РИЧАРДУ ЭРЛУ [1]

Кавендиш-сквер, Бентик-стрит [2], 18,

четверг, 6 июня 1833 г.

Сэр, надеюсь Вы простите, что я взял на себя смелость обратиться к Вам с покорнейшей просьбой. Но поскольку Вы были так добры, что с похвалой отозвались о моих способностях репортера, поскольку Вы имели случай читать мои заметки и можете судить о моей добросовестности и прочем, я счел возможным обратиться к Вам с просьбой сугубо личного характера. Все свои надежды я возлагаю на Вашу доброту, ибо единственное, что может послужить извинением моего поступка, — естественное желание расширить круг моих обязанностей.

Во время перерыва между сессиями у меня почти совсем не бывает работы. Нужно ли говорить, что у меня чрезвычайно мало оснований желать, чтобы подобное состояние продолжалось и впредь. Зная, что в ходе исполнения возложенных на Вас обязанностей Вам, очевидно, нередко приходится уделять часть своего внимания организации разного рода комитетов и комиссий, которым требуются услуги стенографиста, я решил взять на себя смелость просить Вас рекомендовать меня в качестве стенографиста, если Вы, конечно, сочтете возможным удовлетворить мою просьбу. Поверьте, сэр, я понимаю, как высоко следует ценить рекомендацию, полученную от Вас, и надеюсь никогда не дать Вам повода пожалеть, что она была дана недостойному.

Не смею долее докучать Вам, сэр, и еще раз прошу простить меня за обращение к Вам с просьбой. Могу ли я надеяться, что Вы не сочтете ее слишком большой дерзостью с моей стороны и, следовательно, совершенно недостойной Вашего внимания?

Ваш преданный слуга.

ГЕНРИ КОЛЛЕ [3]

Бентик-стрит,

вторник утром, декабрь 1833 г.

Дорогой Колле,

Я намерен, заручившись любезным согласием Вашим и Вашей супруги, как-нибудь вечерком на этой неделе посетить Вас. Впрочем, пишу я Вам не затем, чтобы торжественно возвестить столь важную новость, а чтобы просить миссис К. сообщить мне свое мнение об одном моем очерке (первом из целой серии), появившемся в последнем номере журнала «Ежемесячник» (не спутайте с «Новым ежемесячником»!). У меня нет лишнего экземпляра, который я бы мог Вам послать, но если журнал попадется Вам на глаза, разыщите в нем мой очерк. Это — тот самый, который Вы видели у меня на столе, только название его из «Воскресенья за городом» превратилось в «Обед на Поплар-Уок». Я знаю (или по крайней мере мне так кажется), что Вы не без интереса относитесь ко всему, что касается меня, и поэтому решаюсь сделать Вам сие тщеславное сообщение.

Передайте мои наилучшие пожелания миссис К. «Итак, покамест больше ни слова», мой дорогой Колле, от искренне Вашего…

От волнения моя рука так дрожит, что я ни одного слова не могу написать разборчиво.

Бентик-стрит,

пятница утром, 1834 г.

Дорогой Колле, только вчера вечером я вернулся от дядюшки из Норвуда [4], где провел всю прошлую неделю в трудах и заботах и куда сегодня снова должен вернуться. Мне не передали Вашего письма, и поэтому я не буду иметь удовольствия встретиться с Вами в пятницу вечером, ведь я узнал о приглашении слишком поздно.

Редакция «Вора» оказала мне честь [5], выбрав для своего журнала из всех представленных статей мою, и теперь Вы сможете прочесть ее там, пожертвовав всего лишь тремя пенсами (если, конечно, уже не истратили двух шиллингов и шести пенсов).

Я получил в высшей степени любезное и лестное предложение от «Ежемесячника» писать для этого журнала, но насколько эти джентльмены спешат получить статью, настолько же не чувствуют никакой спешки, когда речь заходит о презренном металле [6]. Однако я договорился с ними, и если наш журнал закроется, следующей моей статьей будет «Любительские театры», после чего я напишу «Лондон ночью». Покончив с этим, я, благословись, приступлю к серии статей, для которой уже довольно давно собираю заметки и которая будет называться «Наш приход». Если статьи эти будут иметь успех, хотя печатать их все-таки немного опасно, я отдам «Ежемесячнику» свой новый роман, который хочу начать, чтобы они печатали его небольшими частями. Если же с ними ничего не выйдет, попробую договориться с «Метрополитэн».

Не знаю, надолго ли мне придется задержаться в Норвуде, и, как мне ни хочется увидеть Вас, не могу сказать, когда мы сможем встретиться. Но как только я вернусь, пусть даже на один вечер, я немедленно явлюсь в Ньюингтон и непременно воспользуюсь случаем навестить Вас дома. Заботы (в виде массы статей, планов и проектов) и радости (в виде пары прелестных черных глаз) требуют, чтобы я вернулся в Норвуд. Это, конечно, очень властный голос, и я должен повиноваться.

Пожалуйста, передайте от меня привет Энн (надеюсь, у меня уже есть на это право). Мне будет очень приятно, если Вы согласитесь подумать над моей просьбой. Когда возникнет необходимость заполнить вакантное место крестного отца для юной леди или юного джентльмена (кому бы из них он ни понадобился), пожалуйста, имейте в виду мою скромную кандидатуру. Намекните об этом поделикатнее своей «хозяюшке».

Жду ответа с особенным нетерпением.

Ваш верный и преданный друг.

МИСС КЭТРИН ХОГАРТ [7]

Фернивалс-инн,

четверг вечером, 29 октября 1835 г.

Моя дорогая Кэти,

Уже скоро восемь, а я и не принимался за очерк; я даже не придумал еще темы. Надеюсь, ты простишь мне краткость этой записки и поверишь, что она вызвана единственно желанием поскорее увидеть тебя завтра утром.

Посылаю с Джорджем (который любезно согласился передать эту записку) вместо Фреда [8], отлучившегося по делам, книжку, в которой имеется «Жизнь Сэведжа» [9]. Я загнул страницу. Пожалуйста, читай внимательно; я не сомневаюсь, что тебе с твоим вкусом это должно очень понравиться. Если же будешь читать небрежно, книга может показаться сухой. Я написал Макроуну [10] относительно «Руквуда» [11], и уверен, что завтра уже получу книгу.

Сердечный привет матушке и Мэри. Напиши же, как и что.

Всегда твой, моя любимая…

ДЖ. П. ХУЛЛА [12]

Фернивалс-инн, 13,