окинул нашу «поляну» скептическим взором.

- Матвей Александрович! - Славик поспешно вытер рот рукавом худи. - У нас обеденный

перерыв! Технологический перерыв! Восстанавливаем калории после умственного труда!

·   Я вижу, - Матвей перевел взгляд на меня. - Валерия Дмитриевна, вы в курсе, что у нас вечером ужин с моими родителями? Утка с яблоками, домашнее вино... А вы забиваете желудок этим... пластиком?

·   Это вкусно! - возразила я, дожевывая кусок. - И я праздную свободу от сессии.

·   Ладно, празднуйте. Но не увлекайся. Мама готовит с утра, если ты ничего не съешь, она

расстроится.

Он посмотрел на часы.

   Выезжаем через два часа.

·   Слушаюсь, босс!

в бешеном ритме.

Два часа спустя мы пробирались сквозь снежную кашу. Снегопад усилился, дворники работали

Я сидела на пассажирском сиденье и чувствовала, что обед со Славиком был роковой

ошибкой.

Желудок начал бунтовать еще в офисе, но сейчас, от монотонного движения машины и запаха кожаного салона, мне стало совсем дурно. К горлу подкатывала тошнота, во рту появился неприятный металлический привкус.

·   Ты какая-то зеленая, - заметил Матвей, бросив на меня быстрый взгляд. - Укачало?

·   Наверное, - просипела я, приоткрывая окно. Морозный воздух ударил в лицо, стало чуть

легче. - Или соус был несвежим. Славик вечно берет двойную порцию, может, переела.

- Я же говорил, - вздохнул Матвей, но без злости. Он накрыл мою руку своей теплой ладонью. -

Лера, если тебе плохо, давай развернемся. Родители поймут.

- Нет! - я выпрямилась, хотя голову повело. - Нельзя отменять, я потерплю. Просто... не дави на

меня с едой там, ладно?

- Ладно. Но если станет хуже - сразу говори.

Дом родителей Матвея напоминал уютное шале из рождественских фильмов. Огоньки,

заснеженные ели во дворе.

·   Ну наконец-то! - Елена Павловна обняла сына. - Лера, рада видеть тебя. Проходите, грейтесь!

·   Добро пожаловать, - отец Матвея пожал мне руку. Его внимательный взгляд задержался на

моем лице. - Хм... Матвей говорил, но я не думал, что сходство такое сильное.

Эти слова заставили меня улыбнуться, несмотря на дурноту.

Мы прошли в столовую. Здесь пахло той самой уткой. Запах был божественным, насыщенным,

жирным... и для меня сейчас абсолютно невыносимым.

Я села за стол, стараясь дышать через рот.

·   Лера, тебе положить ножку или грудку? - спросила Елена Павловна, уже орудуя приборами.

·   Я... только салат, пожалуйста. Немного, - выдавила я.

·   Ты ничего не ешь, - заметил Александр Владимирович. - Невкусно?

·   Что вы! - я сделала глоток воды. - Просто мы... пообедали на работе.

Разговор потек своим чередом. Меня расспрашивали про конкурс, про победу. Я отвечала,

стараясь выглядеть бодрой, но комната начала медленно вращаться.

- И какие планы у победительницы? - спросил отец Матвея, подливая сыну вина.

Я собрала волю в кулак.

   Грандиозные. В сентябре хочу поступить в Школу дизайна, у них есть заочная программа.

·   Заочно? - уточнила Елена Павловна.

·   Да и я планирую запустить собственный бренд, даже помещение присматриваю.

·   Амбициозно, - одобрил Александр Владимирович.

В этот момент перед моим носом поставили блюдо с горячим, исходящим паром картофелем с

розмарином.

Запах розмарина стал последней каплей.

Мир резко накренился.

- Простите... - я вскочила, опрокинув стул. - Мне нужно...

Я не договорила. Зажав рот рукой, я выбежала из столовой, едва успев заметить испуганный

взгляд Матвея.

Вбежав в ванную, я заперлась и меня вывернуло наизнанку.

«Проклятый бургер, - думала я, умываясь ледяной водой. - Славке голову оторву. Отравил

перед самым важным ужином».

