Два месяца до основных событий.

В конце зимы пришла беда. Милош заболел. Пошёл на рыбалку и провалился по пояс в воду — мост окончательно прогнил. Денег на мага из ближайшего города не было, лечила его местная знахарка, но помогло мало… Сильный кашель, слабость и потливость длились уже месяц. Месяц бессонных ночей и безысходности…

Так и прошло время до моего совершеннолетия. Отпраздновали мы его под звуки кровавого кашля…

Ровно в моё двадцатилетие раздался неожиданный стук, а после дверь буквально слетела с петель. В дом вошли двое здоровенных мужчин. У одного из них в руке был какой-то камень, переливавшийся всеми цветами радуги. Он подошёл ко мне.

— Именем короля, вы едете с нами, — произнёс он и схватил меня за руку.

— Я? Я не могу, у меня дедушка при смерти, я не могу! Отпустите! — затараторила я, затравленно глядя на незнакомцев.

Выглядели они неприметно: чёрные кирасы, чёрные штаны и такие же плащи. Бритые наголо, а на лицах — застывшее выражение скуки, будто они по двадцать девушек в день таскают. Тот, что стоял рядом, сделал какой-то знак второму. Тот подошёл к дедушке и резким движением вытащил кинжал, безжалостно всадив его в сердце. Мой крик прервали сильным ударом по лицу, от которого голова запрокинулась назад, а изо рта и носа хлынула кровь.

— Теперь твой дедуля мёртв, так что ты свободна. А если ещё раз решишь заорать — получишь ещё, поняла?

Судорожно кивнув, я кинула быстрый взгляд на тело человека, который заботился обо мне как мог эти два года. Шок и неверие стали его последними эмоциями. Не было больше нахмуренных бровей и складочки на лбу; губы были спокойны, а не поджаты, как прежде. Слёзы градом покатились по лицу.

Всё это длилось буквально пару секунд, прежде чем меня с силой дёрнули за руку и поволокли наружу. Ледяной мартовский ветер ударил в лицо, растрепал пряди, брызнул смесью снега с дождём и забрался под домашнее платье, сковывая тело. Но, казалось, я не замечала этого…

На улице ожидали два чёрных коня — будто из преисподней, настолько они были зловещие. Усадив меня боком на одного из этих монстров, тот, что вышел последним, подошёл ближе к лошадям, а потом кинул что-то в открытую дверь, и дом загорелся… Будто парализованная, я смотрела, как огонь расползается по стенам, пожирая старое дерево. Я была настолько шокирована, что не могла издать ни звука, просто беззвучно плакала.

В какой-то момент что-то взорвалось у ног коня, и нас окутал густой серый туман. Мгновение невесомости — и мир снова обрёл краски. Мне хватило пары секунд, чтобы понять: теперь мы явно не в деревне. Больше всего это походило на внутренний двор дворца… Высокие кирпичные стены и башни с упрёком смотрели на меня, будто осознавая, что я здесь лишняя. Пробегающие мимо люди с опаской поглядывали на нас, бросая любопытные взгляды исподволь.

Стянув меня с коня и больно перехватив за локоть, меня потащили в здание. Грязь, смешанная со снегом, с жадностью забиралась в домашние мягкие туфли, ноги леденели, тело не слушалось, а лёгкие жадно вдыхали ледяной воздух.

Создавалось ощущение, что мы не шли, а бежали — настолько быстро передвигались. От избытка впечатлений, скорби и страха я не успевала фиксировать происходящее. Мне казалось, что мы неслись по бесконечному коридору: вещи и люди слились в одно размытое пятно. Коридор резко закончился огромными дверями с золотыми вензелями. Вдоль одной стены стоял небольшой бордовый диванчик, а на противоположной стороне — арочное окно с такими же шторами под потолок.

— Жди здесь, — бросил всё тот же мужчина. Отпустив мою руку, он сделал пару шагов к двери и постучал.

Послышался короткий ответ, и мужчина проскользнул внутрь словно тень. Не прошло и минуты, как он вернулся и, снова схватив меня за руку, потащил за собой. Теперь в эти «врата ада» мы входили вместе.

Я подозревала, кого увижу, и опасения оправдались. На меня смотрел Его Величество. Высокая корона, усеянная множеством драгоценных камней, и наряд, больше напоминающий облачение священнослужителя в золотисто-бордовых тонах, смотрелись монументально и пугающе. На нём было что-то вроде бордового платья, поверх которого красовалась расписная накидка, напоминающая пончо.

