Владимир съел кусок мяса, глядя в тарелку, старательно прикрывал голубой цвет фаянса салатом. Мне почему-то показалось, что я прикоснулась к тому, что он никому не рассказывал. Такая открытость должна смущать, но не меня.

— Это к недостаткам, — жуя, он поднял на меня глаза. Не улыбался, хотя сам по себе улыбчивый. И я знала, почему. Тот, кто занимается с подростками, сам немного подросток. Вот он такой. Взрослый мужчина, но при этом какой-то молодой. — Работа — мой первый недостаток. Чтобы не допрыгаться до психиатра, я с восьми утра до восьми вечера на работе в учебный год. У меня внутренняя дрожь, когда праздники или каникулы. Мне вот лучше, что я приползаю домой и валюсь с ног. На выходных готовлю, стираю, что-то строю. В воскресенье Гришка велел в церковь ходить. Читать… Но я забиваю всё своё время работой. Яра, одиночество задолбало откровенно. И вот тебе второй недостаток: на меня вешаются женщины. Начиная с седьмого класса, заканчивая учительским составом. И это неотвратимо. Я поставил себя строго, вроде отстали, но мелкие подрастают всё время и лезут знакомиться. Поэтому я не нашёл себе женщину, побоялся скатиться до того, откуда вылез. Я пресытился сексом в своё время. И я точно знаю, Яра, секс от одиночества не спасает.

— Это так, — согласилась я.

— Как орала та бабка, — он уже говорил в голос, громкий, волевой и жёсткий. Вот таким голосом он со своими парнями разговаривал, — что женщине в возрасте мужика не надо. Так вот мужикам тоже не надо. Я так думал. Пока тебя не увидел… Голую в реке.

— Ты что!!!! Подслушивал?! — выкрикнула я от ужаса.

Он залез не на ту территорию. Это не просто моё личное пространство, это сакральная зона общения с женщинами, которым нужна помощь.

Я наушники куплю… Стоп! Почему я должна наушники покупать?!

— Она так орала. На всю квартиру, — невозмутимо ответил Хренсгоров. — И это ещё один мой недостаток, мне надо знать, что происходит вокруг. Нет, я не торчал у двери, но прислушивался. И ты права, — он рассмеялся, — мужчина — тоже человек.

— Нельзя подслушивать мои разговоры! Никак, Вова! Усёк? — возмутилась я.

— Понятно. Такое слушать невозможно, у меня уши завяли.

— Что ещё! — я откинулась на спинке стула и стала крутить в пальцах вилку. — Ещё недостатки.

— Этих не хватило? — с усмешкой спросил он.

— Нет. Ты мне кажешься вполне нормальным. Но в тебе есть что-то… Что, я не уловила пока.

— Ну, я люблю правила. Распорядок дня. Но вполне уступчив в отношении быта. В еде неприхотлив. Если ты откажешь, я никого искать себе не буду. Это случай. Его либо ловишь, либо машешь ему рукой.

— Володя, что-то не так, — прищурилась я. — Давай, выкладывай! Недостаток, который меня шокирует.

Он поднял игриво бровь, прожёг меня роскошно-диким, головокружительным взглядом:

— Яра… Я в постели люблю извращения.

— Вова, — я обронила голову на ладонь... так много девушек хороших мечтают тайно о плохом, — Ты идеален!

Конечно же, он не совсем идеален, у нас не сказочный герой, Владимир Амосович ещё блеснёт… Дорогие читатели! Роман будет без навороченного сюжета и страшных передряг. Много эротики, интересные диалоги и жизненные ситуации. Если вас устраивает, то читаем дальше)

Музу киньте печеньку, поставтье звёздочку))) За награды и репосты отдельное мерси!

После первого надрыва в моём браке с Ромой я жаловалась подруге Таньке на жизнь. Рыдала и кричала. Потому что перед семьёй рыдать нельзя. Сейчас я понимаю, насколько она была права.

— Вот за эти слёзы я его, мразь, никогда не прощу!

Сказала мне тогда Танька и выполнила данное слово. Она девушка конкретная и лукавить не стала. Когда я к Роме вернулась, мы даже с ней первое время не общались, потому что «не прощу» распространилось на меня глупую.

Потом со временем мы возобновили общение. Потому что Танька — это моя вторая мама.

