— Ярочка!!! — восхитился седой представительный врач. — Отлично выглядишь.

— Привет, Макс, — облегчённо вздохнула я. — Помоги, мотоцикл въехал в мужчину.

Макс (даже фамилии не помню) подал знак каким-то ребятам, и они последовали за ним. Высокий интересный хирург. Вместе с ним когда-то поступала на медицинский, и он ко мне был неравнодушен. И если бы я помнила, был с ним секс или нет, то могла бы глазки построить.

Но мне не до этого. Вообще ни до чего. Лишь бы радость мой несильно заболел.

Вовка был такой несчастный, такой весь больной, что я в шоке сопровождала его в какой-то кабинет. Заполняла за него анкеты.

— Что в больницу сразу не поехала? — спросил Макс.

— Здесь ближе, — у меня руки дрожали, когда я заполняла бумаги.

— Кольца нет, развелась со своим Камышевым.

Он ещё и следил за моей личной жизнью?

А вообще, что я расстраивалась? Мне найти мужчину своего возраста не проблема, только поискать. Уже все развелись, у всех дети взрослые. Гуляй не хочу!

— Да, — кинула я. — Я заеду через час… Всё будет хорошо? — И щенячьими глазами посмотрела в лицо интересному Максу.

Он усмехнулся, рассматривая меня.

— Ни капли не изменилась, — загадочно прошептал он. — Всё будет хорошо, заезжай.

В надёжные руки сдаю. Вову уже увели, его я не увидела.

— Женщина! Уберите машину!!!

— Да, конечно, — очнулась я и побежала из больницы.

Всё будет хорошо. Может, и к лучшему такое происшествие, я так отвлеклась от глупых мыслей, что Рома вряд ли меня сможет чем-то смутить.

Медленно выехала в вечерний город, мимо пролетали улицы уже все в огнях. И на подъезде к дому бабули я вспомнила Макса, он непосредственно был связан с Ромой.

Полгода назад на Новый год этот Макс собрал вечер встречи выпускников. Праздновал развод со своей женой-стервой, хотя я готова поспорить, что она не такая. Но это моя работа: женщин оправдывать.

Так вот мы с Танькой тоже там были и нажрались…

Зачем я это вспомнила?!!!

Камышев уже был со Светой, заглянул на вечеринку, и я у него просила…

В общем, Володю надо предупредить, что мне много пить нельзя. Я не хозяйка своей пилотке в таком случае.

И сейчас Рому увижу, которого я просила меня трахнуть на Новый год. И мы будем говорить.

Мне опять не по себе, опять дрожь в коленях.

От этого места веяло детством и беспечностью. Деревья росли вместе со мной, поэтому нисколько не уменьшились в моих глазах, а наоборот вымахали почти под крышу старинного здания.

Частое посещение малосемейки, где жила Наденька, контрастом бросалось в глаза с огромной парадной сталинской постройки. Впечатляла размером мраморная лестница, и пылились где-то высоко под потолком старинные колонны.

Запах из далёкого прошлого, где я, маленькая и счастливая, бегу впереди мамы с папой, чтобы увидеть дедушку с бабушкой первой. Уже открыта дверь и с объятиями меня встречают на втором этаже самые родные и близкие. В подъезд проникает божественный аромат печенья «Грибочки», и я знаю, что в этом месте пьют сладкий чай с липой.

Спасибо Вове за то, что эта квартира не досталась чужому человеку, который открыл дверь, как только я, цокая каблуками, поднялась по лестнице.

Роман Камышев в светлом костюме и голубой рубашке лоснился и светился в улыбке. На своей шпильке я была с него ростом. И по сравнению с Володей казался мне бывший муж таким замухрышистым, худеньким и никчёмным, что его восхищённый взгляд мне не только не понравился, но и вызвал полное отвращение.

Не желая сталкиваться с Камышевым в дверном проёме, я встала в шаге от него. Ждала, когда он насладится моей идеальной фигурой, идеальной причёской и всей мной, такой великолепной. Желание его уязвить, вызвать ревность и сожаление, что потерял, оказалось глупым порывом, мне не нравился его взгляд, его причмокивания, словно вот сейчас Камышев выиграет дело и скажет в очередной раз, что он победитель.

