Его голос был… Я слишком хорошо его знаю.

Решительно направилась на выход, обходя бывшего мужа стороной. Но не успела и шага ступить, как он на меня накинулся.

Я же не знала, что это проклятое чёрное платье сыграет такую коварную роль в сегодняшнем вечере! Я не предполагала, что Камышев вот так собрался “примиряться”.

— Мы не будем вместе! — крикнула я, пытаясь выкрутиться из его рук.

Каким бы он тощим ни был, он — мужчина. И сильнее намного.

А потом я не докажу ни в каком суде мира, что это было изнасилование. Бывшие муж и жена встретились. Я ужасно одета, шла именно за этим. Мы играли, Камышев ещё и всем расскажет, что спасали брак и снова поженимся.

Я закричала во всё горло, пытаясь выкрутиться, на каблуках не устояла и вместе с Ромкой рухнула на пол, ударившись спиной и затылком.

Камышев сильно меня не берёг, я ведь его добыча, он уже вжился в роль насильника, стал кусать мою шею. Я продолжала орать и отпихивать его. Упали так неудачно. Он завалился между моих ног, задавив всем своим весом.

— Рома!!! Это изнасилование. Остановись!!! — пыталась я докричаться до ревущего и пышущего жаром мужика.

— Яра, Яра, Ярочка, — в ответ.

Это был какой-то сюрреализм. Этого не могло быть. Боль в запястьях, которые он пытался перехватить одной рукой. Вонючий парфюм. Я стала кусаться, дёргалась что есть мочи, не чуя под собой ног. Выдохлась окончательно. Сил женских не хватило так сопротивляться с предельным напряжением. И Камышев душил своим весом, я захрипела, заныла. Из глаз от обиды и горя хлынули слёзы.

— Я люблю тебя, — признавался бывший, продолжая кусать и облизывать моё лицо. — Мы уедем на пару-тройку месяцев на море, как в прошлый раз. Только я и ты. Будем пробовать всё новое, вернёмся в нашу юность.

Как можно быть таким человеком?! Неужели все успешные мужчины вот такие мудаки?! Ведь даже Хренсгоров, будучи успешным бизнесменом, не выдержал искушений. Но тому хотя бы хватило ума не жениться и не обманывать супругу.

Есть ещё вполне успешный Павлик, он единственный из всех мужчин, которых я знаю, порядочный семьянин.

Нельзя разочаровываться в мужчинах. Нельзя…

Топот ботинок по паркету. Камышева за шиворот резко сорвали с меня. Чужая нога прямо коленом заехала ему в лицо, и Рома шарахнулся с окровавленным носом в сторону.

Я в полном ужасе стала отползать назад, пока не упёрлась спиной в стену. Поджала к себе колени и зарыдала.

Двое молодых парней накинулись на моего бывшего мужа. И в хвост и в гриву его! Послышались маты.

Я вся тряслась, плохо видела из-за пелены слёз. А потом ясное, какое-то улыбчивое лицо, совершенно доброе. С карими глазами и чуть вьющимися темными волосами. Владимирович. Младший.

— Ярослава Николаевна, — и голос, как у отца, — пойдёмте.

Он, крепкий молодой мужчина, с лёгкостью поставил меня на ноги. Я дрожащими руками сняла с себя босоножки, продолжала всхлипывать.

— Это ваши вещи? — спросил парень.

— Да, — выдохнула я.

— Хватит, Воля, пошли, — скомандовал он старшему брату. Одной рукой поддерживал меня, другой прихватывая один из чемоданов.

— Вам конец, — хныкал на полу избитый Камышев, держась за живот.

— Ага, млять, напугал, — рявкнул Волька и забрал с собой оставшиеся чемоданы.

Моё неглубокое дыхание, дрожащие колени... Холодные ступеньки под голыми ступнями. Шорох чемоданных колёсиков…

Мы вышли в тёплый вечер. Во дворе было тихо. Людей в летнем городе не так много, все стараются уехать на море или на природу.

Я трясущимися пальцами вытащила ключ из сумочки и открыла багажник своей машины. Мальчики закинули чемоданы туда.

— Вам сейчас лучше за руль не садиться, — сказал мне Волька. У него оливковая кожа и такие же глаза, волосы чуть светлее, чем у брата. Внешность оригинальная, запоминающаяся. Высокий и крепкий, он обнял более низкого брата и растрепал его богатую шевелюру, — Вовремя мы. Вова позвонил, попросил помочь вам с вещами.