Я посмотрела в зеркало. Бледная, как смерть, испарина на лбу. Красотка, ничего не скажешь.

В дверь тихо постучали.

- Лера? - голос Матвея был полон тревоги. - Открой.

Я открыла. Он вошел, закрыл за собой дверь и внимательно посмотрел на меня.

·   Сильно плохо?

·   Жить буду. Прости, я испортила вечер. Твои родители подумают, что я истеричка или

анорексичка.

- Они подумают, что ты отравилась плохим бургером, как ты и сказала. - Он притянул меня к

себе, погладил по спине. - Поехали домой?

·   Нет, - я упрямо мотнула головой. - Мне уже легче. Правда. Я посижу пять минут и выйду.

·   Уверена?

·   Да.

Когда мы вернулись к столу, Елена Павловна уже поставила передо мной чашку дымящегося

чая.

·   Пей, деточка. Это сборы с мятой и ромашкой. Снимает интоксикацию.

·   Спасибо, Елена Павловна. Извините меня.

·   Пустяки. С кем не бывает.

Остаток вечера прошел спокойно. Я пила чай, слушала истории Александра Владимировича

про молодость и чувствовала, как меня окутывает тепло этой семьи.

 Уже в машине, по дороге домой, я откинула голову на сиденье и закрыла глаза.

·   Ты как? - спросил Матвей.

·   Устала. Но счастлива. Твои родители чудесные. Папа сказал, что я похожа на маму... Это так странно и приятно.

·   Ты им понравилась.

·   Матвей..

·   M?

·   Я правда хочу этот бренд. И учебу. Я хочу, чтобы у меня все получилось.

·   Получится, - он взял мою руку и поцеловал ладонь. - Даже не сомневайся.

Я заснула, пока мы ехали домой. Мне снился Лондон, подиум и почему-то маленький ребенок,

играющий с катушками ниток в моем ателье.

Утром я проснулась от того, что желудок снова исполнил кульбит. На часах было девять.

Матвей уже уехал в офис, у него была важная встреча перед обедом. Я же сегодня могла позволить себе роскошь выходного дня.

Едва встав с кровати, я поняла, что план «ленивое утро с кофе» отменяется. Меня мутило.

Опять.

- Да что же это такое? - пробормотала я, умываясь холодной водой. - Неужели тот бургер был

из радиоактивной курицы? Третий день не отпускает.

Позавтракать я так и не смогла, от одного вида йогурта становилось дурно.

Решив, что мне нужен свежий воздух и мамина забота, я поехала к родителям. Точнее, к маме, отец сейчас жил в загородном доме, так что в городской квартире мы с мамой могли спокойно посекретничать

Мама встретила меня с распростертыми объятиями.

·   Лерочка! Как я рада! Ты похудела, бледная какая-то... Матвей тебя совсем загонял?

·   Нет, мам, все хорошо. Просто много работы, - я чмокнула ее в щеку.

·   Ничего, сейчас откормим. Я напекла пирогов с капустой, сделала твой любимый оливье. И

достала бабушкины соленья

Стол ломился от еды. Желудок предательски заурчал, но стоило маме открыть духовку, где

томилась рыба под маринадом, как запах ударил мне в нос словно кувалдой

Я вскочила, опрокинув стул, и пулей полетела в ванную.

Когда я вернулась, бледная, дрожащая, вытирая рот салфеткой, мама сидела за столом и смотрела на меня очень внимательно. В ее глазах не было тревоги, скорее, какая-то хитрая, теплая загадочность.

- Прости, мам, - просипела я, садясь на краешек стула. - Наверное, отравилась чем-то на днях.

Или это переутомление.

·   Переутомление? - мама улыбнулась уголками губ, наливая мне чай с мятой. - А еще ты стала сентиментальной. Вчера, когда мы созванивались, ты рыдала над рекламой корма для кошек. И на соленые огурцы смотришь так, будто это не закуска, а смысл жизни.

·   Ну и что? - я взяла хрустящий огурец и с наслаждением откусила. - Просто вкусно.

·   Лера, - мама мягко накрыла мою руку своей. Ее голос стал тихим и серьезным. - А когда у

тебя в последний раз были... эти дни?

Я замерла с огурцом во рту. В голове что-то щелкнуло, как переключатель.