– А я что-то должен предпринимать?

– Ты знаешь, о чем я!

– Понятия не имею…

– Господи, какой же ты трус!

– Че? – взвился я. – Ну-ка повтори!

Да где там! Кира обошла меня по дуге и хотела уже открыть дверь. Только кто бы ей это позволил?! Я обхватил ее за плечи и повернул к себе. Не знаю, почему между нами так полыхнуло. Может, встреча со смертью подтолкнула нас к тому, чтобы править жизнь… Или все обстояло гораздо-гораздо проще, и в какой-то момент мы банально перестали отрицать очевидную тягу друг к другу.

Киру немного потряхивало, а меня вообще колбасило, как в припадке. Зарылся в ее шикарные еще влажные волосы, откидывая голову, уставился на смуглую шею с остервенело бьющимся под кожей пульсом. Залип… Сердце в груди било молотом. И я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни остановиться. Её большие глаза были все еще влажными от слез, из них еще не исчезла пустота, заполонившая собой все после обрушившихся на нас испытаний, но и что-то живое в них тоже было.

– Осторожнее с обвинениями, – предупредил я в отчаянной попытке казаться жестче.

– А то что? – в ее голосе было столько вызова, но пальцы, впившиеся в мой затылок, дрогнули, выдавая всё, что она пыталась скрыть. Может, Кира и не до конца понимала, что делает, но я понимал прекрасно. Так что и тормоза я отпускал вполне сознательно.

– А то придётся ответить за базар, – выдохнул ей прямо в губы, чувствуя, как кровь гулко бьёт в висках.

– Да я-то отвечаю! – бросила она.

Шах и мат. Вот ведь… зараза. Так и не найдя достойного ответа, я просто заткнул ее рот поцелуем. Кира замерла на миг, а потом ответила. Сначала осторожно, но с каждой секундой всё настойчивее и горячее. Её ладонь легла на мою щеку, скользнула к бороде, разгоняя по телу пламя. Я с силой притянул ее за плечи к груди, опустился по спине, к крепкой спортивной заднице… Мать моя!

Кира прижималась ближе, её дыхание сбивалось, смешивалось с моим. Я набрал побольше воздуха, снова поймал её губы, теперь уже мягче, медленнее. Зарылся лицом в её волосы, вдохнул их особенный запах, упустив момент, когда ее проворные пальцы оказались на узле прикрывающего мои бедра полотенца.

– Кир, черт… У меня нет резинок.

– Что ж. Тебе очень повезло, потому что я не залечу. 

Кира

В огромных руках Горского я чувствовала себя так, будто меня догнала-таки горняшка. Здесь, в тёплой Покхаре, где ей решительно неоткуда было взяться, голова стала чугунной, пальцы онемели, и подступила легкая тошнота. Стоило на секунду отвлечься – и я будто снова оказывалась на гребне, где под ногами была лишь бездна, а в ушах – завывания ветра и почему-то крики, хотя в реальности немцы и пикнуть не успели. Я моргнула, отгоняя непрошенные воспоминания. Дернула полотенце, которое и так держалось на честном слове…

Офигеть. После предательства мужа часть меня будто онемела. Я не хотела ничего… И никого. А тут просто конец света! И случился он абсолютно не вовремя. Когда мы оба были не в состоянии мыслить здраво, но так отчаянно жаждали убедиться, что жизнь продолжается, несмотря ни на что!

– Так, стоп… Кира, слышишь?

– М-м-м?

– Кира! – нетерпеливее повторил Горский, убирая мои руки подальше от своих причиндалов.

– Горский, – возмутилась я, утыкаясь лбом в его челюсть, – ну что опять не так?

– Я так не могу.

Обычно эти слова произносят женщины, нет? Растерянно моргнув, я опустила взгляд и… Нет, мог он определенно!

– А так и не скажешь, – прохрипела я.

– Что? Ах ты ж черт!

Гор подхватил полотенце и прикрылся им, как стыдливая девственница! Сцена вышла настолько комичной, что я рассмеялась.

– Слушай, какого хрена?

– Это неправильно, ясно? – огрызнулся Горский, глядя на меня исподлобья. Мой смех оборвался. Вглядываясь в его глаза, я пыталась понять, что не так, ведь очевидно было, что у него есть какие-то весомые причины остановиться.

– Почему? – уточнила, так ни одной и не придумав.

– Потому что на тебя имеет виды Казиев.

