Он был построен в каком-то помпезном неоготическом стиле: остроконечные шпили, стрельчатые окна и массивная дубовая дверь, в которую мог бы въехать на коне всадник, не снимая шляпы. Всё было выложено из тёмного, почти чёрного камня, отполированного до зеркального блеска. Словом, типичное «логово злодея с претензией» из третьесортного романа. Не хватало только стайки летучих мышей, кружащих над башней, и завывания ветра в печных трубах. Ветер, впрочем, уже был, но он скорее ласково свистел, намекая на свою занятость в более приятных локациях.

«Ну что ж, — подумала я, — житье, пусть и временное, в роскоши тоже имеет свои плюсы. Хоть не в землянке».

Именно в этот момент мой взгляд, скользя по безупречно подстриженному газону, зацепился за изящную каменную стелу, увитую плющом. На ней угадывалась полустёртая надпись и совсем нечитабельная дата рождения и смерти усопшего: «Обретёт покой в лоне Господа». Чуть поодаль, под раскидистым дубом, стояла уютная, словно сошедшая с открытки, скамейка. Прямо перед скамейкой из травы торчала аккуратная мраморная плита.

Меня будто слегка током ударило. Я медленно перевела взгляд на другую сторону от аккуратной каменистой дорожки, ведущей к парадному входу. Там, в тени кипарисов, стоял целый ряд таких же плит, ангелочков и каменных урн. Очень милых, очень старинных и абсолютно, безоговорочно надгробных.

— Э-э-э, Виктор? — голос мой предательски задрожал. — А это что такое?

— Что, моя радость? — он, опустив меня на ноги, обвёл окрестности величественным взглядом. — Флора и фауна моего имения! Ландшафтный дизайн, так сказать.

— Этот «ландшафтный дизайн»… — я ткнула пальцем в ближайшую стелу, где отчётливо читалось «Здесь покоится…». — Он случайно не питается кровью и ностальгией по живому?

— Фи! — фыркнул козёл. — Какая пошлость. Это дань памяти. А также очень выгодное вложение. Участки на кладбищах такого класса нынче безумно дороги, а тут — всё своё, под рукой. И соседи тихие.

Именно тогда до меня дошло окончательно. Этот архитектурный шедевр, эта каменная громадина с видом на вечность, стоял прямиком посреди старинного кладбища. Он не просто находился где-то на окраине погоста — нет, склепы и памятники аккуратно и с любовью располагались прямо на его территории, чередуясь с клумбами и фонтанами, словно это были садовые гномики.

Вот так амбиции! Хочешь править миром — начни с постройки особняка на костях. По крайней мере, о прополке сорняков на могилках можно было не беспокоиться — призраки, я уверена, следили за порядком куда тщательнее любого садовника.

От этой мысли мурашки побежали по телу и сделалось очень холодно. Не желая более взирать на всю эту «готику», я направилась прямиком к дому барона фон Гютен-Штрассера, не заботясь о том, что он меня пока туда не приглашал.

Впрочем, рогатый сразу же отправился за мной следом.

(Роксолана в теле Алины)

С трудом открыв глаза, девушка почувствовала боль во всём теле. И тут же услышала длинный поток речи, похожей на заклинание.

— Да твою ж… Да чтоб… Ёпрст!

Ей, Верховной ведьме со стажем, были известны практически все тёмные заклятия, но такое она слышала впервые, а потому насторожилась. Возможно, её одолел какой-то сильный маг, который вначале натравил на неё чудовище с горящими глазами. А теперь пытался добить.

Подвигав своим новым, казавшимся таким неудобным, телом, Роксолана поняла, что переломов нет. И мысленно подготовилась к бою, притворившись, что до сих пор находится без сознания.

— Эй, девушка! — услышала она приятный, но весьма взволнованный мужской голос. — С Вами всё в порядке?

Но та не подавала признаков жизни. Вот вообще. Лежала, прикинувшись дохлым сусликом, и только пальцы девушки едва заметно шевелились, собираясь в нужную комбинацию. И язык еле слышно подбирал необходимое заклятие, чтобы точно метнуть его в сторону обидчика.

Но маг был хитёр. Он не унимался, приближаясь всё ближе и ближе, изображая при этом искреннее участие и заботу.

