— Господин Голицын, у меня на тот момент не имелось другого выхода. Забыли, что находились на пороге смерти? — возмутилась Анастасия.

— Хватит уже обращаться ко мне на вы, — буркнул я. — Считай, что сегодняшнее происшествие в прошлом и забыто. Кстати, спасибо, что разбудила, мне и в самом деле следует поторопиться.

— Я заказала завтрак, должны вот-вот принести, — объявила девушка и добавила: — Не изволь беспокоиться, его оплатила.

— Спасибо, — поблагодарил девушку от души, а потом потер переносицу и попросил: — Барышня, а не могла бы ты выйти, чтобы не нервировать некоторые мои нервные окончания. Кстати, не знаешь причины такой реакции? — сделал вид, что поднимаюсь.

Как и ожидал, Настю, «ветром сдуло»! Вот она только что тут стояла, а уже комнату покинула. Посмеиваясь, направился в ванную. Необходимо привести себя в порядок и выдвигаться воевать, в иносказательном смысле, с военным ведомством. Проблем до чертиков, но зато настроение отменное. Как ни крути, а девушка меня словно подзаряжает и стимулирует.

Перед выходом перепроверил документы, внимательно их прочел, заостряя внимание на датах и фамилии с именем и отчеством. Знаю, дай только повод зацепиться чиновникам и пойдут мучения. При этом не важно из какого ведомства бюрократы, они все одним миром мазаны, словно их специально этому обучали. Но, нет, в бумагах ни единой ошибки и помарки, а почерк у господина Ботвинова, на удивление, каллиграфический, а не как у привычных мне докторов. Помнится, пару раз даже к шифровальщикам обращался, чтобы они рецепты прочли.

— Михаил, могу ли я на некоторое время покинуть гостиницу? — поинтересовалась девушка.

— Разумеется, — кивнул ей. — Постарайся поздно не возвращаться и будь осторожна.

— И ты даже не спросишь, куда и зачем хочу пойти? — нахмурилась та.

— А разве имею право требовать отчет? — покачал головой и продолжил: — Насть, если не захочешь о чем-то рассказывать, то никаких претензий не предъявлю. За исключением, если в итоге это окажется для тебя опасным.

— Спасибо, — как-то растерянно произнесла девушка.

Интересно, а чего она ждала? Или посчитала, что начну ее в чем-то ограничивать и требовать полного подчинения, раз взялся помочь? Сталкивался и с теми, кто женщин принуждал быть послушной после коротких отношений.

— Так, сперва в банк или обивать пороги кабинетов в военном ведомстве? — сам себя спросил, идя по улице, продолжая внимательно разглядывать обстановку и подмечая ранее упущенные детали.

Насторожило, что настроение у прохожих резко отличается, словно они узнали какие-то противоположные новости. Оживление присутствует даже у подростков, которые активно спорят друг с другом, но стоило к ним приблизиться, как те замолчали. Нет, у них могут иметься секреты от взрослых, но пару секунд назад не смутились господина с тростью и не испугались даму со служанкой возвращающихся с рынка.

— Похоже, военная форма на мне для многих является табу, — буркнул себе под нос и поймал извозчика.

— Ваше благородие, на вокзал? — поинтересовался тот и сразу объявил цену: — Пятьдесят копеек с вас возьму.

— С чего бы так расценки подскочили? — удивился я.

— А то не знаете, — недоверчиво усмехнулся тот, покосившись на меня, и не делая попыток тронуть лошадь. — Так как, договорились?

— Мне в военное ведомство. Знаешь где оно расположено?

— Вестимо, двадцать копеек и без торга, — важно ответил извозчик.

Поразительно, но он разговаривает чуть ли не свысока! Нет, в интонациях есть остатки уважения, но такое поведение местным извозчикам не свойственно.

— Трогай, — задумчиво сказал я, не став торговаться.

На улицах стало больше патрулей, а вот праздно прогуливающихся военных не видно. Нет, офицеры попадаются, но они все куда-то спешат, при этом время еще раннее. Похоже, что-то на фронте случилось или произошел какой-нибудь теракт. Но если бы убили высокопоставленного чиновника или взорвали секретный объект, то суета была бы другого рода. Вот какое-то семейство спешно загружает пожитки в две пролетки, при этом служанки в слезах. А вот дама чуть ли не бежит куда-то с пустой корзинкой.

