Обрадовался бедняга нежданному гостю. Показалось ему, что Ангел-утешитель слетел с Неба напомнить ему, что Бог знает о его невинности. Легче стало на душе у парня, и он крепко уснул.

Настал день суда. Окна зала, где помещался суд, выходили в сад с несколькими старыми берёзами… И вот уже председатель суда обращается к подсудимому с последним вопросом:

– Что вы скажете в свою защиту?

– Я не виноват, меня несправедливо обвинили.

При этих словах обвиняемого на берёзе запел соловей. Окна зала были отворены, и все, присутствовавшие в суде, заслушались соловьиной песней. Сердца у них наполнились чувством милости и сострадания к ближним. А соловей всё громче и громче щёлкал и свистал.

– Слышите соловья, господа судьи? Я на него сошлюсь. Он мне послан Богом в заступление и защиту.

Крестьянин рассказал о том, как он выкупил соловья и как соловей прилетал к нему в тюрьму. Судьи оценили доброе сердце крестьянина и вынесли ему оправдательный приговор.

Соловей рассыпался оглушительной дробью в благодарность справедливым судьям.

Православный мир

После дождя высыпали ребятишки за околицу. Весело им шлёпать по грязным лужам. Вылезла на дорогу и жаба; сидит тихо на краю лужи – хорошо ей.

Увидели жабу дети и говорят: «У, гадина какая! Устроим ей потеху». Наломали они острых прутьев и давай ими тыкать жабу. Всю её изранили. Прыгает жаба, хочет спрятаться, а мальчики не пускают, да ещё хохочут.

Едет к этому месту лошадь с возом, старая, худая. Тяжело ей тащить воз по грязной дороге. Отошли дети в сторону и смотрят, что будет с жабой. А лошадь увидела жабу и остановилась. Мужик сердито на неё крикнул… Колёса глубоко увязли в грязи: трудно лошади свернуть в сторону. А всё-таки собрала она все силы и объехала жабу.

Увидел тут и мужик жабу. «Ишь ты, лошадь гадину пожалела! Тварь, а понимает!» – сказал он.

Воз проехал. Дети опять подошли к жабе. Постояли и отошли прочь; хотели игру затеять, да что-то у них не ладилось: им было чего-то стыдно.

Лев спал. Мышь пробежала по его телу. Он проснулся и поймал её. Мышь стала просить, чтобы он пустил её; она сказала:

– Если ты меня пустишь, и я тебе добро сделаю.

Лев засмеялся, что мышь обещает ему добро сделать, но отпустил её.

Потом охотники поймали льва и привязали верёвкой к дереву. Мышь услыхала львиный рёв, прибежала, перегрызла верёвку и сказала:

– Помнишь, ты смеялся, не думал, чтобы я могла тебе добро сделать, а теперь видишь – бывает и от мыши добро.

Отец Владимир Кутузов рассказывал про отца Власия (Перегонцева) такую историю. В годы советской власти, когда он молодым ещё диаконом служил с батюшкой на одном из приходов, к ним в храм пришли какие-то чиновники и стали требовать взятку за молодого человека, который, по понятиям советского строя, отлынивал в церкви от работы, не желая строить светлое будущее.

Отец Власий благословил молодого диакона устроиться работать в коровнике в родной деревне, а по выходным приезжать в храм и служить. Так тот и сделал.

Но однажды местный цыган «пошутил»: подкрался к загону, где стояло колхозное стадо, с сиреной и так напугал коров, что те проломили изгородь и убежали в лес. Как отец Владимир ни бегал, как ни звал, ни одной не смог найти. Понимая, чем ему грозит потеря целого стада, он в слезах поехал к батюшке Власию и обо всём ему рассказал. Тот заверил его, что всё будет хорошо, и отправил обратно в коровник. Вечер. Понурый диакон бредёт к проломанному загону и вдруг видит: из леса идёт коровье стадо. Одна, две… всё стадо в целости. Все 250 коров вернулись. Вот подошли к загону последние, и тут он заметил, что за коровами, словно пастухи, идут… несколько огромных волков. Волки спокойно дошли до загона, дождались, когда последние коровы зайдут в него, а потом как ни в чем не бывало развернулись и направились в лес. От неожиданности диакону чуть плохо не стало.

