— Вы, многоуважаемая Екатерина Семеновна, должны пообещать мне, что Озерова не пострадает.

Долгим внимательным взором княгиня посмотрела на молодого человека, пытаясь прочитать на его лице тайные мысли. Княгине Екатерине нравился Чемесов, и она вот уже три месяца подряд пыталась манящими взорами показать Григорию, что он весьма привлекателен в ее глазах. И даже делала недвусмысленные намеки на то, что была бы очень не против, если бы он стал понастойчивее и попытался хоть раз остаться в ее дворце на ночь. Княгиня осознавала, что была практически в два раза старше молодого человека, но, по ее мнению, имела два главных привлекательных достоинства: деньги и влияние. И в благодарность она могла бы продвинуть молодого человека так высоко, как только он мог бы помыслить. Чемесов же как будто не замечал ее призывных взглядов и намеков и лишь твердил, что хочет служить делу тайного масонского ордена, в котором они состояли. И теперь слова молодого человека вызвали раздражение у княгини. Она ощутила его искренний интерес к юной Озеровой, раз он решился просить о подобном. Княгиня осознала, что игра Григория «в любовь» не прошла даром, и молодой человек действительно влюбился в эту девчонку.

— Она привлекает тебя? — спросила тоном инквизитора княгиня и, облизнув пересохшую верхнюю губу, плотоядно уставилась на молодого человека. — Нравится она тебе?

Чемесов замялся, невольно отметив недовольство княгини.

— Не то чтобы нравится, — соврал он и, придумав правильный ответ, добавил: — Просто мне жаль ее. Она так молода. Ей ведь только восемнадцать исполнилось.

— Молодость — единственное ее преимущество, — желчно процедила княгиня, про себя добавив слова «передо мной». Однако по тому, как засуетился Григорий, и как быстро он опустил загоревшийся вмиг взор, княгиня сразу же поняла, что он влюблен в Озерову. Тут же занеся девушку в список своих соперниц за расположение молодого человека, княгиня в душе мгновенно вынесла Озеровой смертный приговор. Но она понимала, что надо усыпить бдительность Чемесова, чтобы их тайное мероприятие не сорвалось. Если все пройдет хорошо, она устранит Зубова и заслужит тем самым благодарность и почести Потемкина, уже потом, когда Озерову, конечно же, поймают и арестуют, она, Екатерина, сделает все, чтобы девчонку уморили в тюрьме. Чемесов, конечно, тоже может оказаться под арестом, размышляла княгиня, но его-то, имея безграничное влияние на государыню, она сумеет вызволить из тюрьмы. Но всего этого она не собиралась озвучивать молодому человеку и высокомерно заметила: — Я постараюсь, чтобы Озерову не заподозрили.

— А если все же ее арестуют?

— Тогда, наш орден сделает все, чтобы вызволить ее из тюрьмы. Ведь она послужит общему делу.

— Это хорошо, — с облегчением заметил Григорий и чуть улыбнулся княгине. — Значит, вы обещаете, Екатерина Семеновна, в опасном случае заступиться за Машу?

— Ты сомневаешься в моих словах? — уже недовольно буркнула княгиня, раздраженная тем, что мальчишка так яро защищает эту девчонку, которая не заслуживает его благосклонности.

— Нет, но…

— Все, довольно, — прервала его княгиня. В этот миг карета остановилась у казарм, и Екатерина, отметив это, добавила: — Я пришлю посыльного с письмом и дальнейшими указаниями.

— Слушаюсь, ваша светлость, — кивнул Чемесов.

— А теперь ступай, — велела властно княгиня и отвернулась к окну, более не желая смотреть на неблагодарного Григория, для которого она столько сделала, а он, видите ли, переживал за эту смазливую Озерову, которая едва появилась при дворе.

Чемесов поклонился и без промедления спрыгнул с подножки кареты.

В тот вечер Григорий появился в комнате Маши поздно. Едва раздался условный стук, девушка проворно вскочила на ноги и распахнула дверь. Она хотела упасть, как и обычно, в объятия молодого человека, но Григорий, держа в руках небольшой сверток, вошел в комнату и быстро произнес:

— Маша, закрой быстрее дверь.