— Тпру! — проорал извозчик, останавливая пролетку. — Ваше благородие, почти прибыли, дальше не проехать, но до здания, где военное ведомство расположено, два дома пройти.

Действительно, грузовичок раскорячился поперек дороги, за ним стоит несколько телег, легковой автомобиль и пара пролеток. Между этими транспортными средствами суетятся солдаты, загружая какие-то папки и мешки. Служивых подгоняет несколько офицеров, при этом они все нервно курят, смоля одну папироску за другой.

— Благодарю, — кинул извозчику двадцатикопеечную монету и выпрыгнул из пролетки.

Прекрасно понимаю, что в авральном режиме происходит попытка спасти важные документы и какие-то вещи. А из этого следует, что на фронте случился прорыв. Однако, звука артиллерийских разрывов не слышно, как и стрельбы из винтовок и пулеметов. Что же такое произошло, если такая суета.

— Капитан, разрешите обратиться? — подошел я к ближайшему из офицеров, наблюдающему, как солдаты сваливают в грузовик бумаги.

— Поручик, что хотели? — мазнул он по мне взглядом.

— Что происходит?

— А вы не видите? — усмехнулся тот, прикрыв глаза и ругнулся сквозь зубы.

— На фронте беда? И спешно отступаем? — задал очевидные вопросы, наблюдая, как из некоторых окон военного ведомства начинает идти дым.

Кто-то сжигает документы, которые не должны достаться врагу.

— Вы почему не в своем подразделении? Что тут забыли⁈ — вдруг окрысился на меня капитан.

— Только из госпиталя, восстановился после ранения, но службу продолжить не смогу, пришел оформить документы, — ответил я.

— Предъявите паспортную книжку, — потребовал офицер.

Пререкаться с ним не стал, не так далеко несколько солдат с винтовками за спинами, и они тут находятся в карауле, если так можно сказать. Капитан взял мое удостоверение личности, бегло пролистал, внимательно прочел запись на последней странице, каким-то своим мыслям кивнул и сказал:

— Вами никто сейчас заниматься не будет. Мой вам совет — уезжайте ближайшим поездом, пока еще паника город не накрыла. По моей информации, немецкие войска провели сразу несколько удачных атак и прорвали фронт. Нам подлежит оставить Львов в течении трех дней, при этом об обороне командование не помышляет. Откатываемся на подготовленные рубежи, которые отсюда далеко. Учтите, говорю вам из уважения к тем ранам, которые недавно получили, — он сунул мне руки паспортную книжку и переключился на солдат: — Идиоты! Кто приказал грузить пишущие машинки⁈

Дослушивать офицера не стал, как и задерживаться у военного ведомства. Нет смысла его посещать и что-то выяснять. Мной никто и не подумает заниматься, тем более оформлять документы. Не получится и жалование выбить, что тоже печально, так как денег осталось мало. Попытаться сунуться в банк? Сомнительно, что тот окажется открыт и меня там обслужат. В лучшем случае скажут — приходите завтра, а лучше через пару дней. Пожалуй, следует и в самом деле уносить ноги. Подробности случившегося на фронте скоро станут известны всем, с этим я с капитаном согласен. Впрочем, многие горожане уже в курсе произошедшего и наверняка их сведения приукрашены, мягко говоря. А что насчет поездов? Их расписание сто процентов изменилось и преимущество отдано военным грузам. Кстати, а что будет с госпиталем? Там много тяжелораненых, а в ближайшее время их окажется еще больше. Понятно, что придется эвакуировать всех. Но когда будет санитарный поезд? Надеюсь — не в последний момент.

— Необходимо забрать Настю из гостиницы и переместиться на вокзал. Если с поездом не выгорит, то думать, как выбираться из города, — сам себе сказал, хотя прекрасно понимаю, что пешком мы далеко не уйдем.

Автомобильный транспорт тут на пересчет, свободную машину не найти, как и место в грузовике. Верхом тоже проблемно путешествовать, а дилижансы уже не ходят. Исключение — почтовые кареты, но и туда не попасть. Железнодорожные путешествия стали настолько популярны, что все остальное отошло на второй план и стало никому не интересно. Если только поездка не короткая. Так что поезду альтернативы нет.