Вода, однако, не думала сдаваться. Она весело журчала, нагоняя мыльную пену и превращая ванную в настоящее озеро, правда, заваленное обычным тряпьём.

И в этот самый момент над всем этим хаосом раздался резкий, пронзительный звук. Дин-дон! Дин-дон!

Роксолана застыла, словно мокрая курица, не понимая, что за новая напасть свалилась на её голову. Сердце уже грозило вот-вот вырваться из груди, так ей сделалось страшно.

Бросив последний взгляд на проигранную битву с «железной змеей», Роксолана рванула с поля боя. Она выскочила из ванной, поскользнулась на мыльной луже и, переваливаясь, как утка после шторма, помчалась к входной двери, намереваясь бежать куда глаза глядят.

Дверь распахнулась с такой силой, что она не успела затормозить и влетела прямиком в чью-то грудь. Сильные руки обхватили её, не давая упасть в лужу, стекавшую с её мокрой одежды.

Роксолана подняла голову, не зная, чего ждать ей в следующий миг. Но на сердце тут же потеплело — это был всего лишь Роман, тот самый, с которым они распрощались совсем недавно. Она и сама не ожидала, что будет так рада его видеть. А потому, бросившись к нему на шею, разрыдалась, не понимая, что с ней происходит.

— Алина? Что случилось? — в голосе парня девушка услышала искреннее участие, но ответить не могла: горло сковал спазм, а рыдания всё никак не прекращались. Да и трясло её так, что, казалось, предела этому не будет.

Тогда Роман, надо отдать ему должное, взял ситуацию в свои руки. Не размыкая объятий, он проводил её на кухню, усадил, накрыл каким-то мягким покрывалом и даже плеснул в стакан воды. Кажется, никогда в её долгой жизни, о Роксолане никто так прежде не заботился. Даже Маркус, который когда-то клялся ей в вечной любви, не был столь внимателен и услужлив, как этот симпатичный брюнет из другого мира.

Он терпеливо ждал, когда она успокоится, при этом прижимая её к себе так нежно и без намёка на какое-либо продолжение, что и Роксолана расчувствовалась. И разревелась ещё сильнее. Похоже, Роман имел серьёзные чувства к этой Алине, раз терпел такое, не выказывая никакого протеста или негатива.

И это в конце концов подействовало. Она успокоилась и даже пригрелась, прижимаясь к широкой и казавшейся такой надёжной груди этого парня.

— Может, теперь расскажешь, что произошло? — решился тот на вопрос, глядя на неё тёплым, почти щенячьим взглядом. — Это всё из-за того, что я сшиб тебя, да? Не знаю, как просить у тебя прощения. И можешь ли ты мне его дать…

— Что? — признаться, Роксолана успела забыть об этом маленьком происшествии. — Нет, не только из-за этого… Просто всё навалилось, много и сразу…

Она всхлипнула, не зная, как донести до парня всё то, что сейчас творилось в её душе. Но в тот самый миг в дверь опять позвонили, Роксолана вздрогнула, и Роман, велев ждать ей на кухне, отправился проверить, кого ещё принесло сюда в столь поздний час.

(Алина в теле Роксоланы)

Кошка завернула за угол одного из склепов, словно дразнясь, но мне всё равно нечем было заняться. И я проворно поспешила за ней, путаясь в складках платья и ковыляя на каблуках совершенно неуместных сейчас туфель.

— Эй! Где ты? — раздосадованно воскликнула я, когда не обнаружила за древней каменной кладкой черношёрстной пройдохи. — Я так не играю!

Но чёрный хвост, мелькнувший совсем близко, подсказал мне, куда идти теперь. О том, что я находилась на кладбище, мне удалось почти забыть. Пообщаться с живым существом, пусть хоть и с кошкой, для меня сейчас было важнее, чем соблюдать приличия в обществе усопших, а поэтому таких скучных, людей. Про Джеймса я вообще предпочитала не думать — наверное, топчется уже по моим следам, исполняя волю своего рогатого хозяина. А мне так не хотелось с ним сейчас «общаться»…

— Мяу! — чёрная шёрстка, сверкнув на ярком осеннем солнце, вновь обозначила своё местоположение.

