоративном ужине. Полгода назад. Ты была с Матвеем Стрельцовым, если я не путаю фамилию.

Я почувствовала, как воздух вышибло из легких одним ударом. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле, панически, бешено.

— Мы, можно сказать, коллеги с ним, — добавил он, и его голос звучал спокойно, буднично, словно он говорил о погоде.

Шок был настолько мощным, что я перестала чувствовать пальцы.

Матвей. Коллеги. Корпоратив.

Я вглядывалась в его лицо, и картинка складывалась, как пазл. Да. Да, я видела его тогда. Он стоял у бара, говорил с кем-то, а Матвей кивнул ему издалека, сказав: «Это Марк, новый руководитель».

А теперь этот «новый руководитель» сидел передо мной в своей постели, и я провела с ним ночь, полную самого безумного секса в моей жизни.

Мой шок был в шоке.

Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но слова застряли в горле. В голове пульсировала одна-единственная мысль, громкая, оглушающая:

Он знал. Он всё знал. Он знал, кто я, и при этом…

— Ты… — голос сел, и я прочистила горло, чувствуя, как к щекам приливает краска — на этот раз совсем другого свойства. — Ты знал, с кем… с кем ты…

— Знал, — ответил он спокойно. Без тени смущения.

Я смотрела на него, и в голове не укладывалось. Он знал, что я невеста Матвея. Или… бывшая невеста. Он не знал, что Матвей уже в прошлом. Или знал? Как он мог знать?

— Я не… мы расстались, — выпалила я, чувствуя, что должна это сказать. Должна объяснить. Оправдаться? Зачем? — Я не изменяла ему. Мы разошлись до…

— Знаю, — перебил он.

Я замолчала. В комнате повисла тишина, которую нарушало только мое сбитое дыхание.

Марк смотрел на меня, и в его глазах не было осуждения. Не было торжества или злорадства. Было что-то другое — темное, глубокое, что заставило меня забыть, как дышать.

— Я знал, — повторил он медленно, — что вы расстались. И знал, что ты будешь в этом клубе.

Я сглотнула.

— Откуда?

Он не ответил. Только наклонился ближе, и его пальцы легли на мое лицо, большим пальцем провели по скуле, заставляя меня смотреть прямо в его глаза.

— Это что-то меняет? — спросил он тихо.

Я не знала.

Я совсем ничего не знала.

Мое тело все еще помнило каждое его прикосновение. Мои губы все еще горели от его поцелуев. А в голове билась одна единственная мысль, от которой становилось жарко и страшно одновременно:

Он знал. И всё равно выбрал меня.

Я сидела на краю его огромной кровати, вцепившись в простыню, и пыталась собрать разбегающиеся мысли в одну внятную картину.

Марк. Его зовут Марк.

Это имя всплыло в памяти, когда я прокручивала назад тот самый корпоративный вечер. Марк — новый руководитель отдела. Марк, с которым Матвей обменялся парой фраз у бара.

И вот теперь этот Марк сидел напротив меня в кровати, абсолютно голый, и, кажется, ни капли не стеснялся своей наготы.

А стесняться, надо признать, там было нечего.

Очень даже нечего.

Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает предательским румянцем. Прошлая ночь — это одно. Но сейчас, при дневном свете, когда каждый мускул его тела был четко очерчен, а смуглая кожа блестела в лучах утреннего солнца… это было слишком. Слишком интимно. Слишком откровенно.

— Я в душ, — сказал он, вставая. — Составишь компанию?

Он повернулся ко мне с легкой усмешкой, и я фыркнула, не сдержавшись.

— Иди сам.

Мне надо было собраться с мыслями. И еще неплохо было бы найти свои вещи, которые прошлой ночью разлетелись по его квартире с удивительной скоростью.

Марк усмехнулся шире, но спорить не стал. Я дождалась, пока за ним закроется дверь ванной, и, услышав шум воды, выскользнула из спальни. Топ нашёлся на диване в гостиной. Трусики — под журнальным столиком. Джинсы — в коридоре.

Я одевалась, чувствуя себя героиней дешевого фильма, и не знала, то ли смеяться, то ли провалиться сквозь землю.

К тому моменту, когда Марк вышел из душа, я уже сидела на кухне.

Его кухня оказалась просторной, с огромными окнами и белоснежной столешницей. В углу я увидела кофемашину. Я позволила себе включить её — черт с ним, с этикетом. Мне нужен был кофе. Очень нужен.

— Разобралась, как пользоваться? — спросил он, появляясь в проеме.

Я кивнула, не оборачиваясь. Услышала, как он открывает шкаф, достает чашку, наливает себе. Потом садится напротив.

Мы сидели молча.

Пили кофе. Смотрели в окна. Каждый думал о своем.

И странное дело — в этом молчании не было неловкости. Не было того давящего, липкого чувства, которое обычно возникает между чужими людьми, проснувшимися в одной постели. Мы молчали, как будто знали друг друга всю жизнь. Или как минимум были хорошими друзьями, которым не нужно заполнять паузы пустой болтовней.

Я украдкой рассматривала его.

Мокрые волосы зачесаны назад, открывают высокий лоб и острые скулы. На шее — цепочка, которой я не заметила вчера. Руки — сильные, с длинными пальцами, которые я так хорошо запомнила на своем теле.

Он поймал мой взгляд, и я отвернулась, сделав глоток кофе.

Марк допил первым. Поставил чашку на стол и посмотрел на меня спокойно, буднично, словно мы уже сто раз так сидели.

— Я тебя отвезу, — сказал он. — Где ты сейчас живешь?

Вопрос вывел меня из ступора.

Я на секунду задумалась. «Где я живу» — вопрос сложный. В квартире, которую мы снимали с Матвеем, я оставаться не захотела. Собрала вещи и уехала в тот же вечер, когда застала их. Катя предложила пожить у нее, пока я не найду что-то свое.