— Спасибо вам огромное, — хрипло отозвалась я, подтирая под глазами потёкшую тушь.

— Не за что, Простите, что так поздно. Я Игорь, — младший протянул мне руку. — Это Воля, Владимир в смысле.

Я стала горько усмехаться. Руки им не пожала, полезла на эмоциях обнимать и целовать, размазывая свою косметику по щетинистым лицам.

— Ярослава Николаевна, может, действительно не надо за руль?

— Я сейчас… к подруге… Здесь не далеко, — заикалась я. — А вы приезжайте к нам, пожалуйста. С девочками. И с Маей, я так неправильно её встретила.

— С какой Маей? — нахмурился Волька.

— О, чёрт, — заплакала я.

Ну зачем я ещё сверху этим себя пришибла?

— Значит, Майя ему не невестка, — вымученно констатировала я, наблюдая за реакцией парней.

Они заметно стушевались и начали уводить от меня глаза.

— Любовница, да? — простонала я, шмыгнув носом. — Не успел мне рассказать, она приехала, сказала, что невестка.

— Нет, — строго заявил Игорь и посмотрел мне прямо в глаза. Невероятное сходство с отцом, просто поразительное. — Содержанка бывшая. Но это было до того, как Вова вас встретил. И раз он так заботится о вас, то у него серьёзные намерения. А Майя — просто эскортница, которая хотела хорошо устроиться.

— Да, — несмело подтвердил Воля, — у Вовы в нашей фирме десять процентов, это очень хороший заработок.

Я глянула на машины, которых не было во дворе в тот момент, когда я подъезжала к дому. Шикарные машины у парней, не бедствуют Володькины отпрыски.

— Ладно. Мы сами разберёмся и всё выясним, — я натянуто улыбнулась. — Мальчики, спасибо вам большое.

— Не гоните, — на прощание сказал Игорь и подмигнул мне, как подмигивал Володька.

Всё!

К Танюхе!

А лучше к Павлику, он практикующий психиатр.

«Твои рваные джинсы и монгольские скулы»* вполне описывают мою Таньку. Она ниже меня ростом, жгучая брюнетка с раскосыми голубыми глазами. Худосочная. Всегда на позитиве, неунывающая и бойкая. На неё с детского сада западал противоположный пол, и неважно, целовали её в щёку или дёргали за косички. Подростком она себе ни в чём не отказывала, в молодости тоже.

Замуж неунывающая Танька вышла в тридцать за нашего одноклассника Павлика Власова. Тот тоже был на передок слабым, поэтому до отрыжки насытился к тридцати годам своими любовными похождениями. И захотелось им чего-то домашнего и тёплого, основываясь на совместных воспоминаниях. А были они любовниками. Не ко сну будет вспомнено, на той оргии в далёком прошлом Танька и Павлик были друг у друга первыми. Потом ещё раз и ещё раз с промежутком в три года и, наконец-то, сошлись на встрече одноклассников.

Но за всё в этой жизни надо платить. И за бурную молодость тоже.

Танька долго не могла забеременеть, а потом родился Илья без двух пальцев на ручке и без ножки. Здоровой родилась Милана через четыре года.

Илюхе уже десять лет, он привык к своей руке и обходился без пальцев, резво скакал на протезе. Так что, как сказал однажды Вова, пока мы живы, мы можем всё изменить. Вообще-то, это не он сказал, это он кого-то цитировал. Илюха обжился в этом мире с себе подобными. Он избегал здоровых детей, учился в интернате и занимался спортом с паралимпийцами, поэтому и не уехал на юг к бабушке в Анапу. У него свой лагерь, где мальчику спокойно и все свои.

Милана же, похожая как две капли воды на Пашку, высокая, худенькая, на вид очень несчастная. Это такие грустные большие глаза у нашего Павлика. Светленькая и очень тихая девочка. От мамы ни на шаг.

Миланочка с огромным сочувствием смотрела на меня, когда я драная, с размазанной косметикой на лице и укусами на шее появилась на их пороге.

Стройный Павлик рассмотрел меня сквозь линзы очков и с таким же взглядом, как у дочери, наполненным вселенской тоской, поздоровался:

— Да, Ярка, не наприключалась ты в юности.

— Нет, — неожиданно расплакалась я и прямой дорогой мимо Павлика и Миланы прошла в их ванную комнату, махнув рукой в знак приветствия офигевшей от моего вида Танюхе.