— Мне отчего-то кажется, что мы никогда не сможем быть вместе…

Она погладила темную поросль на его груди и, устремив лицо вверх, прошептала:

— Почему вы так думаете?

— Мне так кажется, — трагично произнес Елагин. И тут же подтянув девушку к своему лицу, тихо попросил. — Говори мне «ты», лапушка…

Она оказалась чуть над ним и, приподнявшись на локте, пролепетала:

— Хорошо, Андрюша.

Она склонилась над ним и сама поцеловала в губы. Андрей немедля ответил. Спустя некоторое время она вновь опустила голову на его плечо и, словно опомнившись, заметила:

— Мы на ковре.

— Тебе холодно?

— Совсем нет.

— Не хотел я на кровати, где он… — глухо вымолвил Андрей с ревностью.

Они немного помолчали, и Груша, невольно не выдержав, спросила:

— Могу я задать вопрос?

— Да, — ответил он ласково, гладя девушку по обнаженным ягодицам, которые были под его ладонью.

— Ты любил Прасковью? — с болью спросила она.

— Нет.

— Зачем же тогда? — начала она, и он понял с полуслова.

— Из-за тебя, — трагично прошептал Андрей.

— Я не понимаю, — пролепетала наивно Груша.

Он напрягся. Вдруг перевернув девушку на спину, молодой человек навис над ней. Всматриваясь в ее фиолетовые чудные очи, он проникновенно прошептал:

— Оттого, что совсем обезумел от любви к тебе. А ты была в руках Урусова. Я думал, что сойду с ума от этой муки. Мне представлялось, что я смогу забыть тебя, если Прасковья будет рядом. К тому же я отчаянно хотел задеть тебя, заставить страдать, как страдал сам…

— Я не знала, — прошептала она ласково, гладя пальчиками его щеку.

— Я выкуплю тебя у князя. У меня есть небольшие сбережения. Я копил на дом, — с горячностью прошептал он, опаляя ее дыханием. — Мы поженимся и …

— Урусов не продаст меня, — глухо прошептала Груша.

— Почему ты так думаешь? — спросил Андрей, мрачнея.

— Знаю, — ответила она и горестно вздохнула. Мягко отстранившись от молодого человека, она села на ковре, обхватив обнаженные ноги руками. Ее распущенные волосы, словно светлым покрывалом, окутали тонкий стан, закрывая почти всю спину и верх ягодиц. Елагин тут же сел рядом на колени и, приблизившись к ней, замер. Ему дико хотелось обнять Грушеньку сейчас, но он не решался, видя, как девушка напряжена, как недовольно морщит лоб. — Граф Безбородко хотел купить меня, так Константин выгнал его из дому. Все это бесполезно. Хотя, может, теперь уже стоит попробовать, — добавила задумчиво она, думая, что, если князь решил подарить ей вольную, может, и продать захочет?

— Тогда придется пристрелить его, — вымолвил, не задумываясь, Елагин.

— Как? — остолбенела Груша и вскинула на него испуганный взор. Молодой человек приблизил к ней мрачное лицо и, испепеляя ненормальным взглядом, вымолил:

— Я давно об этом думаю. Уже и ружье купил. Наследницей-то княжна останется. Я и выкуплю твою вольную у нее. Этот мерзавец все равно не заслуживает жизни. Только девок портит.

— Боже, Андрюша! Что ты говоришь?! — воскликнула в ужасе Груша. Она быстро подпола к нему на коленях, обхватила ладонями голову молодого человека. Нервно смотря ему в глаза, она выдохнула. — Не надо делать этого!

— Ты не волнуйся, лапушка, я все тихо сделаю, — вымолвил он глухо, тут же обвивая сильными руками ее стан. Не спуская с ее бледного лица влюбленного взора, Елагин проговорил: — И избавлю тебя, наконец, от него.

— Нет, Андрей, нет! Не смей, я запрещаю тебе, — залепетала в ужасе Груша, видя в его глазах решимость.

— Ты что же, за Урусова боишься? — выпалил Андрей с ревностью, непокорно тряхнув головой и скинув ее ладони со своего лица.

— За тебя я боюсь, милый. Поймают и тюрьму посадят. Я тогда с горя умру.

Сразу же растрогавшись, молодой человек неистово прижал девушку к себе, и его жадные губы накрыли ее рот. Спустя несколько минут он отстранился и произнес:

— Тогда надо бежать. Я закажу поддельные паспорта, и мы несколько лет поживем в каком-нибудь уездном городке. Переждем, пока буря не утихнет.