— Девушка…

Роксолана вскочила в тот самый момент, когда он склонился над ней, попытавшись коснуться.

— Ааа, получай, мерзкий разбойник! — зашипела она, швыряя в обидчика заклинание. Вернее, она думала, что всё должно получиться, но в результате с её пальцев не сорвались гром и молния, и даже малюсенького пшика, отдалённо напоминающего магические искры, тоже не было. Со стороны же она выглядела как душевно больная, что кидалась на человека, смешно при этом размахивая руками.

Вот так унижение!

— Алинка, ты что ли⁈ — молодой мужчина в странной одежде — короткой чёрной кутке и узких брюках, всё же подскочил к ней, несмотря на её дурацкую выходку. И девушка вспомнила, что уже слышала это имя — Алина — ей оно доносилось вслед, когда она убегала с кладбища. Ну, что же, пусть будет Алина… — Что же ты так неосторожно, а⁈ И вообще, что ты тут делаешь?

Роксолана замерла, не зная, продолжить ей борьбу или же понаблюдать за этим странным, но весьма симпатичным, типом. Открытой агрессии, в отличие от неё, он не проявлял, но пах при этом так изумительно, как ни один мужчина на её памяти — не чесноком и луком, а вполне достойным ароматом, сочетающем в себе изысканные ноты цветов и деревьев.

— Скажи хоть слово! — потребовал он, но скорее с отчаянием. — Неужели ты настолько повредила голову, что даже меня не узнаёшь⁈

Вот незадача. Кажется, тело, в которое она с дуру угодила, было знакомо с этим мужчиной. Нужно было как-то выходить из положения…

— Я в порядке, — произнесла она, не узнавая свой собственный голос. — Просто сильно ударилась…

— Слава Богу! — тут же провозгласил этот субъект, отчего Роксолану едва не скрутило. Надо же, восхвалял за её спасение того самого, против которого она, будучи Верховной ведьмой, всю жизнь боролась. — Точно ничего не болит? Я, как мог, пытался смягчить удар… но ты выскочила на дорогу так неожиданно! Что ты тут вообще делала… Да ещё в таком наряде?

М-да, наряд и впрямь был ужасным, она бы даже сказала, сверхужасным. Чего только стоили эти полосатые чулки! Сплошная безвкусица, за которую там, в её мире, точно бы сожгли на костре! А здесь… Роксолана пока ещё откровенно не понимала, куда угодила и с кем связалась, но уже была неприятно удивлена, а ещё удручена полным отсутствием магии в её теле…

— Так получилось… — промямлила она, радуясь, что хотя бы они с этим парнем говорят на одном языке.

— Только не говори, что с подругами Хэллоуин отмечала⁈ На кладбище… — в голосе этого человека послышались ехидные нотки, но без злости. — Как я раньше не догадался…

— Прости, мы… знакомы? — решилась, наконец, она задать вопрос, от которого парень изменился в лице. Не в лучшую сторону…

— Алин, ты чего? — его голос съехал до пугающего шёпота. — Неужели не узнала? Роман я, Шибанов. Мы же учимся вместе, на одном курсе. А ещё ты мне свидание обещала, а потом… Видимо, всё-таки головой ты ударилась крепко, да? Раз меня не помнишь… Давай, я отвезу тебя в больницу!

— В больницу? — переспросила девушка, не совсем поняв значение этого слова. — Это…

— Ну да, — понуро покивал тот головой. — Тебе врач нужен, рентген, обследование…

— Лекарня? — догадалась Роксолана. — Не пойду я к этим шарлатанам! Само заживёт…

— Потеря памяти — не шутки! — попытался возразить ей Роман, но она лишь отмахнулась, до сих пор не веря в то, что тот желает ей добра. Доверие никогда не было коньком Роксоланы, тем более с её образом жизни. Поэтому доверять кому бы то ни было, пусть и такому симпатичному, и начинать не стоило. Особенно такому симпатичному…

— Это твой «зверь»? — осторожно поинтересовалась девушка, взглядом указав на стоящий невдалеке автомобиль со всё ещё горящими фарами.

— Мой, — подтвердил парень, грустно качнув головой. — Поверь, мне так жаль, что я…

— Значит, он тебе подчиняется? — перебила его Роксолана, не желая выслушивать всю ту чушь о сожалении, которую он собирался на неё вылить.