Но обстоятельства складывались таким образом, что мне приходилось говорить то, чего от меня ждали, а не то, что я думала на самом деле.

— Да, — выдохнула я, и в этот раз моя улыбка стала чуть менее натянутой, в ней проскользнула тень настоящей, горькой тоски. — Что-то вроде того. Здесь… достаточно спокойно.

— Именно! — глаза барона, те самые, с горизонтальными зрачками, блеснули пониманием. — Но не стоит впадать в уныние! Это не место скорби, дорогая. Это колыбель новой силы. И скоро, — он взял мою руку, и его прикосновение показалось на удивление тёплым, почти живым, — мы заставим эту силу петь для нас в полный голос. Ты снова почувствуешь всё, что утратила. Я обещаю.

И чего я там утратила? От его слов по моей спине пробежал противный холодок. Неужели Роксолана не просто так вытащила это чудо рогатое из-под земли, чтобы поклоняться ему или, скажем, с целью и впрямь выйти за него замуж? Скорее всего, шкурных интересов у моей предшественницы было много. И этот тип был способен всё это ей дать. Другое дело, мне от него точно ничего не было нужно.

— Ты загрустила, — верно подметил рогатый, предлагая мне свою руку для опоры.

Я тайком обернулась, надеясь, что этот жест не дошёл до взора Маркуса. А если и дошёл, то ему хватило бы благоразумия не делать глупости и не бросаться на столь сильного противника с голыми руками. Но со стороны склепов, хвала всем богам, было тихо. И я даже чуть прибавила шаг, вынуждая Виктора делать то же самое, чтобы поскорее скрыться из поля зрения моего любимого охотника.

Мы прошли в дом, куда уже успел доковылять зомби-Джеймс. Он уже накрыл нам стол разнообразными вкусняшками, от которых тут же заурчало в животе — аппетит не пропадал несмотря ни на кампанию рогатого, ни на присутствие живого мертвеца на этом празднике жизни.

Барон фон Гютен-Штрассер смотрел на меня влюблёнными глазами, то и дело поглаживая тыльные стороны моих ладоней, пока мы ждали, когда Джеймс завершит приготовления к трапезе. Я очень надеялась, что он не будет присутствовать во время самого принятия пищи, ибо я всё же погорячилась насчёт того, что мой аппетит невозможно было испортить. Когда управляющий приближался, запах тлена невозможно было игнорировать, а это вызывало тошноту. И потому я решила сосредоточится на блюдах, что уже стояли на столе и ждали своего часа. Приподняв один из колпаков, я очень боялась обнаружить под ним какую-нибудь запечённую жабу, но страхи мои были напрасны: еда была вполне приемлемой и даже очень.

Центром композиции красовалось блюдо с пастой, утопающей в густом томатном соусе. Рядом на отдельной дощечке лежал кусок пармезана — такой величины, что им можно было оглушить некроманта средней руки. «Наконец-то что-то адекватное в этом безумном доме!» — обрадовалась я, мысленно представляя, как буду натирать этот ароматный брусок на свою порцию пасты.

Чуть поодаль скромно притулилась тарелка с запечёнными яблоками. Они источали такой душистый запах корицы и карамели, что даже у Виктора, кажется, задрожали ноздри. «Хитрец, — подумала я. — Знает же, чем ведьму соблазнить — либо властью над миром, либо десертом».

Но настоящим сюрпризом стала жареная утка с хрустящей кожицей и с нежнейшим мясом, буквально таявшим во рту и салат из рукколы с кедровыми орешками, который выглядел настолько свежим и безобидным, что казался гостем из другого, нормального мира.

«Чёрт возьми, — мелькнула у меня крамольная мысль, пока я с наслаждением пробовала пасту с тем самым пармезаном. — Если брак с рогатым предполагает такого повара, возможно, стоит пересмотреть свои взгляды на вечность?»

Правда, энтузиазм мой немного поугас, когда я заметила, что нож для пармезана был стилизован под ритуальный кинжал, а на салфетках был вышит какой-то подозрительный оккультный символ. Ну да ладно. На голодный желудок и подобные символы кажутся милыми узорами.

Наблюдая за мной снисходительным взглядом, Виктор казался довольным. Сам он едва притронулся к стоящим перед нами блюдам, но терпеливо ждал, пока я наполню свой желудок, чтобы после обратиться ко мне.