И я, поспешив за ней, на этот раз проскочила между двух близко поставленных склепов, и…

Я почувствовала, что куда-то проваливаюсь. Время и пространство перестало существовать насколько это было возможным. Земля ушла из-под ног, а сердце тревожно забилось в груди, рискуя вырваться наружу. А после я поняла, что кто-то подхватил меня, когда ноги подкосились и я едва не оказалась ещё одной «клиенткой» священного места — кладбища.

— Маркус!

— Роксолана!

От любимого несло застарелым потом, гарью и чесноком. Но сейчас это был самый желанный аромат на свете и ни на один другой я бы его не променяла! Вдоволь наобнимавшись, я отстранилась, но лишь для того, чтобы взглянуть в лицо охотнику на нечисть. И сделать вывод, что досталось ему похуже, чем мне.

— Что ты здесь делаешь⁈

Усталый, потрёпанный, заросший щетиной, казалось, Маркус постарел лет на десять. Но я знала, что всё это лишь видимость и стоит ему выспаться и умыться, как лишние годы словно рукой снимет. Другое дело, сейчас просто не было такой возможности, ведь рядом, под боком, были враги, и мой любимый рисковал жизнью, явившись сюда. А ведь он страдал по моей вине. Вернее оттого, что пытался меня спасти.

— А ты не догадываешься? — хмыкнул он, и в голосе охотника на ведьм послышалась некоторая обида. — Я пришёл за тобой!

Я вновь обняла его так крепко, как только могла, чтобы показать свои истинные чувства. И это подействовало. Маркус немного расслабился и перестал смотреть на меня волком. В узком пространстве между двумя склепами было очень тесно, и всё же так мы могли поговорить, не показываясь на глаза рогатому или его мёртвому прихвостню.

— Послушай, — шепотом произнесла я, желая преподнести информацию как можно мягче дабы не расстроить Маркуса ещё сильнее. — Тебе здесь находиться опасно, этот Виктор… он настоящий псих! Да ещё с рогами…

— Виктор⁈ — воскликнул охотник за нечистью. — Вы что, уже и на «ты» перейти успели? Ты опять взялась за старое, Роксолана⁈

— Ты что, из всего этого услышал лишь то, что захотел⁈ — тут же вспылила я в ответ. — И я не Роксолана, помнишь?

— Да-да, извини, — постарался он взять себя в руки. — Просто за тот месяц, что я разыскивал тебя, я настолько успел наслушаться про этого… Виктора.

— Месяц⁈ — ахнула я. — Так это же случилось пару часов назад… Рогатый напал на нас, и…

— Нет, тут ты ошибаешься, дорогая, — недобро усмехнулся Маркус. — Ты просто не представляешь, каких трудов мне стоило разыскать тебя! Но это теперь неважно. Я заберу тебя, и мы…

— Постой-ка… — кое-что в моей голове никак не желало укладываться. — Но я потеряла сознание, а когда пришла в себя — мы были уже здесь! Месяц никак не мог пройти, я точно говорю!

Мы уставились друг на друга так, словно каждый из нас подозревал другого в чём-то очень нехорошем. Но осенило нас тоже одновременно.

— Точно!

— Послушай…

Мы замолчали, и Маркус жестом пригласил меня высказаться первой.

— Возможно, этот козёл применил какую-то магию! — догадалась я.

— Не просто магию, дорогая! — тут же подхватил мои слова охотник за нечистью. — Значит, этот чёрт обладает временной магией! А она очень сложна и опасна, если верить словам…

Маркус запнулся и как-то странно взглянул на меня.

— Чьим? — не поняла я.

— Твоим, — ответил он понуро. — То есть, Роксолане, которая была до тебя в этом теле… Скажи, ты ничего такого не припоминаешь?..

Я, прислушавшись к себе, отрицательно покачала головой.

— Совсем ничего… — я даже расстроилась, но после вновь обратилась к любимому. — Но какое это имеет значение?

— Может и никакого, — раздосадованно произнёс тот. — Мне просто не нравятся эти… эксперименты со временем.

— Госпожа! — услышала я безэмоциональный, но громкий голос дворецкого Джеймса и машинально заткнула Маркуса рот ладонью.

Тот возмущённо вытаращил на меня глаза и взбрыкнул недовольно, освобождаясь от такого импровизированного «кляпа».

— Что ты творишь⁈ — его громкий шёпот услышал бы и мёртвый, каким Джеймс, по сути, и являлся.