Иван даже не взглянул туда, куда смотрела девушка, и лишь напрягся, поняв, что она пытается найти повод, дабы не обсуждать то, что сейчас произошло. Он резко сел на кровати, выпуская ее из объятий. И Катюша так же села и прикрыла свою обнаженную грудь руками. Он сильнее нахмурился и, проворно поднявшись на ноги, оправил свои штаны. Смущенная девушка боялась поднять на него взор, и ее губки как то несчастно тряслись. Молодой человек видел, что Катюша вот-вот заплачет. Иван так и стоял у кровати, не спуская горящих глаз с ее недовольного личика.

– Вы сердитесь на меня? – спросил он глухо.

– А я имею право сердиться? – пролепетала горестно она, подняв на него яркий взор. – Я сама виновата.

– И в чем же Вы виноваты, позвольте спросить? – не выдержав, буркнул он мрачно.

– В том, что не остановила Вас, – ответила она так несчастно и трагично, что Иван нахмурился. А в его душе тут же поднялась страстная буря протеста против ее слов.

– Не остановили? Но мне показалось, что Вы сами желали этого, разве не так? – обличающее произнес он. Его слова больно резанули Катюшу по живому. Ибо она отчетливо осознала теперь, что сама позволила ему целовать ее и не могла не признать, что поначалу ей это даже нравилось. Ведь в те моменты он казался ей таким сильным, смелым и притягательным, что она забылась, а потом был уже поздно.

– Вы получили что хотели, теперь оставьте меня, – пролепетала она несчастно и, отвернувшись от него, пождала ножки к своей груди и уткнула свое лицо в колени. Иван смотрел на ее темноволосую головку с растрепавшейся косой, и недовольство стало завладевать его существом. Катюша словно хотела выставить его виновным в чем-то. Но он совсем не ощущал своей вины. Да он любил ее, и естественно хотел обладать ею. Но она все перевернула с ног на голову и теперь сидя в позе обиженного ребенка, всем своим видом показывала свое отвращение к нему, словно он ударил ее.

– Я хотел? Да я хотел этого, но и Вы, Вы тоже! И не надо теперь делать вид, что это не так. Вы сами просили меня остаться рядом с Вами и сами прижимались ко мне. А потом ответили на мой поцелуй. Так отчего теперь Вы меня обвиняете, словно я силой принудил Вас к соитию!

– Ах, как Вы жестоки, – пролепетала она, сжавшись сильнее, так и не поднимая на него лица.

Он поджал губы, и долго смотрел на нее пронзительным взором, чувствуя, что поведение девушки задевает его за живое.

– Зачем Вы терзаете себя? И я не пойму отчего? Да, я не сдержался, – он сглотнул комок в горле и продолжал. – И что произошло, то произошло.

– Вы говорите это так спокойно? – выпалила Катюша в сердцах, подняв на него лицо, и трагично добавила. – Теперь я обесчещена!

– И кто же об этом знает? – выпалил так же порывисто молодой человек в ответ, наконец, поняв, отчего она так ведет себя. – Священнику при венчании можно об этом и не говорить.

– Да? А мой будущий муж? Он после все поймет и возненавидит меня!

– Если он полюбит Вас, то ему будет безразлично невинны Вы или нет. К тому же я не пойму чего Вы боитесь? Я-то ведь не отказываюсь жениться на Вас Катенька, – добавил он глухо с нежностью в голосе.

– Что? – вымолвила Катюша, оторопев и уставившись на него ошарашенным взором. Неужели он мог подумать, что она выйдет замуж за какого-то мужика? Без имени и состояния? Нет, это ни в какие ворота не лезло. – Вы что смеетесь надо мной? Я не пойду за Вас замуж, Иван Алексеевич, если Вы думаете про то!

– Отчего же? – напряженно спросил он.

– Не пойду и все! Оттого что я не люблю Вас, да и судьбы у нас разные, – тут же выпалила она.

