— Войдите, — громко произнес он.

Дверь открылась, предчувствие не подвело князя. В спальню вошла Груша, невозможно красивая и царственно прекрасная в белом кружевном платье. Урусов замер и напряг зрение, решив, что ему это кажется. Груша сделала шаг в комнату и остановилась. Решительно посмотрев на князя, она твердо прошептала:

— Я пришла.

Услышав от нее это слово, Урусов весь затрепетал и даже оробел.

— Как будто невеста, — прошептал он себе под нос. Наконец, придя в себя от первого удивления, он приблизился к ней. — Проходите, прошу вас, — сказал он нежно и поцеловал девушке ручку. — Присаживайтесь, — он усадил ее на небольшой парчовый полосатый диванчик, а сам остановился рядом и взволнованно посмотрел на девушку сверху вниз. Необычайное волнение вмиг завладело существом Константина, и он почувствовал, как его сердце наполняется сладостной радостью от того, что она пришла. Он так долго ждал ее, так жаждал, чтобы она стала полностью его, так мучился и страдал от ее холодности, что в эту пору, предчувствуя долгожданную упоительную сладость от ее близости, невольно замер над Грушенькой, почти не веря в реальность происходящего.

— Что-то не так? — спросила тихо девушка, подняв на него фиолетовые, необычайно притягательные глаза.

— Нет, Грушенька, простите, — ответил Урусов и вежливо спросил: — Может, выпьете вина?

Груша хотела отказаться, ибо еще никогда не пила спиртного, но вдруг на ум ей пришли слова Дуни: «Как выпью настойки Евсеевны, сразу весело становится. Про все на свете забываю». «Может, и правда выпить немного, тогда я немого успокоюсь?» — подумала она.

— Можно, наверное, — ответила Груша и взглянула на высокую фигуру, которая возвышалась над ней, подобно скале.

Урусов быстро подошел к небольшому серванту и достал оттуда пару бутылок с вином и хрустальные бокалы. Возвратившись, он поставил все на стол, стоявший рядом с диванчиком, на котором скромно сидела девушка. Осознание того, что эта желанная чудесная юная фея рядом, взволновало Константина настолько, что он начал как-то глупо суетиться.

— Я скоро! — воскликнул князь, как будто что-то вспомнив. Он вышел из спальни и вернулся через десять минут с подносом, на котором красовались фрукты и закуски. Поставив все на стол, он сел напротив девушки в кресло. — Матрена уже спит, вот, что нашел, — объяснил Урусов, показывая на поднос, на котором лежали яблоки, сыр, холодная говядина и хлеб. Он взял бутылку и, критично посмотрев на этикетку, заявил: — Думаю, полусладкое красное подойдет, как вы считаете?

— Я не знаю, — ответила Груша, пожав плечами, ощущая, что с каждой минутой ее нервозность ее состояния усугубляется, а руки уже дрожат от напряжения. Она дико хотела сбежать от него и из этой спальни и более даже не думать обо всей той гадости, на которую теперь согласилась. Но лишь одно осознание того, что в обмен за свою покладистость она получит такую желанную для нее свободу, останавливало девушку, и она тихо, замерев, сидела на месте.

Урусов пытливо посмотрел на Грушу и ошарашено понял, что она, наверно, никогда не пила вина.

— Зачем вы это все? — пролепетала удивленно Груша, намекая на то, что он принес еду и начал раскупоривать бутылку. — Я думала, что мы сразу приступим…

— Приступим? — подняв брови, переспросил Константин. Поняв, о чем она говорит, князь помрачнел. — Отчего вы считаете меня каким-то нелюдем? — выдохнул он обиженно. Он нервно стал разливать вино по хрустальным бокалам, не смотря на девушку. Груша спрятала дрожащие руки в складки платья и наблюдала за ним. Он протянул ей наполовину наполненный бокал с красным вином и сказал: — Попробуйте, это французское, вам понравится.

Груша робко взяла бокал и чуть отпила. Горячая жидкость разлилась по всему ее телу, а через какое-то время успокоила нервы. Урусов залпом осушил бокал, даже не почувствовав вкуса, и воззрился пламенным взором на девушку, сидящую напротив. Она была так прелестна и невозможно бледна. Уже через четверть часа, допив налитое вино, Груша захмелела и расслабилась. Поставив на стол пустой бокал, она улыбнулась князю уголками губ и произнесла:

— Очень приятное на вкус.

