– Завтра я пойду по домам. Посижу с каждой семьёй. Выслушаю. Объясню, что никто не забыт, что деревня – не место для страха. Мы сами решаем, кто в ней живёт… и как.
– И как умирает? – тихо спросила Николетта.
– Нет, – ответила Сирена. – Как живёт. Потому что пока мы собираемся за таким столом – с ризотто, перчиками и правдой – смерть не хозяйка здесь. Мы – хозяева.
Брандолини поднял бокал.
– За хозяев деревни! За ее мэра, которая не боится говорить вслух, когда остальные молчат.
За окном зашелестела листва – или это был ветер, несущий новые вопросы?
Но в доме было тепло. И еда – вкусная. И рядом – свои… А пока все это существует – деревня жива.
* * *
Николетта проснулась с тем же чувством радости и весны на душе. Пенелопа сидела за планшетом, постила фотографии рассвета над горами на своей страничке в соцсети. Даже кофе не сварила, так увлеклась.
Николетта тихонько выскользнула на террасу, проверить свои травки. На душе было спокойно и мирно, словно больше нет проблемы, о которой нужно беспокоиться или задачи, которую нужно решить. Чуть позже ей станет скучно, но сейчас, утром, не хотелось суеты.
Соседка, спускаясь в город по крутой дорожке, помахала рукой. Николетта помахала в ответ. Погудел водитель маленькой машинки, но она не узнала его, хотя тоже помахала в ответ.
Женщина повернулась, чтобы зайти в дом, когда в кармане кофты завибрировал телефон, и она достала его, ожидая, что Брандолини пожелает доброго утра.
Но сообщение было совсем не добрым.
«Плюс один. Агата Фьорини».
ГЛАВА 5.
Николетта стояла на террасе и смотрела на экран телефона, словно никак не могла понять текст сообщения. Она оглянулась на горы, еще серые, но уже обретающие нежный зеленый цвет весны, попыталась впитать их спокойствие.
«Пять – это много. И слишком странно. Какой сегодня день? Среда, снова среда.» Она покачала головой отказываясь думать о смерти, ведь они с Пенелопой в той же возрастной категории и, возможно, в шаге от беды. Сосредоточилась на пении птиц и шелесте ветерка в листьях деревьев. На яркости солнца, которое с каждым днем становилось все ярче.
Люди умирают. От этого никуда не деться. Чего же хотят от них с Пенелопой жители деревни? Чтобы они волшебным образом остановили смерти, и тогда все жители деревни смогут жить вечно? Но это смешно.
Николетта пожала плечами и вошла в дом с улыбкой.
–Ты только что выиграла в лотерею? – поинтересовалась Пенелопа и поставила перед подругой чашечку кофе.
– Если бы! Я просто подумала… что слишком много плохих мыслей сказывается на самочувствии.
– А плохие мысли возникли от плохих новостей?
– Откуда… почему ты всегда узнаешь все быстрее меня?
– Мне звонила синьора Ринальди. Та, что чрезмерно опекает своего сына, Джильберто. Парню тридцать, а он все еще не выходит из дома без матери.
– Если бы у меня были дети, думаю, я бы выпустила их из коляски только с совершеннолетием… и то не уверена. Но что сказала синьора Ринальди?
– Эти утром она встретила Дольфину, а та встретила Альбертину… Последняя нашла Агату Фьорини мертвой.
– Мне никогда не нравилась синьора Ринальди. Есть в ней что-то… отталкивающее. Я вдруг подумала, что знаю ее много лет и только по фамилии, даже не представляю, как ее зовут.
– Ты удивишься, но я тоже не помню ее имени. думаю, никто в деревне не помнит, будто она так и родилась синьорой Ринальди.
– Удивительно, что она общается с Дольфиной. Та, вроде, немного нелюдима. Хотя в деревне все друг с другом знакомы.
– Конечно. Но это не значит, что они друзья.
– А Альбертина? Ты хорошо ее знаешь? Она немного… сердитая, по крайней мере, когда я ее встречаю.
– Альбертину? Не слишком хорошо. Иногда она останавливалась поболтать. Когда я еще выходила в деревню. Она не сердитая, у меня такое чувство, что она полна обид. Многие люди таковы, дорогая. И часто не без причины.