Выдержав ее словесный удар, Иван лишь прищурился, понимая, что действительно поторопился, и теперь в душе девушки видимо не было никаких чувств к нему. Но неприязнь, которую она испытывала к нему первоначально, исчезла. И он отчетливо видел, что в последнее время она с интересом и даже с некоторым кокетством стала смотреть на него. И он это прекрасно отмечал. Иван надеялся, что еще немного, и он сможет вызвать в сердечке Катюши ответное чувство к себе. Он приблизился вплотную к постели и стремительно встал одним коленом на кровать. Она отпрянула от него назад, но молодой человек быстро обхватив ее одной рукой за шейку и плечо, притиснул девушку к себе. Он уперся своим лбом в ее висок, не давая ей вырваться, и словно приговор произнес:

– Я подожду, Катюша… подожду. Ибо чувствую, что вскоре Ваше мнение изменится…

– Да оставьте меня! – выпалила она нервно и начала отталкивать его тонкими ручками. Он отпустил ее и, выпрямившись, отошел от кровати. Бросив на нее ехидный взгляд, он сухо заметил:

– Пойду, посмотрю баню. Она должно быть уже протопилась.

Он вернулся через четверть часа и увидел, что Катюша переоделась в домашнюю рубашку. Окинув девушку мрачным взглядом, он с порога заявил:

– Баня готова, пойдемте, я отнесу Вас.

– Пойдемте, – тихо вымолвила она.

Не снимая тулупа, молодой человек, захватил меховую накидку и приблизился к ней, Катя позволила ему укутать себя. И через миг он с легкостью поднял девушку на руки и стремительно направился к выходу. Вновь ощутив, его сильные объятья она занервничала, но виду не подала. Иван проворно донес девушку до маленькой баньки и посадил Катюшу на скамью в предбаннике. Сняв с нее накидку, он начал проворно раздеваться. Скинув тулуп, он повесил его на гвоздь, и снял валенки. Далее его руки умело стянули одним движением рубаху через голову. Еще было довольно светло, и вечерние лучи солнца проникали через маленькое оконце. Глаза девушки невольно устремились на высокую фигуру молодого человека и она, с интересом созерцая его обнаженный натруженный торс и руки, нахмурилась. Иван окинул ее беспокойным взглядом и заявил:

– Раздевайтесь! Отчего Вы сидите словно изваяние? Сегодня я, наконец-то, смогу попарить Вас как следует.

Катя испуганно замотала головой, ощущая, что все изменилась, и Иван после их близости, похоже, более не собирался держаться от нее в стороне. Он разделся донага и подошел к ней. Оторопев от его наглости девушка, судорожно проглотила слюну и прохрипела:

– Не прикасайтесь ко мне! То что произошло, было недоразумением и теперь Вы не должны так вести себя…

– Неужели? – произнес Иван напряженно и его руки вмиг опустились на ее рубашку и начали развязывать тесьму на ее вороте.

– Я буду мыться одна, – выпалила Катюша нервно, и попыталась скинуть его руки с рубашки. То обстоятельство, что он стоял перед ней полностью нагой, и Катюша видела близко все малейшие черты его большого мощного тела, вызывало в ней нервную неприятную дрожь.

– А я так не думаю, – заявил Иван властно и самодовольно. В следующий миг он схватил ее за талию руками и, приподнял девушку над лавкой. Его губы жадно впились в рот Катюши, и только спустя минуту он отпустил ее, не взирая, на ее молчаливое сопротивление. Когда он отпустил ее губки, Катюша тут же выпалила:

– Что Вы позволяете себе? Прямо срам один!

– А Вы? – тут же парировал он ехидно. – Я просто предложил попарить Вас, не более того. Но Вы видимо хотите, чтобы я вновь разорвал на Вас рубашку, раз пытаетесь сопротивляться мне. И если Вы желаете именно этого, то я могу продолжить наши игры…

Катя задохнулась от его гнусного намека. Она недовольно посмотрела на него.

– Да опустите меня, наконец! – выпалила она, легко ударив его кулачком в грудь. – Я сейчас разденусь.

– Здравое решение, Катерина Васильевна, – заметил довольно молодой человек и опустил ее на скамью.

Довольно ухмыляясь своей победе, Иван проследил за тем, как девушка сняла рубашку. А затем он отнес Катюшу сразу в парилку. Катя послушно терпела, пока он парил ее березовым веником, стегая ее вытянутое на лавке тело. А потом он помог ей вымыться. Затем, раскрасневшаяся и усталая, она сидела на скамье в мойке и наблюдала за тем, как молодой человек моется сам. Иван то и дело бросал на нее горящие взгляды и, Катюша, смущенно отводя глаза в сторону, пыталась неумело скрыть, что смотрит на него. В ответ он лишь хитро щурился, и глупая улыбка не сходил с его губ.