Денис Ахалашвили www.pravoslavie.ru/78305.html

«Будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби» (Мф. 10, 16).

«Посмотрите на полевые лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них…» (Мф. 6, 28).

«Когда на дереве много плодов, то они преклоняют ветви книзу; так и душа, когда смиряется, тогда приносит плод» (прп. Дорофей).

«Не видите ли, что пчела, ужалив, умирает? Через это насекомое Бог учит нас тому, чтобы мы не оскорбляли ближних, потому что в таком случае сами наперёд подвергаемся смерти» (свт. Иоанн Златоуст).

«Как солнце является, чтобы давать свет глазам плоти, так и Христос просвещает всякий ум и сердце» (прп. Силуан Афонский).

«Что для растений земля, то для души – Бог» (прав. Иоанн Кронштадтский).

«Орёл если весь будет вне сети, но запутается в ней одним когтем, то чрез эту малость низлагается вся сила его; так и душа: если хотя одну страсть обратит себе в навык, то враг, когда ни вздумает, низлагает её» (прп. Дорофей).

«Как яйцо, мы закрыты от иного мира тонкой скорлупой тела. И скорлупки наши бьются одна за другой… Блажен человек, который окажется живым, сформированным для будущей жизни организмом. Достойно плача состояние того, кто окажется бесформенной жидкостью… и ещё даже может быть отвратительной по своему нравственному запаху!» (свт. Иоанн, архиеп. Шанхайский и Сан-Францисский).

Вырицкие старожилы (жители посёлка Вырица Ленинградской области. – Примеч. ред.) помнят, как по улицам посёлка из конца в конец ходила странная женщина с корзинкой, в которой у неё сидели кот, петух и маленькая собачка. Это была блаженная Наталия. Верующие толковали её действия так: матушка показывает, что тварь Божия живёт в мире друг с другом, а людям, которые наделены от Господа большим разумом, надо учиться у неразумной твари.

«Спросили как-то раз верблюда: “Какая дорога тебе больше нравится – в горку или под горку?” – “Ну, а ровное-то место куда подевалось?” – спросил в ответ верблюд» (старец Паисий Святогорец о необходимости избегать крайностей в духовной жизни).

Персидские вельможи невзлюбили пророка Даниила: был он любимцем царя Дария и приближен к нему больше всех. Как осудить пророка? Был он добр, мудр и справедлив, и ни в чём нельзя было его обвинить. Решились они извести его хитростью. Уговорили царя Дария вельможи-сатрапы издать указ, чтобы никто не смел в течение тридцати дней никому, кроме царя Дария, поклоняться. Подписал царь указ. А пророк, как всегда, встал вечером у окна, поднял глаза к звёздному небу и стал молиться Богу. Вельможам только этого и надо было. Пришли к царю и сказали:

«Вот твой любимец пророк Даниил нарушил указ. Поклонился не тебе, а своему Богу. Осуди его, царь, – мы все свидетельствуем против него».

Нелегко было Дарию выдать завистливым вельможам Даниила, тянул-оттягивал, но скрепя сердце должен был своему же указу подчиниться. И отвели пророка ко львиному рву, втолкнули его к голодным хищным зверям, а к выходу привалили камень, и сам царь тот камень своей печатью опечатал.

Старый лев забил упругим хвостом по бёдрам, вскочил и поднял голову. За ним гурьбой потянулись львы и львицы. Львята бросили свои игры и широко открыли изумрудные детские глаза. На камне у входа бесстрашно стоял человек, юный и стройный, и улыбался.

– Не боишься? – проворчал старый лев и мохнатой головой коснулся подножия камня, на котором стоял пророк.

– Нет.

– Ты тот, кого люди называют пророком Даниилом? Я тебя сразу узнал: у тебя бесстрашное сердце и львиная поступь.