Страх окончательно сковал разум. Мышцы налились свинцом, по позвоночнику пробегала мелкая дрожь. Мыслей не было вообще. С каким-то животным ужасом я взирала на человека перед собой, но почти не видела его лица — слёзы застилали глаза.

Примерно через минуту, показавшуюся вечностью, в кабинете прозвучал его голос:

— М-да, и это рождено от моего семени… Какое расточительство. — После этих слов он досадливо цокнул языком. — К вечеру привести это в презентабельный вид. Увести.

Махнув рукой, он отвернулся, а меня снова схватили, практически отодрали от пола и потащили куда-то. Шли на этот раз меньше; теперь я могла разглядеть интерьер, но мысли о будущем занимали всё моё внимание.

Когда мы остановились у неприметной двери, её резко распахнули, и меня бесцеремонно втолкнули в комнату, буквально швырнув на ковёр. Я продолжала беззвучно рыдать.

— Не вздумай куда-то пересесть, пока к тебе не придут. Выполнять всё, что скажут, поняла? И сопли подотри!

Я беззвучно кивнула и, вытерев рукавом платья сопли, смешанные с подсохшей кровью, попятилась, невольно ожидая ещё одного удара.

— Мерзость, — с этими словами мужик плюнул себе под ноги и вышел, хлопнув дверью.

Оставшись в одиночестве, я дала волю рыданиям, которые всё это время рвались из груди. Не знаю, о чём я плакала больше… Жалела о смерти Милоша? Жаллела себя? Сокрушалась о неизвестности? Не знаю…

Длилась моя истерика недолго — пока в комнату не ввалилась толпа народу. В основном это были женщины, но и пара-тройка мужиков затесалась. Дальше меня раздевали, купали, чистили, мазали, расчёсывали, втирали мази и лечили магией. Двое мужчин были учениками королевского лекаря, да и сам лекарь присутствовал… Ни лиц, ни имён я не запомнила.

На всё это я никак не реагировала. Понимала отстранённо, что со мной делают, но не шевелилась. Я будто спряталась в невидимый панцирь, в котором не было больно и страшно, отгородилась от всего происходящего. Не знаю, сама ли я пришла к этому или мне помогли, но я была благодарна за это состояние — так было проще.

В какой-то момент в комнате осталась только я. Сидя на кровати, я смотрела в стену и ждала — сама не знаю чего. Но страшно не было. Вообще ничего не было. Послышался лёгкий стук в дверь, а после кто-то вошёл. Я не повернулась, не встала, даже не вздрогнула. Шаги приближались медленно, неторопливо и безнадёжно.

Пару секунд спустя передо мной появился мужчина, лет сорока на вид. Присев на корточки, он посмотрел на меня и прошептал:

— Милое дитя, что же они с тобой сделали… — Он протянул руки к моему лицу и спросил: — Хочешь, я сделаю так, чтобы тебе стало легче?

Я прикрыла веки, и слёзы непроизвольно потекли из глаз. Я уже не знала, кому и во что верить. Может, его слова — ложь, и сейчас он сделает что-то гораздо хуже того, что уже случилось? Что-то настолько страшное, что остальное померкнет? Но…

Голову будто окутал поток прохладного воздуха. Я снова приготовилась к боли, но минуты шли, а её всё не было. Вскоре мне стало легче. Страх, обида, гнев, жалость — всё это куда-то отступило. На душе стало спокойно, будто весь сегодняшний кошмар произошёл когда-то очень давно…

— Спасибо, — прошептала я, сама не веря в то, что говорю.

Мужчина невесело улыбнулся и, усевшись на пол по-турецки, подпёр голову рукой.

— Меня зовут Лагаст, я твой Император. И сегодня твой отец передал тебя в качестве подношения в мой гарем.

Брови непроизвольно взлетели вверх. Не знаю, каким чудом я удержала себя, чтобы не вскочить, а продолжила слушать Императора.

— Дабы успокоить тебя, скажу сразу: посещать тебя я не буду, если ты сама этого не захочешь. Никакой необходимости в этом нет, так как ты незаконнорождённая, магии в тебе — капля в море, поэтому наследники могут получиться больными. К тому же, я так понял, король не затруднил себя объяснениями, так что позволь рассказать, что здесь происходит и при чём тут ты.