Студенты загудели, поддерживая идею.

·   Да, поехали! Только чур без лекций! - крикнул кто-то сзади.

·   Если согласитесь выключить «строгого преподавателя» хотя бы на день! - добавила наша

староста.

Матвей усмехнулся. Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде читалась насмешка пополам с

ВЫЗОВОМ…

·   Без лекций, говорите? - переспросил он.

·   Да!  Заманчивое предложение, - протянул он. - Я подумаю. Возможно, свежий воздух мне не

повредит.

Аудитория взорвалась аплодисментами, а я сидела в шоке.

В субботу парковка перед университетом была забита студентами. Все галдели, смеялись и пытались впихнуть невпихуемое в багажник старого арендованного автобуса.

Я стояла в стороне, кутаясь в теплый свитер, и искала его глазами. Каждый раз, когда подъезжала дорогая машина, мое сердце замирало, но это оказывался или таксист, или чей-то папа.

·   Лерка, ты чего такая кислая? - Катя пихнула меня локтем. - Все, свобода на два дня!

·   Я не кислая, просто не выспалась.

Автобус тронулся ровно в восемь. Матвей так и не появился. Я смотрела в окно на удаляющийся город и чувствовала горький привкус разочарования. Он не приедет. Глупо было надеяться.

Турбаза «Сосновый бор» оказалась местом живописным. Мы быстро заселились в деревянные

домики. Атмосфера была невероятной: смех, запах дыма, предвкушение вечеринки.

 Солнце начало садиться, окрашивая верхушки сосен в золото. Парни разожгли огромный костер на поляне. И тут сквозь шум голосов и треск поленьев провался низкий, рокочущий гул мотора

Из леса вынырнул мощный черный мотоцикл. Байкер в черном шлеме уверенно проехал по

траве и остановился прямо у нашего костра.

Тишина стала звенящей. Байкер заглушил мотор и снял шлем. Темные волосы, взъерошенные

ветром, карие глаза, легкая небритость.

- Я не опоздал к первой сдаче шашлыка? - громко спросил Матвей.

Поляна взорвалась восторженным воем.

- Матвей Александрович, вы приехали!

Я стояла и не могла поверить своим глазам. В черной кожаной куртке и джинсах он выглядел

преступно хорошо. Как герой боевика. Его взгляд нашел меня в толпе.

Вечер превратился в праздник. Матвей сдержал слово - он был «своим».

Никакого снобизма. Он помогал парням с мясом, смеялся над шутками, рассказывал байки из

своей практики в Лондоне.

Когда стемнело окончательно, мы сели у костра.

- Лера, давай спой что-нибудь! - попросили ребята, протягивая гитару.

Я не стала ломаться. Выбрала песню, которую любила петь для себя. Мой голос, усиленный

тишиной леса, поплыл над поляной. Ребята затихли, кто-то тихонько начал подпевать припев.

Я пела и кожей чувствовала на себе взгляд. Матвей сидел на бревне напротив, держа в руке стакан с соком. Блики костра играли на его лице, делая черты еще более резкими и красивыми. Он смотрел на меня не отрываясь, с каким-то странным, глубоким выражением, словно видел меня впервые.

Когда песня закончилась, повисла тишина, а потом раздались аплодисменты. Матвей не

хлопал. Он просто кивнул мне и этот кивок стоил больше любых оваций

Посидев немного, я тихонько выскользнула из круга. Мне нужно было остыть. Слишком много эмоций, слишком много его взглядов

Я пошла к реке. Там лежало огромное поваленное дерево, наполовину ушедшее в воду. Я постелила на него свой плед, села и стала смотреть на темную, быструю воду, в которой отражалась луна.

- Сбегаешь от славы? - тихий голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я не обернулась. Матвей вышел из темноты и сел рядом со мной на плед.

·   Просто там шумно, - ответила я, обнимая колени.

·   Ты очень красиво поешь, - сказал он, глядя на реку. В его голосе не было обычной иронии.

·   Спасибо, ты это уже говорил.

·   Знаешь, Лера, ты необычная.

·   В смысле?

