По краям тротуаров возвышались сугробы, украшенные следами детей, играющих в снежки.

В тихом уголке, между домами па́рила компания. Ева прошла мимо, а потом услышала за спиной свист:

— Кораблёв, не забудь ссыль скинуть!

— И пруфы, — скользкий женский голос. — Максимчик, я жду доказательств.

Невероятно! Только ведь в новый класс пришёл, уже познакомился.

Ева не оборачивалась, Макс не догонял. Так и шли дальше.

— Шапку надень, — неожиданно сказал он ей.

Ева уже ушей и носа своего не чувствовала.

— После болезни, — с сожалением добавил парень.

На перекрестках дороги встречались автомобили, осторожно пробирающиеся по скользкому асфальту. Водители внимательно следили, стараясь не создавать аварийных ситуаций. Пешеходы тоже во все глаза смотрели. Гололёд, надо быть аккуратными.

Ева встала на светофоре. Парень накинул ей на голову капюшон. Он нагнулся, чтобы что-то ей сказать. И не сказал.

На зелёный свет прошли, очутившись в старом, историческом районе, где дома с табличками. Ева шла по узкой улочке. Спокойствие и тишина царили в этом районе, нарушаясь лишь редкими звуками машин.

— Остановись.

Он остыл первым. Рывком развернул её к себе и обнял.

— Больно, — заплакала испитая, уставшая девушка, опустив глаза на его кроссы.

— Больно, — согласился Макс. — Нельзя так делать.

— Нельзя.

Постояли, помолчали. Макс снял перчатки, взял в ладони её замершее личико и поднял.

Широко раскрытые глаза, которые затем стыдливо закрывались. На дрожащих её ресницах замёрзли капельки влаги. И Ева казалась в этот момент невероятно прекрасной. Её уязвимость, слабость, покорность сводили с ума, потерей контроля над сознанием.

Ева замерла в ожидание прикосновения его желанных губ. Перед этим меркла вся боль, обида и страх. Макс начал с легких, осторожных касаний, будто отогревая, скидывая следы морозца с её алых губ.

И обнял, будто стремясь слиться с ней в одно целое. И Ева вливалась в него, обнимала и хваталась за его одежду, чувствуя под ней крепкое тело. Ласкала его широкую сильную спину… И плакала от чувств.

Губы слились, приоткрылись. Его горячие пальцы скользили по охладевшей красной щёчке. Он склонил голову, чтобы войти в неё глубже.

Поцелуй постепенно становился более настойчивым и страстным. Дарил радость и доставлял наслаждение. Языки сплелись, лаская друг друга.

И этот поцелуй затмил первый, это было нечто особенное. Будто точный выбор, правильный, от которого нельзя отступать.

Ева чувствовала жар желания и предвкушения, рождающийся где-то в глубине и разливающийся волнами по всему телу. И пульсацию. И уносило её опять из реальности. И хватка стала крепче, будто Макс мог исчезнуть. И с его стороны происходило то же самое. Он вообще её в объятиях спрятал.

Поцелуй взорвал сознание, как искра бочку с порохом. Настолько сильно, так волнительно, неповторимо восхитительно было в этот момент. Горячее и страстное чувство, которое заполняло и поглощало целиком.

— Ева! Макс!

Они вздрогнули, резко оторвавшись друг от друга. А вот это было опять же больно. Ева почему-то вспомнила, как языком облизнула замёрзшую железную трубу. Вот да, почти так же было неприятно. Потому что нельзя так, нельзя мешать поцелую. Ведь целовались в знак полного примирения.

Замерли вдвоём. Макс матюгнулся, увидев Горика, который машину оставил с включённой аварийной сигнализацией.

Старший брат Евы, всплеснув руками, выбрался на тротуар и подошёл ближе. Грустно так, тоскливо посмотрел на парочку. Хотел что-то сказать, но передумал и прожёг их взглядом.

Пока Игорь собирался с мыслями, Ева достала из кармана куртки Макса его шапку с ушами и натянула ему на голову. Максим поступил так же. Смотрел на сестру Игоря, как на самое драгоценное сокровище. И ухаживал за ней. У неё шапочка маленькая совсем, еле уши прикрывала, и копна волнистых волос её вытеснила на макушку.

Встали перед Игорем Владимировичем, взявшись за руки.

Взрослый мужчина вздохнул и печально улыбнулся.