– А какое отношение это имеет к нам?

– Я обещал, что буду держаться в стороне, ясно? Ты все правильно поняла.

– Так ведь никто не узнает, если ты нарушишь свое дурацкое обещание! – начала было я и вдруг осеклась, сраженная удивительной мыслью: – Так, стоп! Я что, правда тебя уговариваю?!

А ведь именно так и было. Да… Осознав это, я нервно рассмеялась, откинула с лица волосы и, чуть не сгорев со стыда, бросилась прочь из комнаты, но Горский опять меня схватил. Вот же медведь! Вымахал мне на погибель!

– Пусти!

– Тише, Кира, не дергайся… – прорычал он. Мое имя, оказывается, вообще было легко рычать. – Думаешь, мне легко?

– Не знаю! И вообще мне плевать, ясно? Делай что хочешь! Нет, какой же идиотизм! Он мне никто! Ну, то есть друг, конечно, и все такое, но не более. Я никогда не давала ему авансов и, уж конечно, не обещала хранить верность. Тебе не кажется, что ты много на себя взял?

Договорить не смогла. Он оборвал меня на полуслове, бесцеремонно заткнув мне ладонью рот. Я возмущенно дернулась. Стукнула Гора по руке, на что он лишь сильнее прижал меня к боку, спеленав руками, как смирительной, блин, рубашкой. И вот тут моя батарейка села. Я еще дернулась для порядка и без сил обмякла, уткнувшись носом в его плечо.

– Много взял, ты права, конечно, много. Я же думал, что унесу… – усмехнулся Горский мне в волосы, – а оно вон как получилось!

– Как? – шмыгнула носом.

– Неожиданно. До тебя я не заглядывался на клиенток.

– Ну, спасибо, – фыркнула. – Это, конечно же, все меняет!

– Язва.

– Дурак!

– Даже спорить не буду.

Рассмеялись. Оба…

– И что теперь? – с теплом вглядываясь в его лицо, спросила я.

– Ну как что? Ты осуществишь задуманное, вернешься к нормальной жизни, отошьешь Казиева, а там посмотрим.

– Слушай, а ты же в столице, наверное, живешь, да?

– Скорее правильнее сказать – базируюсь. В основном-то я нахожусь в дороге.

– А я в Н*, – протянула растерянно.

– Кир, это все решаемо, – сказал Гор, поймав мой взгляд. – К тому же, давай откровенно… Существует большая вероятность, что внизу ты забудешь обо мне и думать. – Я обиженно отвернулась, но Горский стоял на своем: – Не дуйся. Здесь восприятие искажается – это факт.

– Кого ты в этом хочешь убедить, Миш? Себя? Меня? Так не надо. Я же тебе не навязываюсь. Даже если могло показаться иначе, – немного иронично заметила я.

– Я не питаю иллюзий по поводу того, что тобой движет! Думаешь, я железный, и не переживаю по поводу случившегося? Еще как. Потому и говорю – некуда нам спешить. Черт его знает, стоит ли что-то начинать в таких обстоятельствах...

Конечно, мне хотелось тут же ему возразить, я же женщина! Но положа руку на сердце, разве он был неправ? Другое дело, что мне сейчас был плевать на разумность его объяснений. Я хотела тепла, я хотела вообще ни о чем не думать, ага… Я хотела, чтобы он вытрахал из моей головы все дурные мысли и страхи, которых вдруг стало так много.

– Что? – смягчился Горский.

– Миша, я так боюсь… – призналась я.

– Это хорошо. Значит, ты правильно оцениваешь риски. Слушай, дай мне минуту, чтобы одеться, а то я чувствую себя дураком, обсуждая на серьезных щах без трусов такие темы.

Я захохотала. Господи, а ведь он прав.

– Иди, я тоже надену что-нибудь… Другое, – оглядела свой халат.

– И ужин закажи! – велел Горский.

– Может, выйдем в ресторан? Нам не помешает переключиться.

– А давай.

Собрались по-военному быстро. Вокруг было невыносимо красиво. Огни отражались в воде, лодки тихо покачивались у причала, и всё это больше напоминало декорации к фильму, чем реальную жизнь...

Меню оказалось простым: рыба с озера, овощи, что-то странное из местной кухни. Я ткнула пальцем в первые строчки меню, только бы лишний раз ни о чем не думать и ничего не решать. Гор заказал рис и бутылку пива.