·   У тебя отец - акула бизнеса. Ты могла бы быть типичной мажоркой. Ходить по клубам, тратить папины деньги, капризничать, как Алина. А ты другая. Ты учишься, работаешь, не боишься   испачкать руки в пыли архивов. И при этом у тебя есть мечта, за которую ты держишься.

Его слова согревали лучше пледа.

·   Я просто не хочу быть чьей-то тенью, - тихо сказала я.

·   И не будешь, - твердо сказал он. - Я ценю в людях честность и трудолюбие. Сейчас это

редкость. Особенно в моем кругу.

Он подвинулся ближе. Теперь наши плечи соприкасались. Я чувствовала тепло его тела сквозь

куртку. Градус напряжения между нами рос с каждой секундой.

Матвей повернулся ко мне. В лунном свете его глаза казались черными. Он смотрел на мои

губы.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом.

- Лера, - выдохнул он мое имя.

Он протянул руку, коснулся моей шеи. Его пальцы были горячими. Он зарылся рукой в мои волосы на затылке, слегка притягивая к себе. Я подалась навстречу, не в силах больше сопротивляться притяжению.

И он поцеловал меня.

Сначала осторожно, пробуя, спрашивая разрешения. Но когда я ответила, приоткрыв губы, поцелуй стал глубоким, жарким, головокружительным. Его губы были требовательными и мягкими одновременно, со вкусом дыма и мяты.

Меня словно током ударило. Я вцепилась в лацканы его кожаной куртки, притягивая его ближе, желая раствориться в этом моменте. Мир перестал существовать. Был только он, шум реки и бешеный стук сердца

Это длилось вечность.

Матвей медленно, с явной неохотой отстранился, но не убрал рук. Его ладони все еще держали мое лицо, большие пальцы поглаживали скулы. Его дыхание было сбитым, тяжелым, лоб прижался к моему лбу.

Мы сидели так несколько секунд, пытаясь восстановить дыхание.

·   Лера, - прошептал он, не открывая глаз. Его голос был хриплым и низким.

·   Да? - отозвалась я, все еще пьяная от поцелуя.

Он открыл глаза. В них была такая теплота и такая растерянность, что у меня защемило

сердце

·   Нам нужно остановиться, - мягко сказал он. - Прямо сейчас.

·   Почему? - вырвалось у меня обиженно.

Он горько усмехнулся и провел пальцем по моей нижней губе, которая все еще горела от его поцелуя.

- Потому что я твой преподаватель. И я сейчас совсем не соображаю.

Он осторожно убрал руки и чуть отстранился, создавая между нами небольшое, но

необходимое расстояние

- Возвращайся к ребятам, - попросил он тихо, и в его голосе не было приказа, только просьба. -

Пожалуйста, Лера.

 - Ты жалеешь? - спросила я, боясь услышать ответ.

Матвей посмотрел на меня долгим взглядом.

- Нет. Ни секунды. И в этом главная проблема.

Он легонько сжал мою ладонь и тут же отпустил.

- Иди, маленькая. Иди, пока я не передумал и не натворил дел.

Я медленно встала, прижимая к груди плед. Ноги были ватными, но на душе было странно

светло.

- Хорошо, - шепнула я.

Я пошла по тропинке к костру, чувствуя спиной его взгляд. Он не оттолкнул меня. Он просто

взял паузу. И это значило гораздо больше, чем любые обещания.

У костра продолжалось веселье. Кто-то жарил зефир, кто-то рассказывал страшилки. Я села рядом с Катей, стараясь унять дрожь в руках.

Через двадцать минут из темноты вышел Матвей. Он выглядел спокойным и собранным. Он

снова присоединился к парням.

Весь вечер, сквозь пламя костра, сквозь смех и разговоры, он смотрел на меня.

И когда наши глаза встречались, он не отводил взгляд. На его губах играла легкая, едва

заметная улыбка, и от этой улыбки мне становилось так тепло, что никакой костер был не нужен.

Обратно в город я ехала в автобусе, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

Матвей уехал на рассвете, пока все спали. Просто исчез, оставив после себя лишь хаос в моей

голове.