Девушка послушно выполнила приказ и тут же обернулась. Григорий подошел к комоду и осторожно положил сверток на деревянную столешницу из темного дерева.

— Что это, Гриша?

— Здесь то, о чем мы говорили с тобой на прошлой неделе, — он осторожно раскрыл коробку и, указав глазами внутрь, сказал: — У коробки двойное дно. Вот, сверху лежат перчатки. Ты наденешь их и только после этого дернешь за ленты, вот здесь видны они сбоку, тогда откроется потайное дно. Там лежит платок. Осторожно возьмешь его и положишь сверху вещей Зубова. Ты ведь говорила, что он ежедневно берет новый платок?

— Да, Екатерина Алексеевна как-то упоминала об этом.

— И проследи, чтобы прислуга не полезла в его комод.

— Его камердинер прибирает по вторникам и субботам в его комнатах, насколько я осведомлена. Можно положить его во вторник днем, тогда будет еще целых три дня.

— И ты же сможешь пройти в его комнаты тайком, чтобы никто не видел?

— Смогу. Из покоев императрицы ведет потайная лестница к нему в спальню, на первый этаж. Всего минута, и я там. Я иногда прибираю на его письменном столе, причем когда его нет в комнате, поскольку императрица очень ревнует своего любимца. Ее личный камердинер или она сама сообщают, когда мне можно войти в комнаты.

Быстро вскинув взгляд на девушку, Григорий нахмурился, осознавая, что, если императрица и ее окружение знают, что Машенька прибирается на столе Зубова, тогда это действительно очень опасно, и она наверняка будет в числе первых подозреваемых после отравления Зубова. Чемесов судорожно сглотнул от этих неприятных мыслей и внимательно посмотрел на девушку. Отчего-то впервые за все время знакомства с Машей он начал сомневаться в том, стоит ли втягивать ее в эту страшную игру, все-таки она была так молода и наивна. И Григорий прекрасно знал, что она очень сильно любит его, только из-за этого Машенька согласилась на этот безумный, опасный поступок. Испытывая сомнения и неприятное чувство жалости к ней, молодой человек вдруг резко захлопнул коробку и, вскинув на девушку отчаянный взор, тихо произнес:

— Хотя, Маша, я думаю, ты можешь отказаться от всего этого.

— Ну как же, Гриша? Ты же сказал, что Зубов угрожает тебе, и другого выхода нет.

Нахмурившись, Чемесов отчетливо понял, что более нельзя вливать сомнения в чувствительную душу девушки, а то она и вправду откажется от всего этого тайного плана. Но он помнил, кто поручил ему это, и опасался, что влиятельные люди могут разгневаться. А ведь Чемесов надеялся на их дальнейшее покровительство и быстрое продвижение по службе, обещанное ему за удачный исход щекотливого дела. Тут же его железная воля отсекла ненужные сомнения, и он тихо твердо произнес:

— Если ты поможешь мне, Маша, я буду век благодарен тебе.

— Я же обещала, — кивнула с горячностью девушка и, взяв в руки коробку и переставив ее под кровать, добавила. — Я все сделаю, Гриша, как ты просишь. Ведь я боюсь за тебя.

— Да, и запомни, никто не должен тебя видеть.

— Я понимаю.

Она повернулась к нему, Чемесов проворно заключил девушку в объятия и, уткнувшись лицом в ее мягкую волнистую чуть напудренную прическу, глухо сказал:

— Будь осторожна и бери все только перчатками.

— Да, я поняла.

— И еще. У тебя будет всего восемь дней, далее яд потеряет силу.

— Хорошо, — кивнула она. Она подняла на него глаза и, видя его напряженное лицо и мрачный взор, тихо добавила: — Я все сделаю, Гришенька, не волнуйся. А после уже ничто не помешает нам быть вместе, ведь так?

— Да, — кивнул он и как-то печально улыбнулся.

Она расцвела в ответ и приникла губами к его подбородку.

— Я хотела тебе открыться, Гриша.

— В чем же? — спросил напряженно он, все еще не в силах расслабиться от мысли, что подвергает эту наивную, юную пташку такой страшной опасности. Совесть, которая отчего-то проснулась в душе Григория в последние несколько дней, не давала спокойно воспринимать эту ситуацию.