— Если ты уже достаточно сыта, дорогая, — произнёс он, — то давай поговорим о деле… Но для этого перейдём в гостиную.

И тут я смачно поперхнулась куском того самого запечённого яблока, словно моя интуиция предупреждала меня: дело — дрянь, и сейчас Виктор сообщит мне такое, что мне весьма может не понравиться.

(Роксолана в теле Алины)

Утро настало неожиданно с противным писком, доносившимся из кармана куртки, что была на ней вчера. Роман не реагировал, бодро посапывая, а, значит, угрозы для них в том не было. Пришлось выбираться из его объятий, чтобы найти этот источник дурных звуков и по возможности избавиться от него.

Покидая парня, Роксолана с некоторым разочарованием, граничащим со странным чувством уважения, взглянула на него. Да-да, вчера между ними ничего не было, и спали они в одежде. Надо же, какое благородство! Ведьма вздохнула с сожалением, потому что привыкла, что раньше мужчины так к ней не относились. Каждый только и норовил забраться к ней под юбку, правда, и она тоже не слишком была против… некоторых экземпляров. Именно они жили чуточку дольше, пока не надоедали ей в качестве очередной игрушки. Другие же моментально превращались в жабу или горсть пепла в зависимости от настроения.

Но сейчас…

Поймав своё отражение в зеркале, Роксолана поняла, что она, конечно, миловидна, но уже не так эффектна, как ранее, в её истинном теле. Но Роман всё равно продолжал ухаживать именно за этой девушкой, хотя, как она уже знала, в прошлом, у них не очень-то и ладилось с этой… Алиной. «Ну и дура» — подумала она, роясь в кожаной куртке, которая теперь принадлежал ей на всех основаниях.

Небольшой плоский предмет прямоугольной формы трезвонил как не в себя, и по циферкам, что были на нём нарисованы, Роксолана поняла, что это… будильник. Да-да! Только немного другой, совершенно не похожий на эту вещь в её мире. Благо, она понимала надписи, что буквально светились на нём. И просто коснувшись одной из них, она угомонила шумную вещь, решив поваляться ещё подольше.

Вернувшись к Роману под бочок, она не удержалась, и коснулась его щеки губами. Мужчина заворочался во сне, а после резко распахнул глаза, пытаясь вспомнить, где он и что здесь делает.

— Чёрт! — подскочил он на месте, словно чего-то испугался.

— Зачем он тебе? — буднично поинтересовалась Роксолана. — Одной ведьмы недостаточно?

Кажется, тот шутки не оценил. Бросившись к собственной «коробочке», что в отличие от её собственной молчала, Роман принялся метаться по квартире, забегая то в туалет, где находился волшебный белый камень, что, громко урча, был способен в считанные мгновения избавить от необходимости убирать за собой испражнения, то в ванную, с которой у Роксоланы теперь были свои счёты. То на кухню, где он плеснул себе в стакан кипятка, залив им какой-то ароматно пахнущий порошок коричного цвета, после чего, выпив полученный напиток залпом, он почти бегом кинулся к двери.

— Куда ты⁈ — не выдержала девушка, уставившись на него полными страха глазами. После вчерашнего происшествия теперь она ужасно боялась сделать что-нибудь не так, и если Романа не будет рядом…

Он вернулся, чтобы поцеловать её в губы. Благо, хоть на это времени ему осталось, да он и не слишком торопился завершить это занятие.

— На работу. Я сегодня в первую смену, и уже опаздываю… — но видя, что девушка опять на взводе, ласково ей улыбнулся и добавил. — Я позвоню… Закрой за мной дверь.

Позвоню… Парень ушёл, а Роксолана уставилась на тот самый будильник, что весьма докучал ей утром. В голове зашевелилась какая-то мысль, что тот звон, про который ей уже не в первый раз говорит Роман, как-то связан с этим странноватым предметом. Значит, стоило держать его поближе к себе.

Хм, может быть, этот мир был всё-таки не так безнадёжен, и кое-какая магия в нём тоже имелась? Конечно, Роксолана задумывалась об этом не впервые, но пока чаще её подкарауливало разочарование нежели великие открытия.