– Но ты думаешь о чем-то еще, я слишком хорошо тебя знаю, это выражение…
– Одна птичка принесла мне на хвосте странный разговор Дольфины и синьоры Ринальди. Дамы шептались на углу улицы, но разве можно шептаться в деревне, за каждым окном скрываются любопытные глаза и уши…
– И о чем же?
–Синьора Ринальди предлагала побольше молчать и никому не рассказывать об их делах. А Дольфина засмеялась и попросила избавить ее от драматичности. Тогда синьора Ринальди попросила держать все в секрете ради ее сына, сказала, что нет смысла добавлять в жизнь деревни еще один повод для разговоров.
– А Дольфина?
– Она выпрямилась, гордо и важно, это вечно испуганная Дольфина, представляешь? И сказала, что не знает и еще не решила, должна подумать. А еще сказала, что не понимает, почему синьора Ринальди требует, чтобы к ней обращались именно так, ведь никаких уважительных формальностей та не заслуживает.
– О, как! И синьора Ринальди спустила такую дерзость?
– Спустила. И попросила Дольфину рассказать, откуда она обо всем узнала. Причем заискивающим тоном.
– Думаю, в этот момент ушей за окнами прибавилось.
– Несомненно. Но Дольфина развернулась и ушла.
– А синьора Ринальди?
– Та закричала вслед, что Дольфина в тот момент жила в Милане и не может знать наверняка. Но богатству порой приходит конец, не расскажет ли Дольфина, куда делись деньги? А если не расскажет, то лучше ей и сейчас держать язык за зубами, потому что та история не касается никого кроме самой синьоры Ринальди. И, возможно, Джильберто, но мальчик так молод… И она умоляет… представляешь, умоляющую синьору Ринальди? Умоляет никому не говорить.
– Удивительная история. Не убила же она кого-то в те времена!
– Не припомню старых загадочных происшествий. Да и не думаю, что синьора Ринальди имеет отношение к сегодняшним смертям.
ГЛАВА 6.
Деревня притихла. Даже на окнах магазинчиков опустились жалюзи. Все были потрясены и переваривали новую смерть.
По просьбе марешалло Брандолини лейтенант Карлотта Карлини договорилась об экспертизе новой жертвы в столице, она и сама пребывала в недоумении и некоторой растерянности. Что происходит на вверенной ей территории?
Сирена не выполнила обещания пройти по деревне и успокоить людей. Пока ей было нечего сказать. Она готовила ужин для постояльцев в своей локанде, руки выполняли привычную работу, а мысли витали далеко от ее кухни. Происходило что-то непонятное, чего даже луканская ведьма не могла постичь.
Симонетта, помощница пекаря, освободилась пораньше: не нужно было ставить тесто для утренней выпечки, еще сегодняшнюю продукцию не раскупили. Люди не решались лишний раз выйти из дома, приходя с работы, запирались на несколько оборотов и даже там, где двери всегда оставались открытыми для друзей и соседей, щелкнул замок.
Симонетта отгоняла ненужные мысли. В конце концов она еще относительно молода и ее этот непонятный мор никак не может коснуться. Она решила навестить Дольфину, когда-то, детьми, они так дружили! Но потом Дольфина уехала в Милан, а вернувшись, старалась ни с кем не общаться, в том числе со старой подругой. Симонетта подумала, что Дольфине сейчас одиноко, не с кем обсудить пугающие события, а значит, самое время постучаться в дверь и возобновить старую дружбу.
Вечер был прохладным и Симонетта быстро шла по улице. Она вообще все делала быстро, и ходила, и замешивала тесто, и говорила, даже для итальянки. Над ней подшучивали, но женщину это совершенно не волновало. Вот и сейчас она быстро добралась до дома Дольфины. Интересно, Дейзи дома? В деревне шептались, что отношения между матерью и дочерью оставляют желать лучшего. Еще один повод поговорить со старой подругой.
Симонетта постучала в дверь, ответа не последовало.
Она позвонила общей знакомой, поинтересовалась, не переехала ли Дольфина из родительского дома.
