·   Я ему устрою "слушателя". Если он к тебе прикоснется....

·   Ревнуешь? - я улыбнулась, накрывая его руку своей под столиком.

·   Безумно, - признался он, наконец посмотрев на меня. В его глазах было столько темного огня, что мне стало жарко. - Я хочу запереть тебя где-нибудь и никуда не выпускать.

·   Потерпи до Питера, - шепнула я. - Там у нас будет люкс. И целая ночь.

Катя, увидев номер в отеле присвистнула.

·   Миронов не поскупился. Лерка, да тут кровать размером с аэродром!

·   Ага, - я бросила сумку. - Только спать я на ней вряд ли буду.

Весь день мы провели в судах. Было действительно интересно, Матвей блестяще комментировал процесс, студенты слушали, раскрыв рты. Но я ловила каждый его взгляд, каждый жест.

Вечером группа решила пойти в бар.

·   Матвей Александрович, вы с нами? - спросила староста.

·   Нет, у меня дела, - он покачал головой. - Но прошу вас, не увлекайтесь. Завтра ранний

подъем.

Он бросил на меня быстрый взгляд и скрылся в лифте. Я поняла намек.

В баре было весело. Кирилл не отходил от меня ни на шаг, изображая галантного кавалера.

·   Лер, давай выпьем за наше светлое будущее? - он протянул мне коктейль.

·   За то будущее, где мы не женаты? - уточнила я.

·   За любое, где мы богаты и свободны.

Я пригубила напиток. Телефон в кармане вибрировал. Смс от Матвея: «Жду тебя. Номер 505.

Не заставляй меня нервничать».

Я шепнула Кате, что ухожу.

- Удачи, Золушка, - подмигнула она. - Не потеряй туфельку.

Я поднялась на пятый этаж. Постучала в номер 505. Дверь открылась мгновенно.

Матвей втянул меня внутрь и прижал к стене, накрывая мои губы своими. Поцелуй был

жадным, голодным, со вкусом ревности и желания.

Я уже думал, ты не придешь, - прорычал он мне в шею.

Я здесь, - выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. - Я только твоя.

 Эта ночь в Питере была особенной. За окном шумел город, разводили мосты, а мы тонули друг

в друге, забыв о запретах, и о том, что завтра нам снова придется играть роли.

Следующий день в Питере был свободным. Матвей устроил нам с Катей и еще паре студентов

«неофициальную» экскурсию по крышам.

Мы стояли на крыше дома на Невском, ветер трепал волосы, а от вида захватывало дух.

Матвей стоял рядом со мной, касаясь своим плечом моего.

·   Красиво, - сказала я.

·   Очень, - ответил он, глядя не на собор, а на меня.

Вечером группа разбрелась кто куда: кто-то пошел дальше исследовать бары, кто-то остался в

лобби.

Катя, подмигнула мне, натягивая джинсы:

Я ухожу тусить до утра. Номер в твоем распоряжении. Или... ты в чьем-то другом

распоряжении?

- Иди уже, - я кинула в нее подушкой.

Я приняла душ, надела халат и тихо вышла в коридор отеля. Ковры глушили шаги. Сердце

билось где-то в горле

Я постучала , дверь открылась мгновенно, словно он стоял под ней и ждал.

Матвей был в белой рубашке, расстегнутой на груди, и темных брюках. Волосы влажные после душа.

Он опять резко втянул меня внутрь и прижал спиной к двери, не давая опомниться.

- Я тебя ждал, - прошептал он, накрывая мои губы своими.

В номере царил полумрак.

Матвей подвел меня к окну. Мы стояли, глядя на город, он обнимал меня сзади.

- Питер... - тихо сказал он. - Город, где все возможно.

Он развернул меня к себе. Его пальцы скользнули по шелку халата, развязывая пояс. Ткань

соскользнула на пол, оставив меня в одном белье.

Матвей смотрел на меня с таким восхищением, что я почувствовала себя богиней.

- Ты прекрасна, Лера.

Он поднял меня на руки и понес к кровати.

Он целовал каждый сантиметр моего тела, словно изучая карту. Его руки были горячими,

уверенными.