Это с ней мы менялись в садике горшками и дубасили друг друга совочками в песочнице. С ней пошли в свои… В свои слишком юные годы терять девственность на оргию. Все эти «позоры» мы делили на двоих, потом как-то часто отдалялись друг от друга. Каждая искала свою компанию. И в студенческие годы вдруг вновь стали ходить… В общем, горячая у меня была юность.

Пока я не встретила Рому, от которого у Тани случился шок, как у Володи от моего холодильника. Да-да, в Роме, кроме «пяти граммов колбасы и минералки», ничего не было. А мне он казался идеальным для создания семьи. И он честно держался лет пять.

Сейчас можно рассуждать о том, что мой брак — это плата за горячие годы безумной юности. Затянулась эта плата на двадцать лет, и я почему-то подумала, что можно начать всё сначала.

Ведь можно?

Вове я всё выложила как на духу. Расчувствовалась так сильно, что он нахмурился. Волосы мои убирал за уши, пальцами вытирал слёзы. А я во все глаза смотрела на него немного в шоке от того, что последние пятнадцать минут трещу о личной жизни с мужчиной, которого почти не знаю.

— Глаза у тебя невероятные, — на полном серьёзе прошептал Володя, надел на мою голову шлем и стал под подбородком застёгивать. Он шлемы, не боясь, на руле оставил, и никто не спёр. Хотя и байк его стоял под камерой у моего подъезда. — Очень красивые глаза. И мне почему-то всё время кажется, что ты молоденькая. Лет двадцать.

— А тебе двадцать четыре? — шмыгнула я носом.

— С тобой так и чувствую себя, — подмигнул мне.

И я таяла, я растворялась в нём.

Почему он такой?

Почему я такая?

Взяла, влюбилась.

В голове выплыла какая-то старинная песня:

"Надо же, надо же, надо ж такому случиться!

Надо же, надо же, надо ж так было влюбиться!

Надо бы, надо бы, надо бы остановиться,

Но не могу, не могу, не могу, не могу...

Не могу и не хочу..."*

Особенно нравилось: "Не хочу!".

— Держись либо за поручни, либо за меня, — дал строгий наказ Володя. Он забрал мою сумочку и беспощадно запихал её в одну из грубых чёрных сумок, которые крепились под сидением, у заднего крыла.

Вообще, мотоцикл был навороченный. Я немного знала о такой технике, но Harly Davidson у всех на слуху, и это был он.

У меня сердце замирало, как Володя был крут, когда перекидывал свою ногу через железного коня, хватался за широкий руль. Как профессионально снимал мотоцикл с подножки. Прибавить к этому, тёмный взгляд, который словно оценивал обстановку.

Он убрал волосы и надел шлем.

Мужчина в шлеме потерял свою внешность и превратился в мотоциклиста с шикарной фигурой. Мотнул мне головой.

Я быстро задрала юбку и забралась на сидение за ним. Вначале ухватилась за поручни, потом за него. Но подумала, что прижиматься к мужчине не очень прилично. В посёлке ведь его ученики, и училки ревновать будут. Так что я села прямо, ухватилась за поручни изо всех сил. Тапочками нащупала подножку. Очень удобно!

Не дышала, когда мотоцикл заработал, и мы тихонько поехали.

Чтобы открыть шлагбаум, Вова воспользовался моим брелоком. А вот, когда заезжал, позвонил какой-то своей ученице, и она открыла. Вот так, у такого тренера везде свои люди. Поэтому он точно знал, в какой квартире я живу, потому что кроме ученицы здесь живут ещё два его ученика из «Дубинной рощи».

Мы вначале выехали на дорогу мимо домов и остановок. А потом Володя втопил.

Я даже по сторонам не смотрела, восхищённо замирала, наслаждаясь долгожданной поездкой! Двадцать лет ждала, если что.

Мечта же!!!

Преодолев рутину, где я была терпилой, уродовала себя, играла роли, я узнала, что вышла сухой из воды. У меня не изувечена психика. Я не перестала наслаждаться жизнью. И да… Я верю в любовь. Позволила себе прыгнуть в омут с головой и надеялась, что это место для купания.

Смогла отречься от всех посторонних мыслей и получить удовольствие. Казалось, что мне двадцать лет, и меня увозит парень моей мечты на байке по трассе в лес купаться. И это настолько прекрасно, что я расслабилась и получила удовольствие.