— И? — поинтересовался он. — Макс, просил ведь не подходить к девчонке.

— Не увидел смысла, — прошептал парень.

— Ева, мама ждёт.

Тишина на улочке, где-то вдалеке ездили машины, ни одного прохожего. Ещё и снег пошёл, умиротворённо так хлопьями падал.

— Максим, поговорим дома. Ева, мама просила тебя встретить и привести. Ты знаешь, что в твоей школе девочку покалечили, я обещал встретить тебя.

— Плохая школа! — возмущённо выпалил Максим и со страхом посмотрел на Еву. — Что случилось?

— Изнасиловали толпой, — прошептала Ева и, поёжившись, схватила его руку, чуть повиснув на ней.

— Жесть, — выдохнул парень. — Одна больше не ходишь.

— Не ходит, — согласился Игорь. — Садись, Ева.

— Нет, — набравшись смелости, ответила девушка.

— Хорошо, — опять тяжко вздохнул отчим Макса. — Тогда может Максим с нами поедешь?

— У нас свои планы, — ответил неожиданно парень. — Мы домой не едем.

— Макс, нарываешься, — угрожающе прохрипел взрослый мужчина, сверля пасынка взглядом исподлобья.

Макс попятился, Ева с ним.

— Ты мне никто, ты не смеешь мне указывать.

Фигура высокого парня, с девушкой за спиной чуть терялась в пелене падающего снега. Игорь усмехнулся, видя сейчас непросто парочку, а злого гения, утаскивающего из его рук кроткую овечку. Заметно было, что Макс взял ответственность.

Но Еву жалко, этот парень….

И юны они!

Хотя иногда, когда Игорь сталкивался с Максимом в своём доме, ему чудилось, что это взрослый пацан.

Уму непостижимо, какие детки пошли! В его возрасте, Игорь жевал гудрон и бегал по стройкам. А тут…

Сквозь пелену проступали красивые черты лица Максима. Ева не просто так повелась, тут девчонки скорей всего рыдали. Глаза Максимки в этот момент будто сверкали холодным зелёным блеском. Высокий лоб, уже образовавшаяся морщина. На его лице играла едва заметная усмешка, полная сарказма и злорадства. Губы поджал нахалёнок и решительно ещё отступил, утаскивая с собой девчонку.

— Мать пожалей, — Игорь уже не знал, на что давить.

— Плохая манипуляция! Я сделал правильный шаг, я маме во всём признался, она знает, — хмыкнул наглый парень, продолжая чуть заметно отступать.

— Ева… — было обратился к сестре Игорь, но Макс его перебил.

— Ева, выбирай немедленно, ты с ними или со мной.

— Не пропади, Ева, — тут же высказался Игорь, потому что по лицу сестры понял, что послан далеко и надолго.

Игорь начал наступать, но Макс с Евой побежали от него. Да быстро как!

— Глупые! Вы куда⁈ — растерялся мужчина, глядя как они ноги от него делают. — Макс! Остановись!

Игорь уже понял, что Ева полностью во власти этого… Сложно описать кто этот Максим. Стихия. Но не бушующая, которую можно увидеть, а скрытая какая-то… Чума!

Парочка свернула во дворы домов и пропала. Бегать за ними он не собирался. Игорь вернулся к машине. Дунув на замёрзшие руки, он взял телефон и набрал человека, которого тайно ненавидел. Он с этой ненавистью боролся, и надеялся однажды отпустить. Но когда это произойдёт, Игорь не знал.

Звали это чудовище Александр Григорьевич Самоделов, и приходился бизнесмен, олигарх и вообще беспринципный, жестокий тип, Максиму дядькой. Родным. Так что это у них в родне проскакивало — злые гении.

Имел Игорь в своё время бизнес, который вот этот Александр поглотил. Работать на чужого человека, Игорь не хотел, и хотя с дельцом породнился, держался от него подальше.

— Какие люди, — мелодично и спокойно ответил в трубку Самоделов. — Чем обязан, Игорь Владимирович? Как там Дашуля поживает?

— Привет, Шура. О племяннике спросить не хочешь? — так же спокойно и уравновешенно ответил Игорь.

— Понравился мне мой племянник, — усмехнулся Александр Григорьевич.

— Не сомневался, — Игорь отключил аварийную сигнализацию и медленно поехал по улочке, зорко вглядываясь в проулки между домами. — Сестру мою младшую украл и куда-то тащит.