— А если нас поймают? Я-то ладно, — произнесла Груша. — Но тебя тоже осудят за помощь мне.

Она ласково погладила его волосы на виске и любовью посмотрела в сверкающие глаза.

— И что? Мне без тебя все равно жизни нет! — вымолвил Андрей. Он стиснул Грушу в объятьях, прижимая широкой ладонью ее голову к своей груди, и, словно вынося приговор, произнес: — Я все равно не отступлюсь от тебя, девочка моя. Я буду бороться. Мы будем. Мне надо все обдумать как следует, — он чуть помолчал и начал ласково и властно гладить Грушу по голове, о чем-то размышляя. — Думаю, нам все же надо бежать, возможно, за границу, чтобы Урусов точно не нашел нас. Дай мне три дня, я все решу с документами.

— Обещай, что не будешь стрелять в князя, — попросила девушка, обратив на него прелестный взор. Андрей долго молчал, не спуская страстного дикого взгляда. И лишь спустя пару минут, тяжело вздохнул и вымолвил:

— Обещаю.

— Я люблю тебя, — прошептала Грушенька нежно. Андрей вновь склонился к ее губам, намереваясь поцеловать.

— Любимая моя девочка… только моя…

Они вновь начали ласкаться, но не прошло и пяти минут, как тишину ночи резко нарушил громкий крик.

— Пожар, пожар! — бешеный топот ног в коридоре и громкие крики с улицы вернули Грушу и Андрея в суровую реальность.

Елагин тут же отстранил от себя девушку и быстро вскочил на ноги. Подбежав к окну, он распахнул ставни и выглянул в темноту. Справа от дворца горел сарай, стоящий рядом с конюшнями. Елагин матерно выругался и стал яростно натягивать на себя свою одежду, разбросанную по полу. Груша, поняв, что случилось нечто ужасное, зажгла свечу. Андрей уже натягивал сапоги.

— Прости. Мне надо идти, — произнес он глухо, застегивая сюртук, с болью смотря на нее. — Утром я обязательно найду тебя. Поговорим.

— Хорошо, я понимаю, — пролепетала Груша, накидывая пеньюар. Андрей быстро приблизился к ней. Неистово поцеловав, он в последний раз с любовью взглянув на девушку и выбежал из спальни.

Проша, сонно зевая, вышла из гранатовой спальни, в которой немого вздремнула на большой барской кровати. Неожиданно она заметила силуэт мужчины, который метнулся из спальни князя в сторону лестницы. Узнав Елагина, Прасковья злобно оскалилась, понимая, отчего Андрей порвал с ней помолвку.

— Я думаю, князю будет интересно узнать, чем занималась его зазноба в его отсутствие, — зло пошипела Проша и поплелась на первый этаж дома, откуда отчетливо слышались крики.

Груша, накинув на плечи шаль, спустилась с крыльца и без промедления направилась к месту пожара. Дождь кончился. Прошло всего четверть часа, с тех пор как Елагин покинул спальню, но Груша увидела, что за это время он поднял на ноги всех дворовых. Когда девушка приблизилась к хаосу, царящему у полыхающего сарая, она сразу же заметила высокую, широкоплечую фигуру Андрея.

— Никитка, вставай в шеренгу! — закричал Елагин, подгоняя выстроенных в линию крепостных, которые передавали из рук в руки ведра с водой. Прохор и Иван резво набирали воду из колодца и отдавали дальше. Сам Андрей, стоял в конце, у горящего сарая, и обливал верх горящего сооружения. — Да шевелитесь вы!

Груша смотрела на пылающий сарай и понимала, что вряд ли его удастся спасти, огонь захватил уже половину строения. Все знали, что сарай не очень-то важен, но он стоял рядом с конюшнями, в которых находились лошади, которые стоили огромных денег. Елагин, поняв, что еще немого — и огонь перекинется на стойла, покинул шеренгу, оставив вместо себя Федора.

— Никитка, Кузьма, пошли со мной! — скомандовал Андрей стоящим в шеренге крепостным. Мужики быстро направились вслед за управляющим в конюшню. — Лошадей выводите, быстрее! — услышала Груша приказ Андрея.

Она тоже подошла к конюшне, желая помочь. В этот момент мимо нее прошел Степан, ведя под уздцы черного и буланого жеребцов, выведенных им из наполняющихся дымом стойл. Девушка, мгновенно приняв решение, устремилась в распахнутую дверь конюшни. Неожиданно перед ней предстал Елагин, который тоже тянул за собой двух лошадей. Дым уже заполнил помещение и разъедал глаза. Увидев Грушу, он на миг остановился.