Ее огромные фиолетовые глаза и полные алые губы невольно притягивали к себе взгляд Константина, он снова наполнил ее бокал.

— Я больше не буду, благодарю, — сказала Груша.

Эти густые медовые волосы, собранные вверх, тонкая шея, которую безумно хотелось поцеловать и открытые соблазнительные плечи распаляли Урусова все больше. Он вспомнил момент, когда Груша стояла обнаженной у его кровати. Ощутив нарастающее возбуждение, он быстро встал и, подойдя к девушке, опустился рядом с ней на яркий полосатый диванчик. Она сидела боком к нему, и Константин залюбовался нежной шейкой, по которой спускался светлый завиток.

Груша, опустив глаза на руки, прошептала:

— А вольная?

Урусов нахмурился, но тотчас же прочеканил:

— Я же обещал. Через месяц вы получите вольную.

— Хорошо, — сказала Груша и вздохнула.

Князь придвинулся к девушке вплотную и сильной рукой обвил ее талию. Прижав Грушу к своей груди спиной, он уткнулся лицом в ее волосы. Нежный запах лилий и сладостный аромат флердоранжа окутали его, и Урусов ощутил, что ее запах невероятно сладостный, притягательный и чарующий.

Груша флегматично ощутила, как его теплая ладонь нежно поласкала ее обнаженную руку, а затем поднялась вверх к плечу. Чуть приспустив легкую ткать платья, князь сильнее оголил ее упругую грудь. Тут же его горячие губы опустились на обнаженное плечо девушки, и он начал страстно целовать обнаженную кожу. Рука переместились к груди и с силой сжала упругую плоть. Груша тихо ахнула от его дерзкой ласки. Ловкие пальцы проворно расстегнули маленькие пуговки сзади платья и умело ослабили корсет. Спустив белоснежную ткань до талии девушки, он полностью обнажил ее грудь. Увидев сверху ее прелести, Урусов сквозь зубы втянул воздух и прошептал:

— Чудо, — он обхватил ее округлую грудь широкой ладонью и начал перекатывать между пальцами упругую девственную плоть.

Груша зажмурила глаза. Даже вино не опьянило ее настолько, чтобы забыться. Вся эта развратная сцена на полосатом диванчике показалась ей очень гадкой. Князь поцеловал ее в ушко и страстно прошептал:

— Пойдем, я отнесу тебя, — он легко поднял Грушу на руки и быстро направился к кровати.

Он осторожно опустил девушку на белое покрывало и оперся одним коленом о кровать. Его губы стремительно и неумолимо накрыли ее рот. Неистовые поцелуи Урусова заставили Грушу напрячься, и она, покорно лежа на спине, не сопротивлялась. Его рот дикими горячими поцелуями пробегал по ее лицу, губам, волосам, он словно не мог насытиться. В какой-то момент князь тихо попросил:

— Обними меня…

Груша послушно обвила его сильную шею руками и, размыкая для него губы, как будто на экзамене старалась вести себя как надо. Он уже хрипло дышал и, чуть отстранившись, начал проворно стягивать с нее платье и нижние юбки. Он так и стоял на коленях на кровати, наклонившись над девушкой. Уже через пять минут Груша оказалась совершенно обнажена. Восхищенный горящий взор Константина пробежался по округлым бедрам девушки, по изящным стройным ногам, золотым маленьким колечкам волос в промежности, по узкой талии и выпуклым полноватым девственным грудям, которые, как два упругих холма, возвышались над ее изящным станом. Невольно опустив руку на ее коленку и проведя вверх по стройному бедру, он выдохнул:

— Просто чудо как хороша…

Смутившись от его слов, а еще более от широкой теплой ладони, которая надолго задержалась на ее груди, лаская и гладя, Груша отвернула лицо в сторону. Спальня освещалась несколькими канделябрами со свечами. Константин понял, что для него это вполне обычное действо, а девушка, видимо, невероятно смущена. Он понимал, что еще никогда она не была близка с мужчиной. Оттого Урусов проворно встал с постели и быстро затушил ближайшие к кровати свечи, чтобы хоть немного успокоить ее стыдливость. Уже через пару минут, стремительно раздевшись, князь вновь вернулся к постели. Опустившись на девушку и, опираясь на одно колено, стараясь не сильно давить на нее, он ласково поцеловал ее щеку. Его рука властно повернула ее разрумянившееся личико, и он нежно, но повелительно прошептал: