Она клевала носом.

Немного грусти и предвкушение радости. Он смотрел ей вслед.

Вернулся Макс в квартиру под утро. Тихо прошёл в спальню.

Милена, маленькая девочка от жары скинула с себя одеяло и закинула ножку сверху своего розового медвежонка. Смешная младшая сестра.

Сунул сумку под свою кровать, тихо разделся и лёг спать.

Сон полностью овладел им, и был он сладким. Не проснулся, даже когда отдалённо слышал голоса.

А проснулся после обеда в полупустой квартире. Первым делом, конечно же, проверил наличие сумки под кроватью.

Волосы дыбом, дрожь по коже.

Сумки не было.

Макс сжал челюсти, быстро оделся и выскочил из спальни. Мамы с девочкой не было, на кухне за столом пил кофе Игорь.

Отчим был хмур и сосредоточен.

— Сядь, — тихо приказал он.

Макс чуть задыхался, сжал кулаки. На деревенеющих от напряжения ногах прошёл к столу и сел напротив взрослого чужого мужчины.

Затянувшаяся пауза казалась бесконечной, Макс ждал важного разговора. В воздухе висело напряжение, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего звука. Сердце билось молотом в груди, руки слегка дрожали, а мысли беспорядочно метались, пытаясь угадать, что же произойдет дальше.

Каждый взгляд в сторону отчима становится испытанием.

Лицо Игоря было неподвижно, глаза опущены в планшет.

И время замедлилось до предела, каждый миг тянулся бесконечно долго.

Макс сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Его голос звучал вроде уверенно, но в нем слышалась нотка страха:

— А где мама?

— Они с Миленой к маминым подругам ушли, — ответил Игорь, подняв на него холодный, суровый взгляд таких пронзительных, карих глаз. — Ева звонила, привет тебе передавала.

Макс вздохнул и откинулся на спинку стула.

Он же говорил ей, чтобы через маму! Он же говорил…

Игорь начал отстукивать ритм пальцами по столешницы.

— Не то, чтобы я против вашего общения, но ей шестнадцать, и не стоит…

И опять эта мерзкая тишина.

— Видишь ли, маленький ребёнок, я про нашу Милену, вытащила твою сумку из-под кровати.

Макс закатил глаза и вообще отвернулся от Игоря.

— Сколько там? Я не трогал и не считал. Откуда деньги, спрашивать не буду, я уже понял. Меня интересует, каким образом ты их снял.

— У меня две карточки были, оформлены на моего соседа. Он инвалид, я носил ему продукты и ухаживал за ним. И телефон его был у меня. Умер недавно. Там были родственники, спасибо мне сказали, что я ухаживал.

Макс понял, что отступать некуда, нужно выложить правду. Теплилась надежда, что Игорь, вытащивший его из зала суда, всё же нормально отнесётся к ситуации… Хотя какое там!

— Ты считаешь, что вот такие суммы будут проходить по счёту незамеченными?

— Не нашли, — пожал плечами Максим.

— Так сколько там денег?

— Девять миллионов, — вздохнул парень, и отчим присвистнул.

Замолчали на время.

— Максим, а как ты собрался вывозить такую сумму наличных их города, если мы полетим на самолёте, а у тебя нет карт и телефона. Да и на поезде остановят.

— Я… В принципе не собирался их вывозить.

Это реальная проблема, он почему-то обвинял себя в недальновидности и в тупизне. Макс неожиданно начал надеяться.

— Ты поможешь мне? — спросил он у совершенно чужого человека, который в принципе теперь был его сообщником.

— Помогу, — ухмыльнулся мужик. — Деньги верну тебе, когда исполнится восемнадцать, но с Евой не общайся больше…

— Нет! Забери себе деньги! — вырвалось, прямо криком, невиданным негодованием, яростным противостоянием.

Игорь поднялся, Макс тоже вскочил.

— Мы уезжаем сегодня, — шепнул отчим.

В прихожей стучали замки, дверь открылась. Голоса девочки и любимой женщины. Любимой на двоих, и Ева такая же. Игорь и Максим смотрели друг другу в глаза.

— Не в деньгах дело, я запрещаю общаться тебе с моей сестрой. Она мала для такого великого пацана, с девятью миллионами заработанными в семнадцать лет. Семнадцать, — Игорь ухмыльнулся. — Кем же ты будешь в двадцать семь? Ева попроще девушка, не надо её беспокоить.

Макс готов был ударить… Он готов был бороться за своё счастье.

— Ева тебе звонила, — недовольный тон мамы весь пыл сбил. — Максим! Вот не ожидала от тебя! Я запрещаю тебе с ней общаться!

— Угу, — насупился парень, и, втянув голову в плечи, ушёл с кухни в комнату.

С тех пор никто из них от него слова не слышал. Общаться с родными он наотрез отказывался, в ответ либо тишина, либо «угу». И уже пошли разговоры, что нужен психолог… Над ними Макс смеялся внутри себя.

Перед Новым годом он заболел. Привезли его не в город, а в посёлок таёжный. Крупный, конечно, с районами своими, но всё равно уныло. Дом большой у Игоря. Комнату ему выделили. В ней слёг Макс на неделю. К родственникам не ходил, ни с кем кроме мелкой не общался.

Так как он понял, что за свою независимость придётся воевать, он Миленку в свои сообщницы прихватил. Он девчонке конфеты, она ему обстановку и молчок. И бегала девочка к маме и жалела вслух большого Максима. Так что ещё до Нового года у него появился телефон и компьютер. Мама любила его, этим грех не воспользоваться.

Он сразу же почту проверил и написал Еве.

В сам спортивный комплекс «Тата Хоум» попасть крайне сложно, но тут когда-то занимался брат Евы, Женька, и охранники её с подругами пустили обновить абонементы в бассейн.

Абонементы, конечно же, никто не обновлял, а пришли девчонки смотреть на сам бассейн и на младшего тренера по плаванию.

Помещение бассейна было просторное, светлое, наполненное какой-то невероятной атмосферой. Может из-за купола стеклянного, пропускающего свет звёзд.

Стены светло-голубого цвета, напоминающие море. Вдоль одной из стен тянулся ряд больших окон, через которые открывался вид на ухоженный сад с экзотическими растениями — это новшество, там же ещё располагалась зона отдыха у фонтана.

Несколько бассейнов поменьше, джакузи, два лягушатника. В центре зала располагался основной бассейн, где проводили тренировки разные клубы и секции.

Девушки стояли на втором этаже, где располагались кафе и тренажёрные залы, отсюда было отлично видно происходящее внизу.

— Ой, Ева! Какой классный! — запищала Лина, длинными ногтями скребла по стеклянной перегородке, глядя вниз, на бассейн.

— Это ведь Щегол? — так же поближе к стеклу встала удивлённая Вика.

— Да, — спокойно ответила Ева, единственная из подруг не желал светиться.

— Ева, какой же он классный! — заныла Лина.

А он действительно классный! Он смуглый красавец, стоял на краю бассейна и командовал детьми. Широкие плечи и крепкие руки. Мощная спина плавно переходила в узкую талию, подчеркнутую мокрой спортивной формой, которая плотно облегала его атлетическое тело.

Выразительные черты лица. Волосы, темные как ночь, он спрятал под резиновой шапочкой.

Глаза его темно-карие, большие миндалевидные, что-то восточное было в его кровях. А взгляд глубокий и проницательный. Детям улыбнулся. Улыбка была искренней, открытой, с легким прищуром глаз, который добавлял ему шарма. Его зубы были ровными и белыми.

Щегол двигался легко и непринужденно, словно танцевал. За ним как за мамой гусыней, вдоль бассейна двинулась группа детей в надувных жилетах. Все взгляды обращались к нему, а сердца девочек, девушек, женщин и возможно даже бабушек начинали биться быстрее.

Щегол здесь работал тренером, точнее его брали помощником. Занимался он исключительно с детьми. Вон мамочки по столикам расположились и фоткали его. Он получал медицинское образование и параллельно педагогическое, если верить слухам.

И, конечно, в такого Ева не могла не влюбиться в своё время. Всегда нравился девочкам, и насколько она помнила, он с этими девочками спокойненько гулял, спал и жил.

Мама у Щегла умерла, и парень остался с пьющей тёткой. Иван Щеглов был вором, из рук вон плохо учился в школе, но Ева восхищалась когда-то им. Она была совсем маленькая, такая любовь, просто чудовищная, мучила её. И она ему нравилась. Возможно, у них бы что-нибудь получилось, не будь так много «но».