Рома отмер, сделал шаг назад, наконец-то пуская меня в жилище нашей дочери. Я гордо вступила в шикарную прихожую на пятнадцать квадратных метров. И дверь только прикрыла, чтобы при выходе сильно не заморачиваться. Вряд ли Камышев возьмётся мне помогать спускать вниз чемоданы.

Квартира уже была освобождена от старой мебели, отчего пространство казалось невероятным, старые окна были закрыты, и сохранился запах жилья моей бабушки. Мне показалось… Всего-навсего показалось, что я на своей территории и могу расслабиться.

Камышев подсуетился и вручил мне шикарный букет бордовых роз.

Это было не столько неожиданно, сколько пугающе. Букет я тут же отправила на табуретку, что заменяла всю мебель прихожей.

— Ярочка, ты шикарно выглядишь, — прошептал Рома, поблёскивая паскудными глазёнками.

Я ничего не ответила, величественно прошагала дальше по коридору. В гостиной было пусто, свисала с четырёхметрового потолка люстра с пятью рожками, освещала тёмный, затоптанный буковый паркет.

Я прошла дальше, слушала, как эхом отражаются от стен мои громкие шаги.

В маленькой комнате, которая была далеко не маленькой, стояли собранные чемоданы. Не сомневаюсь, что всё было детально рассмотрено.

— Ты собирал вещи? — спросила я, даже и не надеясь, что это могла сделать Наденька. Ей всё время некогда, так что копался в моей одежде Рома.

— Да, — он немного нервничал, потирал виски. — Мебель увезли, поэтому я быстро всё сложил. Не беспокойся, ничего не пропало.

Три чемодана с моими тёплыми вещами. Раньше у меня хранились фото в альбомах, и я всегда их берегла, пока не поняла, что это глупо и бесполезно. Фото моей девочки у меня были на компьютере, старинные фотографии хранились у моих родителей.

— Ярочка, нам нужно поговорить, — начал Рома, когда я чуть нагнулась, чтобы вытащить ручки у чемоданов.

Чужой мужчина смотрел мне под подол.

Это последний раз, когда я надела маленькое позорное платье.

— Уже всё сказано, — ответила я.

В этот момент почувствовала, как близко он подошёл ко мне. Пришлось резко выпрямиться. Первым шоком были его руки на моих бёдрах. Вторым — стояк, которым Камышев упёрся мне в попу.

— Рома, это слишком, — постаралась я сохранить спокойствие. Впереди чемоданы, сзади возбуждённый юрист. Я дёрнулась, стараясь сделать манёвр в сторону.

— Ярочка, ради нашей девочки, — шипел Камышев. — Мы должны быть вместе. Ты так прекрасна! Мои глупые увлечения не должны портить нам любовь.

Если бы я не знала Камышева, то подумала, что он издевается и смеётся надо мной. Но Рома из тех мужчин, которые на полном серьёзе не считают за измену секс с презервативом. А минет — это и вовсе не измена, потому что нужен для расслабления мужского организма.

Да, вот такие мужчины существуют!

И хуже того, это был мой мужчина. Много лет он скрывал от меня свои искажённые представления о любви, но при первой измене именно так и заявил: «Это не измена». Он же не бросил меня и дочь, продолжал всё нести в семью, обеспечивать, содержать, проводить время с ребёнком, исполнять супружеский долг. Последнее было безотрадным, потому что силы были потрачены на расслабление с секретаршей, и мне оставались жалкие крохи, которые должна была собирать сама, если не получалось

, то Роме и дела не было, что там у меня с оргазмом.

Всё моё существование с этим мужчиной превратилось в жуткий кошмарный сон, который неожиданно и стал восприниматься именно, как что-то пролетевшее мимолётом, серьёзно напугавшее и покалечившее меня.

Двадцать лет вылетели из моей жизни!

Быть такой слепой, так вестись на чужое мнение — это было показателем моего недалёкого ума. Но люди взрослеют, всё проходит.

— Камышев! Не смей меня трогать, — повысила я голос, увильнула в сторону. Испуганно встала к нему лицом.

— Ярочка, — он страшно улыбался и наступал на меня. — Девочка моя. Я так тебя люблю. Ты же мечтала что-то новенькое попробовать. Как тебе принуждение?