- Скажи мне... - шептал он, целуя ложбинку на груди. - Скажи, что ты никуда не денешься. Что

не выйдешь за этого идиота

- Я никуда не денусь, Матвей. Я только твоя.

Когда он вошел в меня, я выгнулась навстречу, глядя ему в глаза. В полумраке они казались бездонными. Мы двигались в одном ритме, под шум ветра за окном.

- Я люблю тебя, - произнес он в момент наивысшего напряжения. - Слышишь? Люблю.

Я вскрикнула, накрытая волной удовольствия, и прижала его к себе, чувствуя, как он дрожит.

 Вечером следующего дня мы возвращались в Москву. В поезде я заснула, положив голову на сложенный столик. Проснулась от того, что кто-то накрыл меня пледом. Я открыла глаза. Матвей поправлял ткань на моих плечах.

- Спи. - одними губами сказал он. - Скоро приелем.

Я улыбнулась и закрыла глаза. Я была счастлива.

Матвей.

Если бы мне сказали год назад, что я буду сидеть в первом ряду показа мод, среди перьев, страз и женщин с губами размером с мой бумажник, я бы рассмеялся этому человеку в лицо и выписал бы ему направление к психиатру.

Но вот он я. Сижу в VIP-ложе и не просто сижу, а нервничаю, как школьник перед экзаменом.

Потому что там, за кулисами, моя женщина сейчас сходит с ума от страха.

Я видел Леру утром. Она была бледная, пила валерьянку и пыталась отпарить платье дрожащими руками. Демон, чувствуя нервозность хозяйки, носился по квартире как угорелый и в итоге повис на шторе, за что был заперт в ванной с миской еды и моим старым галстуком в качестве утешения.

Шоу началось. На подиум выплывали модели в чем-то, что напоминало то ли мусорные мешки,

то ли космические скафандры. Критики кивали, делая умные лица

- Гениально! - шептала дама слева от меня.

Я сдержал зевок. И тут вышла модель в Лерином платье. В зале повисла тишина.

Синий бархат струился по фигуре модели. Спина открыта ровно настолько, чтобы вызывать

желание, но не пошлость.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Гордость распирала меня изнутри.

Зал взорвался аплодисментами. Лера вышла на поклон. Она искала в зале меня.

Я встретился с ней взглядом и кивнул. Ты молодец, маленькая, ты сделала это.

- Гран-при получает... Валерия Дмитриенко!

Она закрыла лицо руками. Катя, которая сидела не далеко от меня визжала так, что, кажется,

треснули стекла в окнах.

Банкет после показа напоминал бал сатаны. Шампанское лилось рекой, все лезли целоваться.

Я стоял в тени колонны, наблюдая за Лерой. Она сияла. К ней подходили редакторы журналов,

инвесторы, она улыбалась, отвечала на вопросы.

И тут идиллия закончилась.

К Лере подошла "святая троица": ее отец, брат Максим и Игнатьев-младший.

Кирилл, этот недоделанный актер погорелого театра, расплылся в улыбке и демонстративно,

по-хозяйски приобнял Леру за талию.

Лера дернулась, но промолчала, натянув фальшивую улыбку. Отец одобрительно кивнул, что-то говоря ей. Видимо, хвалил не за платье, а за "правильное поведение".

У меня свело скулы. Этот цирк затянулся. Я достал телефон и набрал Максима.

·   Слушаю, Миронов.

·   Бери своего карманного жениха и дуйте на черный вход. Через пять минут. Без отца.

Когда они вышли, я коротко объяснил им расклад: свадьбы не будет, Кирилл "заболеет" или

исчезнет, а Максим его прикроет. У них три дня.

 - И скажите Лере, чтобы спускалась на парковку. Я жду ее там.

Расслабляться было рано. "Слив" свадьбы - это хорошо, но отец Леры так просто не отступит.

Он зверь раненый, а значит, опасный. Мне нужен был рычаг давления посильнее, чем скандал в светской хронике.

Я набрал номер начальника своей службы безопасности.

- Костя, мне нужно все на Дмитриенко-старшего. Не офшоры, а реальные дела. Взятки,

нарушения на стройках, черный нал, связи с криминалом. Копай глубоко.